Его секретарша (СИ)

Он оторвался от телефона и взглянул на меня.
— Кофе готов, Владимир Николаевич! — как ни в чем не бывало, улыбнулась я и принялась выставлять содержимое подноса на его широкий стол.
— Спасибо за кофе, прекрасная фея! — послал мне вслед приятную улыбку Михаил.
Облонский сверкнул в его сторону колючим взглядом.
— Хорошо Маша, можешь идти, — прохладным тоном сообщил он.
Я поспешила покинуть кабинет. Мог бы тоже улыбнуться, а не строить из себя ледяную крепость.
Работу по секторам мы закончили в три часа дня. Я вернулась в приемную, убрать чашки.
Постучала в дверь кабинета, но мне никто не ответил. Приглушенный женский голос, какие-то шорохи. Всхлипы.
«Он же с Ирой!» — внезапно догадалась я.
В груди что-то больно кольнуло. «Я не поеду к Ире, если для тебя это важно. Просто скажи, что важно, и я к ней больше не вернусь…»
Черт, он же к ней вернулся! Ясно, чем они там занимаются за дверью! Вон как она стонет…
Пусть сам моет чашки из-под кофе, у меня сегодня выходной! Или Иру попросит, после того, как они там довозятся. Громко хлопнув дверью, я зашагала к выходу.
Чудесный день. Яркое солнце, весна.
И почему у меня такое чувство, что меня окунули в грязь? Эти колкие слова, холодный взгляд… Он, что, не может трахнуть Иру у себя дома? Зачем делать это в своем кабинете? Ах, да, их величество никого не водит к себе домой. К ней бы напросился. Хотя, зачем? Можно все быстро сделать в кабинете.
Нет, все же он прав насчет того, что приносит женщинам несчастье. От него одни расстройства. Не хочу больше иметь с Облонским ничего общего! Не хочу, и все! Пусть хоть каждый день запирается в своем кабинете с новой подружкой, мне все равно.
У обочины тротуара притормозил роскошный темно-серый БМВ класса люкс, и оттуда выглянул Михаил.
— Фея, а давай я тебя подвезу? — заулыбался мне он. — Негоже, чтобы такие красивые девушки ходили домой пешком.
Отогнав прочь мрачные мысли, я нерешительно взглянула на нового знакомого.
— Только, если вам будет не сложно.
— Что ты, Машенька, мне это только в удовольствие.
Щелкнула дверца на переднем сидении, и скоро я сидела в просторном кожаном салоне, вдыхая аромат освежителя с миндалем.
Михаил сверкнул победным взглядом, включил крутой клубный микс, и машина сорвалась с места.
— И давно ты у Облонского работаешь? — выезжая на оживленный перекресток, поинтересовался мой новый знакомый.
— Нет, всего месяц, — покачала головой я.
— То-то я тебя не видел. А я — птица свободная. Консультирую бизнесменов. С Владимиром Николаевичем сотрудничаем время от времени, когда ему требуется проанализировать, куда утекают расходы.
— Наверное, приятно быть свободным от офисной рутины?
— Очень. Но я к этому долго шел. Высшее экономическое, стажировка за рубежом… Зато теперь свободен, как ветер.
Я украдкой скользнула по Михаилу взглядом. Успешный и богатый мужчина. Довольно привлекательный, располагает к себе.
— Хочешь, заглянем в кафе-мороженое? — взглянув налево, оживился мой спутник. — Выпьем по чашечке кофе, поболтаем?
— А у вас разве нет никаких дел? — удивилась я.
— Нет, фея. На сегодня я свободен. Ничего личного, просто познакомимся поближе, раз уж мы оба оказались на рабочем месте в выходной. Босс ведь даже не предложил тебе сделать и себе кофе тоже?
— У нас не принято приглашать помощника, если идет деловая встреча.
— Именно поэтому я выбрал свободный полет. Чтобы не зависеть от глупых правил. Так что, наверстаем упущенное в офисе?
— Наверстаем. Я, правда, в кафе не собиралась, и одета не по случаю.
— Не выдумывай. Ты прекрасно выглядишь.
Михаил ловко припарковался у кафе-мороженого и первым выбрался из своего автомобиля.
— У тебя такие потрясающие глаза. Как пасмурное небо, честное слово. Я сразу их заметил. Я просто очень люблю дождь и сырость, — открывая мне дверцу, говорил он.
А я почему-то верила. Не знаю, что на меня нашло. Просто редко встречается мужчина, готовый угостить тебя мороженым только потому, что твои глаза запали ему в душу с первого взгляда.
 
Мы заняли свободный столик на веранде, и скоро мне принесли огромную порцию миндального мороженого, политого карамелью и украшенного тонкими вафельными трубочками. Михаил заказал себе фисташковое.
С ним было приятно. Кажется, он был искренне восхищен моей персоной.
— А ты как в секретари попала?
— Окончила филфак, поработала в школе, зарплата была небольшая, вот и решила попытать себя в другой роли.
— Не жалеешь, что ушла из образования?
— Нет. В моем случае зарплата решает все. Правда, мне с детьми работать больше нравилось.
— Я тоже люблю детей.
В общем, мы болтали ни о чем. Михаил шутил, рассказывал мне анекдоты, а я смеялась.
Расстались у моего подъезда. Он даже не спросил номер телефона. Просто подарил мне улыбку и умчался в закат на своей роскошной машине. Я улыбнулась вслед исчезнувшей машине и отправилась домой. Настроение понемногу налаживалось.

  
Глава 32. Облонский
 
— Ты, бл. ть, зубы мне не заговаривай! — орал на свою любовницу, теперь уже бывшую, Облонский. — Ты, Ира, знала, от кого деньги получила на рекламу! Как эта информация попала в руки к журналюгам местным?!
— Да они продажные все, Вова! — всхлипывала Ира. — Я здесь причем?! Я в Сочи была!
Ее глаза опухли, руки жалко дрожали, и от резкой красоты остались только воспоминания. Сразу чувствовалось, что она старше, чем он. Раньше Владимиру казалось, что Ира чем-то напоминает его жену Амиру. Но теперь это небольшое сходство только раздражало. Его вообще все раздражало в последние сутки. Нет, раздражать начало после обнаруженного им страха, который плескался в серых глазах его секретарши перед самым отъездом с озера. А ведь он хотел! Хотел с ней «по-настоящему»! К бандитам за ней полез, лишь бы спасти, лишь бы вытащить оттуда.
«Дура! — созерцая рыдающую у окна Иру, злился на Марию Облонский. — Я ведь тебе так много могу дать! Рядом со мной ты бы горя не знала! Нет же, страшно тебе стало… неужели я так тебе не нравлюсь, что моей не захотела стать?»
И статья эта в городской колонке интернет новостей не просто так всплыла. Статья кричала о том, что сити-менеджер на самом деле спонсирует объекты «НИГМЫ» и ратует за хорошую рекламу, а значит, интерес к «НИГМЕ» имеет личный. И тут же всплыло, что с Облонским они друзья давно, и фотографии, где Алексеев жмет руку Облонскому на открытии одной из презентаций будущего проекта «Эллада»… А еще Облонского насторожил странный блеск в глазах Михаила Гринева, который с ним и Алексеевым за одно был. Это Михаил Облонскому утреннюю статью в интернете показал. И Иру предложил проверить на причастность к обнародованию тайной информации о том, кто рекламу в ее агентстве спонсировал.
«Знать бы, откуда ветер дует, быстро бы с возникшей проблемой справились, — продолжая раздраженно созерцать концерт Иры, размышлял Облонский. — У Алексеева со всеми любопытными разговор короткий».
— Слушай, заканчивай слезы лить, и проваливай, — приблизившись к любовнице, зловеще произнес Облонский. — Только запомни — если это ты проговорилась, я перед Алексеевым тебя выгораживать не стану.
— Вова! — взвыла Ира. — Да, что с тобой?! Ну, в самом деле?! Ты думаешь, я не знаю, кто такой твой Дима Алексеев?! Зачем мне себе могилу копать?!
— Тебе виднее, Ира.
— Какой же ты бессердечный! Я думала, у тебя в душе хоть немного человеческого осталось! А, нет! Там сплошной пепел! Знаешь, кто ты, Вова?! Ты — ходячий труп! Ты зомби! У тебя и души-то давно нет! Ничего нет! Все сожрала эта мертвая девчонка!
 
Он вздрогнул, как будто его хлестнули кнутом. Схватил ее за плечи и отшвырнул к стене.
— Не смей… — схватив за горло, прохрипел ей в лицо. — Не смей мою дочку трогать никогда!
— Что, думаешь, оплачивая операции таким же трупам, как она, с тех денег, что вы с Алексеевым делите, свою совесть очищаешь?! — дрожа всем телом, горько кричала в ответ Ира. — Не отмоешь ее, Вова! Отец твой прав был, что на порог тебя с женой не пустил! Не место тебе среди Оболонских!