Царетворец. Волчий пастырь 5 (СИ)
При всем при этом за спиной Доминики по-прежнему ярко сияли созданные алым Сиянием огненные крылья, которые подарила ей богиня-покровительница. А вот рядом со мной, причем я это только что заметил, шагал белоснежный призрачный варг. Он здесь, рядом с Пантеоном, стал даже больше чем был: его голова находилась уже на уровне моей груди. Причем в облике варга произошли серьезные изменения — если его целый глаз горел зеленым Сиянием, то вот широкий шрам на месте второго, выбитого, сиял алым. Также, как и когти левой лапы варга — оставлявшие за собой горящие адским пламенем следы.
Надо же. Это мы с ним, получается, связаны через Посмертие настолько, что изменения в моей внешности влияют и на него? Или это просто временная демонстрация для усиления эффекта?
Но постоянное это изменение или временное сейчас не имело значения. На нас с ведьмочкой смотрели, затаив дыхание, сотни тысяч глаз. Наверное, основное внимание уделялось именно Доминике — из-за узнаваемых крыльев богини, но не оставили без интереса и меня. Поэтому благоговение эмоций демонов я так ярко на себе и почувствовал.
Мы шли к Пантеону небыстро и было время осмотреться. И я заметил, что кроме семерых ведьм, что помогли Доминике в схватке с Дьяволом, по периметру площади появлялись уже другие подданные старой королевы. Ведьмы, колдуны, демоны — они выходили из толпы бесов, появляясь на переднем плане. Доминика тоже их всех видела, но не обращала внимания. Мы уже были совсем рядом с крыльцом пантеона, где притянутый к колонне рычал обессиливший, лишившийся поддержки веры Дьявол.
Я в этот момент, отстав от Доминики на несколько шагов, обратил внимание на природу ее пламенеющих крыльев. Оранжевые языки пламени, багряный огонь, и чернильный дым — самая настоящая тьма. Очень похоже на вихрь стихии, в котором совсем недавно и материализовался демонический монстр.
Схожие стихии, в которых чувствуется одно начало.
Ну да, ну да. Не все боги и божества тупы как побежденный нами только что Дьявол. Возможно, покровительствующая Доминике Астарта специально подтолкнула, даже сама помогла Дьяволу обрести плоть. В принципе, правильно — врагов всегда лучше, если есть возможность, сбивать на взлете. А если есть возможность, иной раз лучше им даже немного помочь, в определенный момент подтолкнув к действиям, не дожидаясь обретения серьезной силы. Риск в таком подходе конечно есть, но при удачном исходе в будущем проблем видится гораздо меньше.
Доминика между тем, остановившись неподалеку от уже шипящего рыком Дьявола, коротко на меня оглянулась. В руках у ведьмочки не было никакого оружия, но нанести последний удар должна была она — поэтому едва наши взгляды встретились, я бросил ей пылающий адским пламенем гладий, который она очень ловко поймала. И снова повернулась к утробно зарычавшему Дьяволу, перехватывая меч двумя руками.
За нами, затаив дыхание, следили сейчас тысячи и тысячи демонов.
Это должно было стать невероятным по эпичности зрелищем — юная королева убивает материализовавшегося бога, попробовавшего заявить свою власть и поставившего ее право на корону под сомнение.
Ожидали это эпическое зрелище все, в том числе и я.
Вот только все, в том числе и я, очень серьезно недооценили — как ведьмочку, так и кажущегося уже таким слабым Дьявола.
Глава 3
Перехватив гладий, Доминика сделав несколько шагов, приближаясь к засыпанному камнями монстру практически вплотную. И вдруг опустила меч. Зубастая пасть приоткрылась, Филиппа — держащая Дьявола, напряглась, глаза баронессы расширились от удивления. Не только у нее — вызвав дружный вздох изумления, Доминика сделала еще шаг и вдруг погладила Дьявола по носу, на котором сочились адским пламенем два шрама от ударов плетей.
— Обидели они тебя, да? — звонко, на всю площадь, прозвучали слова ведьмочки.
Доминика говорила негромко, не используя силу Голоса. Ее слова предназначались только для сломленного и униженного монструозного демона. Но горящие за спиной огненные крылья богини-покровительницы заметно увеличивали силу ведьмочки, так что ее слова стали достоянием для всех.
Дьявол, не менее остальных зрителей ошарашенный интонациями и поведением ведьмочки, негромко и утробно рыкнул. Недоуменно, как мне показалось — он, судя по всему, удивился не меньше остальных.
— Мой братик, когда не выспавшийся и голодный, очень злой, — прежним чуть извиняющимся тоном произнесла Доминика, продолжая гладить Дьявола по носу. — Не нужно было на него так громко реветь и швырять камнями. И на меня рычать не надо, ему это тоже не нравится.
К моему крайнему изумлению Дьявол вдруг опустил голову и утробно заворчал, словно оправдываясь.
— Ну а кому сейчас легко? — пожала плечами Доминика. — Послушай, дело такое… братик советует мне тебя убить. А я вот не хочу тебя убивать… знаешь, почему?
Несмело подняв единственный уцелевший, горящий алым глаз, Дьявол посмотрел на ведьмочку. Я на нее тоже посмотрел — мне тоже было крайне интересно, почему она не хочет его убивать.
— Потому что ты красивый, — неожиданно удивила всех, вообще всех, Доминика. При этом я почувствовал чужой взгляд и посмотрел в сторону. Туда, где держа натянутую плеть — перехлестнувшую шею Дьявола и удерживающего его у колонны, стояла Филиппа.
«Какая она очень непредсказуемая», — прочитал я по губам баронессы. Высказала она это чуть другими словами, но я все прекрасно понял.
Ну да, ну да — мысленно согласился я.
«Интересно, в кого только такая…» — продолжила беззвучно говорить баронесса, и я вновь прочитал слова по ее губам. На шпильку внимания уже не обратил, вновь во все глаза глядя на Доминику, которая продолжала гладить Дьявола по носу.
— Давай дружить? Тогда мне не придется тебя убивать…
Дьявол негромко зарычал и попытался освободиться, но плеть Филиппы стягивала его шею крепко. В этот момент из-за спины раздались резкие возгласы.
Обернувшись, я увидел двух ведьм-суккубов, довольно устрашающего вида. Они, только что покинув периметр площади неподалеку, направлялись к нам. Полностью обнаженные, но совершенно от этого не комплексующие; да и вид у них такой, что понятно — примесей человеческой крови в них нет. Зато есть что-то иное. Демонесса — погибшая королева-ведьма, с которой я когда-то провел ночь, была настоящим, истинным суккубом. Красноватая кожа, демонические рога, вертикальные зрачки, хвост — все признаки. Но при этом все эти отличные от человеческого облика детали не убивали сексуальность в облике. Наоборот, агрессивно подчеркивали.
Эти же две ведьмы… они были иными. Если поддерживаемые Астартой ведьмы ковенов постепенно менялись обликом в человеческую сторону, то эти из изначальной формы больше походили… на насекомых. На скорпионов, если точнее: у обеих на плечах, бедрах и груди костяные пластины вросшей в кожу брони, массивные составные хвосты, на конце каждого из которых черное жало скорпиона, измененные вытянутые лица и черные, блестящие и идеально круглые глаза.
А вот у той ведьмы с хвостом, на котором тоже присутствовало жало, у ведьмы которая помогала нам недавно, глаза кстати обычные — алые, с черным вертикальным зрачком. И эта ведьма даже одна из первых шагнула вперед, словно прикрывая Доминику. Шестеро остальных встали рядом, всем своим видом показывая настороженность и решимость. Филиппа, удерживающая Дьявола, по-прежнему стояла чуть в стороне, держа в руке натянутую артефакторную плетку. И судя по брошенному на меня взгляду, не знала что делать.
Как будто я знал.
Хотя ситуация довольно прозрачная — не могу понять, на что рассчитывают эти две… а, могу: численное превосходство нашей стороны вдруг начало уменьшаться. Из толпы, следом за двумя ведьмами-мутантами, выходили их последователи. Несколько менее устрашающе выглядящих ведьм, причем одна из них с фасетчатыми глазами, одна чистокровная ведьма-суккуб, почти десяток колдунов в опущенных до подбородка капюшонах. И следом за колдунами, разгоняя бесов, двигались стаи. Только не стаи адских гончих, а стаи мух и саранчи — несколько облаков роя настолько плотных, что они казались единой желеобразной массой. По земле же под ногами колдунов ползли гусеницы и тараканы.