Царетворец. Волчий пастырь 5 (СИ)

И правильно не задавали: я очень рассчитывал продолжить путь дальше не только на Майе, но и на Чародее. Да и вместе с Чаровницей, если повреждения у крейсера не критичные и получится ее поднять в воздух. Рассчитывал я на это, потому что у меня появился план. Немаловажной частью которого оказалась личность командующего, заблокированного в рубке: после того, как варгрийцы быстро допросили несколько офицеров, выяснилось, что возглавляет соединение из двух имперских крейсеров лорд-сенатор Эрик Финнеган.
Новоявленный лорд-сенатор, как оказалось, из-за вторжения Стужи так и не отправился на Европу в Равенну, а остался на Юпитере — получив под командование два самых мощных крейсера флота, составивших оперативный резерв Императора. И с самого начала вторжения Стужи оба крейсера, малоэффективные против малых отрядов демонов (а крупных орд на имперском Западе пока не было), пробыли на базе в Гаэте, в полной боевой готовности. Я прекрасно знаю отчего: являясь оперативным резервом самого императора, крейсеры в первую очередь были весомым аргументом для тех фамилий первого сословия Запада, кто пользуясь случаем мог решить выступить против императорской власти. Сдерживающим фактором — флоту ведь не обязательно вступать в дело, в большинстве случаев достаточно одного только присутствия в регионе. 
Но менее двух суток назад, неожиданно для всех, Финнеган вдруг решил покинуть базу флота и в обстановке строгой секретности оба крейсера под покровом ночи отправились в Юргорден. 
У меня были причины догадываться, почему именно это произошло. Но собственные догадки — пока мы не выколупали рубку из-под Майи, я держал при себе. Все же о том, что Финнеган — трус, банально решивший сбежать из-за того, что узнал о моем приближении к Гаэте, лучше говорить ему в глаза. Но в этой догадке я был абсолютно уверен. 
Причем теперь, постфактум, понимал, что сам виноват в состоявшейся здесь нашей с ним встрече. Банально перестарался и недоработал легенду, когда дал задание Филиппе распространить информацию, что я из разлома воздухом пойду в Гаэту. Наверняка без четкой конкретики сведения эти расползались, трансформируемые и усиливаемые слухами. И до Финнегана информация дошла скорее всего в виде доклада от агентов о том, что в Гаэту я иду во главе огромной орды, сопровождаемой неизвестным количеством трофейных кораблей. 
Просто уверен в этом, потому что именно так работает народная молва — и неважно кто ее разносил, люди или демоны. И мне теперь было понятно, почему именно лорд-сенатор Финнеган так неожиданно оказался в этой глуши со своими кораблями. Придумал какой-то предлог или сфабриковал донесения агентов и снявшись с якоря, убыл прочь, сочтя нужным защищать интересы Империи подальше от Гаэты. 
Можно было конечно попробовать получить подтверждение этой информации от флотских — статьи о капитуляции передача подобных некритичных сведений не нарушала. Но пленных флотских я сам пока не спрашивал. Не потому что не хотел, банально некогда было — пока остальные рыли землю, пытались сквозь искореженный корпус Чаровницы пробраться в рубку, а также освободить посадочные лапы Майи, мне нужно было организовать ее заправку энергией. 
После выброса стихийной силы в доке, на счастье, уцелел один из трех заправочных причалов базы. Всего заправочных причалов было три — из-за размеров Чародея при его заправке было задействовано сразу два. Они и превратились недавно в пыль и оплывший камень. Третий причал уцелел как раз потому, что не был расконсервирован. И его скорейшей подготовкой к работе мы с Гомером, Алисией и Гонстадом (как единственным доверенным специалистом по профилю) занялись. 
Справились быстро. Вернее, быстро справились также захваченные в плен работники дежурных смен базы снабжения — от нас при этом просто требовались сила убеждения (от меня) максимальное внимание (от Гонстада) и контроль (от Гомера и Алисии). Все для того, чтобы никто из работников базы не решился стать павшим героем, и чтобы все вокруг на многие лиги не стало выжженным эпицентром взрыва. 
 
Когда заправочный причал оказался расконсервирован, следующей задачей было доставить туда Майю. На руках полностью выработавший запасы энергии фрегат туда не отнести. Магией тоже не передвинуть. Вернее, передвинуть-то можно — использовав похожий древесный ковер, поднявшись по которому варгрийские всадники захватили Чародея штурмом. Но из-за бушующего вокруг магического эха стихий именно сейчас это не сделать. Цветана, после оценки ситуации, озвучила мне оптимистичный срок в сутки. Правда, рассчитывать попросила на полтора суток — за это время, как она сказала, буйство стихии точно спадет и можно будет с помощью силы природы, не опасаясь жестких откатов и новых выплесков энергии, передвинуть фрегат. 
Можно было, конечно, подождать. Но я очень опасался того, что на магическое возмущение сюда могут прибыть другие корабли имперцев, поэтому максимально торопился. И выбрал иной вариант действий, самый… скажем, так, смелый. 
Как в сердцах сказал Гомер — вариант мало чем отличающейся от того, чтобы попробовать отнести Майю в заправочный док на руках. И, как он еще сказал, попытка отнести фрегат на руках будет хотя бы выглядеть не так глупо — в отличие от того, что предлагал я. А я предлагал, используя кристаллы силы средней мощности — те, которые можно демонтировать из бортовых техномагических систем нашего аэростата, попробовать вручную заправить движители Майи. Заправить совсем по минимуму, только чтобы хватило ресурса подняться в воздух и переместиться в заправочный док. 
Процесс этот — заправки движителей вручную, со слов Гомера, представлялся как попытка наполнить большой бассейн, используя бокалы для вина. Причем с условием, что за водой нужно ходить к далекому озеру. А кроме того, «спускаться и набирать воду» из этого озера мог только один человек — только Гомер, который обладал необходимым для зарядки кристаллов силы умением. В общем, план мой ментату крайне не нравился. Но когда я спросил его, что лучше — сидеть и ничего не делать, он почему-то на меня начал ругаться, требуя ящик вина. Что, в общем-то, я счел за согласие. 
Так что собравшись и обсудив план, мы сняли с Майи десять кристаллов силы, демонтировав их с установок защитных щитов. И в эти кристаллы Гомер закачивал энергию на Месте силы, после чего мы с Алисией перекачивали энергию в движители напрямую. Вот это уже, особенно учитывая наши с Алисией способности в контроле потоков энергии, напоминало не просто попытку наполнить бассейн из бокалов, но попытку наполнить бассейн, выливая в него воду с десятиметровой вышки в ветреный день. 
Когда мы — почти сразу после заката, начали работу, я если честно сам не был уверен в успехе. Но сейчас, когда солнце уже поднялось над горизонтом, энергетические резервуары Майи были заправлены на один процент каждый. Но этого заряда, теоретически, должно было хватить чтобы подняться в воздух и переместиться к причалу. Как говорится, если что-то выглядит глупо, но работает, значит это не глупо.
Можно было, конечно, потратить столько же времени и поднять заряд каждого движителя до двух процентов, но я торопился, ожидая возможное прибытие других имперских кораблей. Торопился, и надеялся на лучшее. 
Алисия, когда я ей сказал, что дело сделано, подумала немного, а после мягко осела на землю, потеряв сознание. Оставив ее на попечении Марии и личных телохранителей, я направился на Майю. Гонстад был уже здесь, на мостике за штурвалом. Вчерашний гардемарин, белый как мел, держался за ручки управления с закушенной губой. Осунувшийся, похудевший: у демонов в плену кормили его хорошо, прямо щечки наел. А как со мной связался, так скулы теперь заметно очерчены, лицо осунувшееся. И это ведь всего за пару дней. 
Волновался Гонстад сейчас не только из-за сложности стоящей перед ним задачи — ему ведь сначала нужно было мягко поднять фрегат из перекошенного положения, а потом уже переместиться в заправочный док в сотне метров отсюда. Причем с исчезающе малым запасом энергии и в ситуации, когда буйство стихий не погашено. Цветана конечно обещала во время взлета уменьшить возмущение силы насколько можно, но гарантий не давала.