Князь Демидов. Том VII (СИ)

— Я старался облегчить им жизнь… — сухо ответил Искандер, наблюдая за тем, как детишки с интересом окружили Рудольф и начали её наглаживать: — Но отец настаивал на жёстких тренировках и сражениях! Денег данное мероприятие приносило много. Да и меня никто не трогал… Сам же тыкал мне законами в лицо.
— Почему не пошёл к аристократам? — поинтересовался я.
— К таким, как твои родители? Уж извини. Я предпочитаю свободную жизнь.
— И это… — я обвёл взглядом подсобное помещение: — …ты называешь «свободной жизнью»? Мне же сказали, что Бизон отсюда не выходит. И ты, наверняка — тоже! Зачем тебе всё это?
— Хех… — Искандер лишь кисло усмехнулся: — Не знаю, что с тобой было в прошлом. Но лично у нас после того, как отец вышел из группировки — вообще денег не было! Мне тогда исполнилось шесть. Мать не выдержала. Оставила нас с отцом… укатила, с каким-то помещиком в Европу. Мы переживали не самые лучшие времена. Времена постоянных ограничений. Но затем отец подобрал первого сироту. Потом второго… Хотел получать с них льготные выплаты. А, спустя две недели он увидел новость о том, что в Питере детишки организовали подпольный клуб дуэлянтов, зарабатывая на ставках. Бизон сильно вдохновился и начал устраивать сражение между своими подопечными, облапошивая дворян на тотализаторе. Через месяц у нас было четырнадцать детишек. Четырнадцать бравых воинов! По крайней мере — так говорил отец. Деньги потекли рекой… Сперва, мне всё это даже нравилось. А потом я увидел, как один мальчишка сломал другому челюсть. Я видел кровь… Много крови. Иногда ребятишки не сдерживались. Сражались чисто на инстинктах. И… до меня постепенно начал доходить весь ужас ситуации! Когда я впервые завёл разговор об этом — отец избил меня. Жёстко… Он сказал, что я не ценю всего, что он для меня делает. Что я — отвратительный сын... Но, как объяснить, что драки детей, собак и птиц — вовсе не то, на что лично я могу спокойно смотреть? Да… в шестнадцать лет мне снова пришла мысль обговорить этот вопрос с отцом. Почему, спросишь ты? Да, потому что одна девочка серьёзно покалечила другую. Я взял все скопленные деньги, чтобы обратиться к лекарю… У меня, конечно, получилось спасти её. Но сумма была очень большая. Я бы не потянул второй такой случай.
— А ты у нас благородный.
— Сейчас не до сарказма… — хмыкнул парень.
— Нет-нет! Я на полном серьёзе. — поспешил заверить Искандера я.
— В общем… ситуация была дерьмовая. Отец вновь избил меня. Сказал, что я неблагодарный сучонок. Тогда он предложил мне выкинуть их всех на улицу… Он рассказал, что там они станут жертвами маньяков и прочей гадости. Я поверил. И единственным вариантом было поддерживать Бизона, чтобы дети не остались на улице.
— Почему ты не предложил сдать их в социальную службу? — спросил я.
— Тупо не знал про существование оной. А для отца всё было, куда проще… Зачем сдавать гладиаторов? Пускай трудятся на арене.
— А, где вы их вообще находили?
— Это же Москва. Тут много всего «интересного». Это вам — дворянам, ничего не видно из-под тонированного стекла. А, у столицы, между прочим — есть много социальных язв… Первого бродяжку мы нашли под мостом. Он толком и говорить не мог. Даже не рассказал, откуда родом, и почему остался на улице. У второго родителей убили за долги… Он боялся сиротского дома, поэтому сбежал на улицу. Да там у каждого история такая, что потом сердце хоть доставай и забинтовывай. — отмахнулся Искандер: — Но я уж больно волнуюсь за судьбу наших оборванцев. Вот, куда им теперь? Ждать несколько месяцев очереди в социальной службе?
— Думаю, что можно договориться с одним моим знакомым. У него, как раз есть свой сиротский приют. Любимов его зовут.
— Кажется, слышал про него. Но тот дом — не резиновый. Очень надеюсь, что Любимов примет наших оборванцев… В противном случае — даже не знаю, что делать. Бизон — вот ни капли не похож на нормального воспитателя. Опять придумает авантюру, где все будут работать на него.
— Примет. Любимов очень ответственный человек. Я бы даже сказал — вдохновляющий на достойные поступки! — гордо ответил я.
 
— Звучит обнадёживающе…
— Я закончил. — в подсобку зашёл Бизон, а затем прихрамывая уселся за стол напротив меня: — Готов к диалогу.
— Славно. — я скрестил пальцы и надменно посмотрел на здоровяка: — Но прежде, чем мы начнём — я бы хотел услышать нечто очень важное! Потому что — считаю лично своей заслугой то, что ты всё ещё жив.
— Ах да, Ваше Благородие… — виновато ответил он: — Я приношу официальные извинения перед вами и перед всем Домом Демидовых. Я готов к последствиям. Завтра же закрою бои без правил, а помещение буду сдавать в аренду.
— Что с детьми будешь делать? — голосом дознавателя поинтересовался я.
— Открою нормальный сиротский дом с личных накоплений. — здоровяк посмотрел на детишек, которые уже во всю играли с лисой.
— Ты себя видел? — усмехнулся я: — Мне-то хоть не ври! Откроет он сиротский дом… Ага. Ты тут лучше не корчи из себя не пойми кого. Давай по-хорошему? Детей отдашь в распоряжение Любимову. Он-то явно человек побольше тебя.
— Ладно-ладно… Попробую договориться с ним, если получиться. — вздохнул Бизон и попытался поджечь сигарету, однако я быстро выбил её небольшим ветряным потоком.
— Выйдут — покуришь. Понял?
— Да, Ваше Благородие…
— А, чего с Любимовым-то не так? Он, вроде, человек идейный.
— Проблема в том, что… мы с ним выросли вместе. Его же к нам Карл притащил.
— Карл?
— Ну, да. Огонесян. Коротышка… Карлик. Или просто — Карл. — с усмешкой ответил Бизон: — Я тогда был боссом тех бродяжек. У нас была своя банда малолеток… Никому ненужные и совершенно никчёмные. Изгои, на которых судьба поставила крест.
— Плохо разошлись, что ли? — удивился я.
— Ага… Не очень хорошо. — признался здоровяк: — Я тогда молод был. Глуп… Верил в непоколебимость братства. В истинную пацанскую дружбу. И в прочие детские глупости. А Любимов сказал, что не для него такая жизнь… Я тогда воспринял его слова, как удар в сердце! Как предательство. Кто же знал, что он не человек, а человечище? Но только вот… я его последние двадцать лет за лоха считал и трубки от него не брал. Не понятно мне, как так можно всю свою жизнь этим бродяжкам отдать. Вот у меня было всё честно! Дерётесь — отрабатываете еду и кров. А, что у него? Он же их даже жизни не учит… Куда пойдёт такой ребёнок, когда вырастет? Инфантил… Да ещё и неумёха.
— Поверь — у него с этим всё хорошо. И условия гораздо лучше. А тебе бы в тренеры уйти. Коль любишь размахивать кулаками и поучать.
— Тренеры? — Бизон задумался: — А ведь меня многие нынешние спортсмены знают. Может и прокатить! Хорошая идея, Ваше Благородие.
— Конечно. Иногда приходят хорошие идеи, когда ты получаешь дорогое и качественное образование. — сухо ответил я: — В общем, разговор с Любимовым оставь на меня. Ты же грёбаная горилла… Всё запорешь или передумаешь. А теперь — к делу. Мне нужно узнать, как незаметно пробраться в корпус «Э». — я выложил на стол карту с обведённым зданием: — Говорят, ты работал там какое-то время назад.
— Когда он ещё принадлежал другим хозяевам. — нахмурился Бизон: — Вы хоть понимаете, что это такое? Объект Дома Романовых. Его охраняют лучшие из лучших. Простите, Ваше Благородие… но, чтобы вы там не искали — это неоправданный риск. Если поймают вас — вы сдадите меня. В таком случае — к стенке приставят всех. А ты, толстяк, не ухмылялся бы так… — здоровяк обратился к Колобку: — Духи прознают и про тебя. А помощь предателям Империи расценивается, как преступление против Его Императорского Величества. Да от тебя и места живого не оставят. Как, в прочем, и от меня. Но обидно за Искандера будет… Пацан — молодой ещё! У него вся жизнь впереди.
— Не поймают. Или ты забыл, кто я такой? — я вопросительно посмотрел на Бизона.
— Убивать бандитов и попытаться вломиться к наёмникам — это не одно и тоже. Уровень разный! И к тому же — что сыну Барона скажут за вырезанный лагерь бандитов? Ничего. Всем плевать на нас с высокой колокольни, пока сидим тихо и не отсвечиваем. А вот налёт на императорские здания…