Темное наследие. Беззвездная ночь. Нашествие тьмы. Путь к рассвету
Поэтому глава Третьего Дома сидела в темноте, плотно смежив веки, и старалась собрать в кулак всю свою волю. Она слышала призыв Бэнр и понимала, что, если не выйдет, Бэнр сама к ней придет.
Будь у Кьорл время, она разрешила бы эту загадку. Будь у нее месяц, она бы вновь овладела своими силами.
Но месяца в распоряжении Кьорл не было; у нее не было даже часа.
* * *Мать Бэнр чувствовала, как внутри куска серы пульсировала волшебная сила и он очень быстро нагревался изнутри. Она с изумлением наблюдала, как ее рука помимо воли дернулась, повинуясь комку в ладони.
Бэнр не сопротивлялась. Она поняла, что какая-то нематериальная сила, одно из порождений Бездны или даже сама Ллос, направляет ее движения. Она вскинула руку, подняв кусок желтого вещества на один уровень с верхушкой самой высокой башни дворца Облодра.
— Кто ты? — спросила старуха.
«Я — Эррту», — вторгся голос в ее разум. Бэнр знала, кто это, знала, что демон был самым сильным и злобным из всех танар'ри. Ничего не скажешь, Ллос дала ей сильного помощника!
Она чувствовала, как невероятная злоба переливается из этого существа в кусок серы в ее руке, чувствовала, что он вот-вот взорвется и тогда, быть может, сам Эррту явится к ней.
Это было невозможно, но ведь старуха не могла этого знать.
Внутри такого с виду безобидного вещества теперь содержалась сила самой Ллос, еще усиленная самой главной жрицей Паучьей Королевы во всем Мензоберранзане.
По наитию Бэнр вытянула руку вперед, и из куска серы, потрескивая, вырвался столб нестерпимо желтого света. Он ударился в башенную стену, разделявшую Кьорл и Бэнр. Лучи света и светящейся энергии окружили сталагмит, они с треском выбивали куски стены, понемногу разрушая строение.
Комок в руке старухи снова стал просто куском серы, заключенная в нем мощь высвободилась, но она не опускала руки и не сводила благоговейного взгляда с башни.
Десять тысяч темных эльфов внизу замерли, как и она. Замерла и Кьорл Одран, глядя, как светящиеся змеистые полосы поедают камень ее жилища.
Когда же верхушка башни одним махом превратилась в пыль, тотчас же развеевшуюся, весь город затаил дыхание.
И все увидели Кьорл, сидевшую на черном мраморном троне и смотревшую с открывшейся площадки вниз на собравшуюся толпу.
Множество крылатых танар'ри носилось вокруг нее, но они не осмеливались приблизиться к Матери Дома, опасаясь, что Эррту придет в ярость, если они лишат его удовольствия.
Кьорл, всегда такая надменная и уверенная в себе, встала и подошла к краю бреши. Она обвела взглядом толпу, и многие дроу, даже Матери Домов, отворачивались от ее пронзительного взора, словно боялись, что даже с этой высоты она может наказать их за нападение на ее Дом, — такой страх испытывали они перед ее таинственными способностями.
Наконец Кьорл тяжело уставилась на Бэнр, но та даже не моргнула.
— Как ты смеешь! — громовым голосом выкрикнула Кьорл, но его звук ушел вверх.
— Как ты смеешь! — прокричала в ответ старая Бэнр, и звук ее голоса отразился от стен пещеры, стократно усиленный. — Ты отреклась от Паучьей Королевы!
— Пусть твоя Паучья Королева убирается в Бездну, там ей самое место! — выкрикнула Кьорл, и это были ее последние слова.
Бэнр выбросила руку вперед, почувствовав новую небывалую силу. Желтый свет больше не появился, никаких видимых изменений не произошло, но открылись врата в другой мир, и Кьорл хорошо это почувствовала.
Она пыталась что-то крикнуть, но из ее груди вырывались лишь какие-то всхлипы и бульканье, а лицо вдруг исказилось и вытянулось. Она сопротивлялась, из всех сил упиралась пятками и пробовала вновь пробудить свои внутренние способности.
Кьорл ощущала, что ее кожа отрывается от костей, чувствовала, как все тело немыслимо растягивается и ее неудержимо засасывает внутрь куска серы. Несмотря на невыносимую боль, она сопротивлялась, хотя и понимала, что ей уже не спастись. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть последнее проклятие, но вывалился только ее язык.
Тело Кьорл неотвратимо влекло с башни вниз, к комку серы и межуровневым вратам. Она должна была уже умереть; никто не мог выдержать такого страшного напряжения.
Мать Бэнр, не дрогнув, держала руку прямо, но невольно зажмурилась, когда немыслимо вытянутое тело Кьорл в конце концов сорвалось с башни и понеслось прямо на нее.
Многие дроу, и Бергиньон в том числе, закричали, другие замерли как громом пораженные, а остальные запели гимн Ллос, видя, что Кьорл, вытянутую настолько, что она стала похожей на летящее копье, втащило внутрь куска серы, в Бездну, где ее ждал Эррту, назначенный Ллос, чтобы пытать главу Дома Облодра.
За Кьорл, разразившись ликующими криками, с ревом и гиканьем, забрасывая дворец Облодра огненными шарами и молниями, последовали демоны. Повинуясь чарам Эррту, они вытягивались, удлинялись и влетали в кусок серы, а Мать Бэнр продолжала держать его, несмотря на испытываемый ужас, который, однако, постепенно превращался в ощущение собственного могущества.
Через несколько мгновений в округе не осталось ни одного танар'ри. Старая Бэнр только чувствовала их присутствие внутри желтого комка на ладони.
Все стихло. Многие темные эльфы переглядывались, гадая, конец ли это и будет ли Дом Облодра существовать и впредь, только с новой Матерью. Знать нескольких Домов обменивалась знаками, высказывая предположения, что Бэнр поставит над Третьим Домом одну из своих дочерей, еще больше распространив свое влияние над городом.
Но Бэнр ни о чем подобном и не помышляла. Ллос требовала полной и окончательной расправы. И настолько устрашающей, чтобы с ней не сравнилось бы ни одно уничтожение Домов Мензоберранзана. Следуя мысленным указаниям Эррту, старуха швырнула комок серы в Клорифту, и, когда толпа вокруг взорвалась криками, думая, что все теперь кончено, она воздела вверх руки и крикнула всем, что сейчас они воочию увидят ярость Ллос.
Под ногами послышался первый глухой грохот. Затем прошло несколько тревожных, томительных и тихих минут.
На площадке разрушенной башни появилась одна из дочерей Кьорл. Она подбежала к самому краю, умоляя о милосердии Мать Бэнр. Старуха не удостоила ее ответом, и тогда женщина случайно глянула в сторону, где проходил похожий на след когтя разлом Клорифты.
Ее глаза широко раскрылись, а в крике прозвучал такой ужас, что у многих кровь застыла в жилах. Мать Бэнр, находившаяся выше всех, проследила за ее взором и зашлась в экстазе, раскинув руки и взывая к своей богине. Чуть позже и все в толпе увидели, что происходит.
Из-за края Клорифты, извиваясь, показалось гигантское черное щупальце и поползло к дворцу Облодра. Темные эльфы волной отпрянули назад, наталкиваясь друг на друга. Чудовищное щупальце между тем обвило строение целиком и замерло.
— Бэнр! — отчаянно молила дочь Кьорл.
— Вы отреклись от Ллос, — спокойно произнесла старуха. — Теперь испытайте на себе ее гнев!
Пол пещеры слегка затрясся, когда карающая рука Ллос крепче сжала дворец Облодра. Щупальце стало медленно стягивать его в пропасть, стена подалась и упала.
Башня тоже начала рушиться, и дочь Кьорл выбросилась с верхней площадки. Она лежала на земле с переломанными костями, но еще живая, а вокруг нее собралось несколько дроу. Среди них был и могучий Утегенталь Армго, и он оттолкнул остальных подальше, чтобы они не надумали прикончить несчастную. Мощными руками он легко подхватил женщину с земли, а она посмотрела на него затуманенным взором и даже слабо улыбнулась, понадеявшись, видно, что он ее спасет.
Но Утегенталь расхохотался ей в лицо, поднял ее над головой, пробежал несколько шагов вперед и швырнул на камни и щебень, оставшиеся от дворца, внутрь петли щупальца.
Гигантское щупальце с оглушительным грохотом, сопровождаемым дружными воплями собравшихся, стянуло в пропасть то, что когда-то было Домом Облодра, вместе со всеми его строениями и обитателями.
Глава 15
ЖАДНОСТЬ
Наемник покачал бритой головой, хотя никто и никогда не смел перечить Матери Бэнр. Сейчас же подвергать сомнению ее планы было и вовсе безрассудно, ведь все были свидетелями ошеломляющей демонстрации власти и знали, что старая Бэнр пользуется высочайшим покровительством Ллос.