Царетворец. Волчий пастырь 5 (СИ)

На некоторое время на площади повисла тишина. Все всё прекрасно понимали. Преторианцы уже обнажили оружие, закрылись щитами эгидами; выстроившиеся вдоль бортов Майи варгрийцы подняли артефакторные винтовки. Ждали только моей команды — у собравшейся здесь полусотни преторианцев, пусть среди них немало индигетов, просто не было шансов. 
Выждав небольшую паузу, глядя на абсолютно спокойного Воронцова, я заговорил. 
— Я сегодня все равно зайду во дворец, и объявив о внеочередном сборе Ассамблеи начну подготовительные мероприятия. Вы не сможете мне помешать. Я в любом случае сделаю это, но я не хочу крови — ее и так пролилось, и еще льется вполне достаточно на Востоке. Поэтому я предлагаю тебе дуэль и божий суд — пусть сам Юпитер рассудит, кто из нас двоих прав. Есть здесь жрецы Владыки Юпитера? — поинтересовался я, оглядывая строй преторианцев. 
Жрецы здесь были. Среди легионеров претория — да, так бывает. Более того, это были жрецы Юпитера из первого сословия, индигеты. А один из них, судя по нашивке на мундире, и вовсе принадлежал к Дому Дракона. 
Пятеро преторианцев-жрецов вышли из строя, и встали вокруг нас, в несколько движений создав границы ритуального круга. И преторианцы, и варгрийцы при этом практически синхронно опустили оружие. Напряжение не то, чтобы спало, но уменьшилось — прямо сейчас взаимное истребление не начнется. Преторианцы и варгрийцы опустили оружие, я же наоборот — заставив артефакторный меч материализоваться, направил его острием на Воронцова. 
— Ты готов перед взором Юпитера отстаивать свою правду?
Если честно, испытывал в этот момент некоторое опасение. Все же верховный бог не та сущность, которую можно тревожить почти постоянно. Но похоже, либо кредит терпения я еще не выбрал, либо же четко продолжаю идти по нужному владыке нашего мира пути. 
Воронцов опять не стал ничего говорить. Он обнажил артефакторный меч, встал в боевую стойку… и, спиной вперед, улетел далеко назад. Я постоял несколько секунд, ожидая. На меня смотрели широко открытыми глазами, не понимая, чего так картинно жду и зачем медлю. Поняли, когда выбитый мной из руки Воронцова меч приземлился и воткнулся неподалеку в брусчатку площади. Только после этого я прошел вперед, туда где Воронцов только-только приходил в себя после удара. Да, импульсным щитом вот так получить, это больно — удар ведь даже направлен не по физическому телу, а по астральной проекции. 
Другому такого хватило бы на несколько недель в постели в состоянии растения и с питанием через трубочку, но Воронцов сейчас даже делал попытки подняться. Он смотрел на меня исподлобья, с обреченностью, которую уже не получалось скрыть. Еще Воронцов не хотел умирать на коленях. 
Я ждал. Он видел, что я жду пока он поднимется на ноги, и прилагал все силы, чтобы вернуть контроль над телом. Долго он поднимался — на это ему потребовалось более минуты. Но смог. Преодолевая боль, новоявленный легат Претория поднялся и посмотрел мне в глаза. В этот момент я поднял меч, который острием оказался направлен ему в горло. 
Площадь замерла. Наблюдающие за нами преторианцы и варгрийцы, по-моему, даже не дышали. 
— Чего ты ждешь? — сипло прошептал Воронцов. 
— Жду, пока ты перед лицом Владыки Юпитера признаешь поражение, — ровным голосом произнес я. 
— Перед лицом Владыки Юпитера я признаю поражение. Доволен? — тем же сиплым шепотом, с усилием, произнес Воронцов. — Ну, чего ты ждешь? Бей!
— Дурак что ли? — опуская меч, негромко поинтересовался я. — Пойдем, у нас очень много дел. 
Обойдя ошарашенного Воронцова, я прошел с десяток шагов и не слыша за спиной движения остановился. Обернулся. 
— Лорд-легат Воронцов, вы идете со мной или вам лучше отправиться в больничную палату? Если не в силах выполнять свои обязанности, то дайте указание заместителю следовать за мной, потому что прежде чем собирать внеочередное заседание Ассамблеи мне хотелось бы получить ответы на многие вопросы. 
Воронцов по-прежнему молчал. Он поморщился и вернулся за своим мечом. Убрал его в пространственный карман. И вздрогнул — перед ним, словно из воздуха, материализовалась Цветана. Ее появление вызвало удивленный вздох среди преторианцев — не только потому, что она незаметно прошла по залитой солнцем площади, используя танец с тенями, но и оттого что она была дриадой в одежде. 
 
Наложение рук, мягкое свечение, и Воронцов за несколько секунд полностью пришел в себя. Лучисто улыбнувшись, Цветана показала ему жестом следовать за мной. И исчезла с глаз, вновь вызвав удивленный вздох, причем не только среди преторианцев. 
Втроем — я, Воронцов и Себастиан, мы двинулись под своды дворца. Совсем как несколько месяцев назад, когда в роли секундантов они сопровождали меня на дуэль в Равенне. Тогда, правда, за нами Гомер с Марией не шли. Сколь мало времени с того момента прошло, а столько воды уже утекло. 
— Так почему город горит? — на ходу спросил я. 
— Слухи породили панику. 
— Слухи о чем?
— О том, что с Востока вместе с огромной ордой и целым флотом на Рим идет варгарианский мясник, желающий сжечь всю Империю, с севера через перешеек с полчищами нордлингов надвигается предатель и кровавый палач Кавендиш, а с юга Империю уже готовы атаковать объединившиеся с красными тамплиерами орды демонов, среди которых сам Дьяболо.
— Ух ты, как интересно. А Кавендиш действительно сюда идет?
— Последнее донесение было из Мидостиума, неделю назад, после этого связь с перешейком прервалась.
— Судя по правдивости сообщения о том, что я иду сюда с ордой и флотом, новость о наступлении Кавендиша во главе северных орд несколько преувеличена. Но полагаю, факт его приближения может иметь место. Так город-то почему горел?
— Когда поползли устойчивые слухи о предательстве Стражей границ и о твоем приближении, Гильдия космогации закрыла первому сословию свободный доступ к порталам на Европу. Они объяснили это уменьшением пропускной способности и увеличением необходимого для работы ресурса, так что право доступа начали продавать за огромные деньги. 
— Н-ну, это, насчет ресурсов, может быть правдой. И что?
— В Риме больше нет представительств и представителей Гильдии Космогации. Порталы взяли под контроль тамплиеры Союза Зерна и Стали, а обеспечивали их деятельность оставшиеся в живых после репрессий Фридриха хранители. После этого получилось начать эвакуацию на Европу тех, кто очень не хотел встречаться с тобой и твоими ордами.
— Император сам где?
— Я не знаю, — пожал плечами Воронцов. 
— Прелесть какая. Вернее, какая печальная история. А люди где?
— Какие люди?
— Какие еще могут быть люди? Обычные, жители Рима.
— Ну, мало ли. Кто мог уехал. Кто не мог, по домам сидят — в городе военное положение. 
— Индигетов на Европу много ушло?
— Сбежало, — поправил меня Воронцов, усмехнувшись. И ответил вопросом на вопрос: — А много их не хотело тебя видеть? 
— Не владею такой информацией. 
— Из Рима сбежало очень много индигетов. Очень много. Кто не смог пробиться в порталы на Европу, уехал по земле. Многие отправились в Атлантиду. 
На некоторое время я замолчал. 
Вот вообще не удивительно. Когда в четких и выверенных планах что-то идет не так, всегда есть вероятность того, что посыплется вообще все. И буквально только что, казалось бы, контролируемая ситуация начнет напоминать охваченный пожаром бордель. А конструкции, кажущиеся железобетонными, начинают превращаться в рассыпающиеся карточные домики. 
— Твой брат Мстислав тоже отбыл на Европу? — задал я вопрос с подвохом. Все же Воронцов слишком молод, даже можно сказать оскорбительно юн для должности легата Претория. 
— Он умер. 
— Прости, не подумал. 
— Прощаю, — кивнул Воронцов. 
Я почувствовал некоторое смущение — все же мог бы сразу догадаться, что бывший легат Претория на Европу сам вряд ли бы сбежал, оставив должность и пост — это же русские, их привычной меркой сложно мерить. Тем более на себя злился, что хорошо знал прадеда идущего сейчас рядом со мной террана-индигета. Я ведь находился в Риме, когда он, во главе тогда обессиленного и потрепанного рода беглецов прибыл из Новогорода — где возглавляемая им младшая ветвь Дома Воронцовых потерпела поражение в борьбе за власть в Республике.