Обольщение красотой
Баронесса издала тихий горловой звук, и Кристиана пронзила похоть. Его пальцы дрожали от нетерпения, когда он расстегивал лиф платья, снимая слои ткани, заключавшие ее тело.
Хотя его больше интересовала ее реакция, чем ее плоть, сама шелковистость кожи делала его хмельным от желания. Он снова прильнул к ее губам, вторгаясь языком в рот и прижимаясь к ней всем телом.
Она задрожала. Неужели она чувствует его через все то, что на ней надето? Он был тверд, раскален и почти безумен. Затем она сделала нечто, что влило в его жилы новый огонь: помогла ему снять с себя корсет, их пальцы работали вместе, расстегивая крючки.
Корсет символизировал врата замка. Когда он снят, все остальное формальности. Кристиан вытащил шпильки из волос и избавил ее от остатков одежды. Он старался касаться ее как можно меньше, не доверяя своей обычно железной выдержке.
Оставшись обнаженной, она спросила:
– Я по-прежнему могу уйти?
– Да, – ответил он, опуская ее на постель. – В любой момент.
– Что вы будете делать, если я сейчас уйду?
– Злиться.
Он поцеловал ее в подбородок, затем в шею. Она была восхитительна везде. И все еще так напряжена, что ее пальцы цеплялись за простыню, словно иначе она упала бы с постели – что было вполне реально, поскольку «Родезию» бросало из стороны в сторону. Впрочем, он сомневался, что она замечала качку. Она боялась не Бога, а мужчину.
– Почему вы не хотите увидеть мое лицо? – промолвила она.
– Разве я сказал, что не хочу? – Он накрыл ладонью ее грудь и слегка погладил. – Но если вы не хотите, чтобы я видел его, я научусь узнавать вас по вашей коже. – Он потер ее уже напрягшийся сосок большим и указательным пальцами, заставив ее резко выдохнуть. – По вашему голосу, – сказал он, втянув ее сосок в рот. – И по вашему вкусу.
Она застонала и выгнулась под ним. Кристиан всегда был щедрым любовником. Только справедливо заплатить даме за удовлетворение. Но баронессе он хотел доставить столько наслаждения, чтобы она купалась в нем. Он хотел, чтобы она забыла обо всех своих тревогах и страхах.
Венеция никогда не чувствовала себя такой встревоженной и испуганной.
То, что именно Лексингтон даст ей такое наслаждение, пугало. Но ей было не к кому обратиться, чтобы выразить свои чувства, кроме него. В следующий раз, когда он поцеловал ее, она схватила его за плечи и поцеловала в ответ, потому что не знала, что еще сделать.
Его отклик был яростным. Сбросив одежду, он скользнул руками под ее ягодицы и полностью вошел в нее.
Венеция резко втянула в грудь воздух. Конечно, она была замужем. Конечно, Тони был опытным любовником. Но разве она когда-либо испытывала такие острые ощущения, жаркие и ослепительные, как удар молнии?
– Я все еще… могу уйти? – услышала она собственный голос.
Он вышел из нее и снова вошел.
– Да. – Он продолжал неспешно двигаться, доставляя ей бесконечное наслаждение. – В любой момент.
Венеция прерывисто выдохнула.
– Что вы будете делать, если я уйду?
Лексингтон помедлил, вонзившись в нее.
– Рыдать.
Она не могла не улыбнуться – слегка.
Он схватил ее за волосы и поцеловал.
– Но вы никуда не уйдете.
Он делал с ней ужасные и восхитительные вещи. Раздувая пламя желания, пока она не забыла обо всем, кроме лихорадочной потребности. Наслаждение нарастало, становясь невыносимым, и единственным способом дать ему выход, было кричать и содрогаться в конвульсиях.
– Восемь лет – долгий срок, – промолвил он.
Его рука ласкала ее там, где их тела все еще оставались соединенными. Ощущения были такими чудесными, такими изысканными, что Венеция всхлипнула.
– Мое воздержание короче, несколько месяцев, но начинаю думать, что тоже обходился без этого годами.
Он вышел из нее, а затем с мучительной медлительностью снова вошел. Венеция судорожно выдохнула, сообразив, что он еще не достиг высвобождения.
Его пальцы вернулись к стыку ее бедер, дразня и возбуждая.
– Вы такая тугая и чувствительная, – шепнул он, прикусив мочку ее уха, – что малейшее прикосновение заставляет вас трепетать.
Они надолго замолкли. Кристиан так изучил ее тело во время прелюдии, что малейший контакт вызывал бурю ощущений. Прежде чем дать выход себе, он снова довел ее до вершины. Оглушенная и ослепленная, Венеция тонула в пучине наслаждения, хватаясь за Лексингтона, словно он был единственной надеждой на спасение.
Наконец они затихли. Он лежал на ней, твердый и мощный. Венеция прислушивалась к его тяжелому дыханию, ощущая странную уязвимость, как зажившая рана, с которой наконец-то сняли повязку, открыв ее воздуху, свету и прикосновениям.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.