Пекарь-некромант 3 (СИ)
— Как только она обживётся, то перестанет вам мешать, уважаемый. Маги позаботились о том, чтобы глист мог изменять форму своего тела в зависимости от обстоятельств. Вы вскоре не будете ощущать его в себе — пожалуй, уже к утру. А через пару дней привыкнете и к его яду.
Я потёр подбородок — якобы, в задумчивости.
— Вот только я не советовал бы вам, уважаемый, завтра-послезавтра налегать на еду. Очень не советовал бы! Яд трупного мохнатого глиста не смертелен для человека. Но некоторые неудобства он вам все же доставит.
«Брось-ка на него «слабый живот», мэтр. С таким расчётом, чтобы плетение действовало на протяжении трёх суток. Пусть этот тип хоть несколько дней безвылазно посидит дома, на горшке. И не побеспокоит меня. Действуй».
— Самое важное, господин Шляпа: мой питомец поможет вам размышлять здраво, — сказал я. — Теперь вы будете чётко представлять последствия своих поступков.
Поправил пижаму на плечах бандита.
— Поймёте, что маги — существа с тонкой душевной ориентацией (прошу не путать их с мужеложцами). И что они не любят, когда кто-то грубо вторгается в их личную жизнь. Очень не любят. Даже если маги скрывают свои способности от окружающих. Но отказаться от своей сути они не могут.
Заглянул в глаза бандита.
— В общем, — сказал я, — если учудишь что-то похожее на сегодняшнее похищение, то капец тебе будет, Шляпа. Ты меня понял?
Смотрел на расширенные зрачки мужчины — гадал, понимает ли тот смысл моих слов.
Увидел: понимает.
— Безмерное уважение, которое я питаю к господину Шёпоту, — сказал я, — не позволяет мне просто взять и оторвать голову его «четвёртому пальцу». Поэтому мне пришлось идти усложнённым путём. Я не стану угрожать вашей жизни, уважаемый. Опять же — из уважения к вашему начальнику. Но я позаботился о полном контроле над сохранностью вашего тела.
Ухмыльнулся.
— Сейчас я продемонстрирую, что имел в виду.
Взял бандита за запястье левой руки.
Скованное «параличом» тело не сопротивлялось.
— Сегодня по вашему приказу похитили моего продавца, — сказал я. — Тем самым вы совершили в отношении меня враждебный акт: вторглись в процесс подготовки к работе моего предприятия, поставили под сомнение мою способность защитить работающих на меня людей, вынудили тратить на ваше вразумление время. И, что самое недопустимое, проявили в отношении меня неуважение.
Один за другим распрямил все пальцы на руке мужчины.
— Считаю, что не заслужил такого отношения к себе.
Поднял руку Шляпы повыше — чтобы тот видел свою кисть.
— Поэтому у меня есть прекрасный повод показать вам, уважаемый, на что способен созданный магами зверёк — тот что живёт теперь внутри вас, — сказал я. — Одна лишь моя команда…
«Действуй, мэтр».
«Паралич» вновь не помешал бандиту изобразить жертву электрического стула. Шляпа так правдиво изобразил агонию, что я заподозрил профессора Рогова в садизме.
Или это я сам вынудил мэтра выбрать именно такое плетение? А ведь лишь вообразил картину… которую Мясник воплотил в реальность. Мизинец Шляпы потемнел. И мелким порошком осыпался на лоскутное одеяло, что прикрывало атаману колени.
— Одна лишь моя команда живущему внутри вас зверю — и у вас стало на один палец меньше.
Я повертел руку бандита — чтобы тот рассмотрел пустоту на месте мизинца.
— Это вам наглядная памятка, уважаемый, — сказал я. — Чтобы вы запомнили мои слова. А скажу я вот что: если вы хоть палец вновь сунете в мои дела, нанесёте ущерб моему имуществу или моим подопечным — этот палец у вас отвалится. Вот так же, как этот. В качестве демонстрации я выбрал не самую нужную часть тела. Вы прекрасно обойдётесь без неё. Ведь у вас осталось ещё двадцать пальцев — следующих кандидатов на обед для зверя.
Не думал, что глаза Шляпы смогут открыться ещё Шире. Но атаман удивил меня.
Я не удержался — опять похлопал его лысине.
Сказал:
— А, вы умеете считать, уважаемый. Двадцать, двадцать — я не ошибся. Ведь раньше на вашем теле был двадцать один палец.
Облако из серого порошка продолжало кружить над лоскутным одеялом.
Кончики губ бандита шевелились: либо Шляпа силился заговорить, либо нервный тик перекинулся с его век на другие части лица.
— Вижу, вы сообразили, какой из ваших пальцев двадцать первый, — сказал я. — Замечательно. Его существование теперь тоже напрямую зависит от разумности ваших поступков.
Развёл руками.
— Ну а что делать? Могу лишь пообещать, что глист сожрёт ваш двадцать первый палец в последнюю очередь. И что тот его обед станет для вас незабываемым.
Хмыкнул.
— Впрочем, не буду забегать вперёд, — сказал я. — Тем более что будущее, в котором вы останетесь беспалым, может и не наступить. Человек сам творец своей судьбы… чаще всего. Если не наделаете глупостей, мой питомец не станет вас беспокоить. Вообще забудете о том, что он живёт внутри вас. Ведь по большому счёту, глисты есть внутри каждого жителя царства — в том или ином виде. Подумайте о моих словах, уважаемый. И поступайте правильно. Ведь вы же благоразумный человек, товарищ Шляпа? Не так ли?
Я выдержал паузу, будто дожидался ответа.
— Молчание — знак согласия. Я всегда верил в свои ораторские способности. Знал, что мы с вами договоримся. Очень надеюсь, что в этот раз вы внемлете моим доводам и в дальнейшем станете прислушиваться к голосу своего разума. И будете помнить о живущем внутри вас зверьке. Ну а теперь, уважаемый, спешу откланяться. Дела зовут, понимаете ли…
«Вырубай его, мэтр. Действуй», — скомандовал я.
Ощутил уже привычный холодок в животе. Выпустил руку бандита — та безвольно повисла. Отметил удивительную вещь: глаза Шляпы закатились, но его веки и губы продолжали вздрагивать.
Я повернулся к призраку.
— Всё, старый. Представление окончено. Пора нам отсюда сваливать.
Глава 10
Я не искал в доме Шляпы свой кошель (не захотел терять время, да и поленился). Решил не дожидаться, и пока его отыщет для меня мастер Потус. А так как не собирался возвращаться домой пешком, то позаимствовал горсть серебряных монет в спальне бандитского атамана. Выгребать всю найденную призраком заначку я не стал (вдруг напомнила о себе потерянная ещё в детстве совесть). Лишь взял компенсацию за проезд (с хорошим запасом: кто его знает, какую цену за свои услуги заломят на этот раз наглые столичные извозчики).
Шиша задремала, пока мы тряслись в коляске. Прижалась щекой к моей руке, потом и вовсе уронила голову мне на бедро. Призрак старого пекаря замолчал, будто испугался разбудить девочку. Но ехать в тишине мне не пришлось: всё же открытый конный экипаж — не люксовый автомобиль. Придерживал юную продавщицу за плечо, под скрип колёс и топот копыт выстраивал в голове план действий на грядущий день. Первым в этом плане значилось — вернуться домой. И лишь вторым пунктом: утолить голод и накормить свих подопечных.
Что странно, спать я почти не хотел. Словно заменять сон бодрящими заклинаниями вошло в привычку. Не помню, кем был в прошлой жизни — совой или жаворонком. При работе предпринимателем выбирать время для сна не приходилось. За счастье было, если получалось выспаться хоть раз в неделю. В новой жизни я вновь встал на прежние рельсы: вместо отдыха и сна впахивал, как та лошадь. Вот и теперь, сидя в коляске, не мечтал добраться до кровати, а прикидывал, как бы успеть за сутки «свернуть побольше гор».
Путь от дома Шляпы проделали без приключений. В трактир мы отправились ещё затемно, по утреннему холодку. Транзитом через моё жилище: прихватили с собой девчонок — Веру и Надежду. Все дружно зевали. За исключением мастера Потуса, который вспомнил о том, что он постэнтический слепок личности ворчливого старика: невзирая на время суток, возобновил брюзжание, обрушил на меня поток упрёков и нравоучений. Я заподозрил, что старый пекарь обиделся на то, что единственный из нашей компании остался без ужина (или то у нас был ранний завтрак?).