Холодный ветер, строптивая вода (СИ)

- Нет, ничего.
Я встала, поправляя рубашку, повернулась к нему, увидела, что одеяло прикрывает только то, что ниже пояса, обнажая его широкую грудь и отвела взгляд. По крайней мере, черных вен не было видно. Нашла верхнее и нижнее платье, оделась. Потом села на кровать.
- Это отец… - вдруг призналась я, не поворачиваясь к Генриху. – Он однажды не стал дожидаться розог. Ударил хлыстом. Забыл, что хлыст с крючками. И вспорол мне кожу. Это единственный шрам от всех его бесконечных наказаний, который лекарям не удалось залечить.
Обида душила меня, и тут сильные руки Генриха обняли меня за плечи, я развернулась и уткнулась ему в грудь. Я понимала, что нам нельзя сближаться, что это ненормально, но я пережила сильное потрясение из-за Генриха, его выздоровление оглушило меня не меньше, чем его угасание. Он стал теперь для меня совсем другим, более близким, чем просто союзник. Он стал мне как друг.
- Ты очень храбрая девочка. Любая на твоем месте сдалась бы. А ты продолжала бороться. Ты такая храбрая и смелая, я восхищаюсь тобой. Ты даже за меня боролась, когда все ушли. Эллен, ты сильная, прекрасная, добрая, отважная.
Я плакала с каждым его добрым словом. Все, что Генрих тихо говорил мне, становилось внутри незыблемой опорой. Как же я верила ему и как верила в него! Мне хотелось кричать:
«Да! Да! Я такая! Но никто в этом проклятом мире не понимает меня! Все унижают меня! Ломают! Оскорбляют! Испытывают!»
- Я верю в тебя, Эллен. Больше, чем в самого себя. Ты найдешь силы, чтобы стать той, кем хочешь. Ты всего добьешься. И твой отец тебя не остановит, уж я позабочусь.
- Кстати, о моем отце, - успокаиваясь, ответила я. – Он, должно быть, скоро прибудет сюда.
- Зачем? – нахмурился Генрих.
- Ты был без сознания четыре дня, он узнал о том, что ты умираешь. И Витторино думает, он попытается захватить регентство, сообщив всем о том, что я бездарна.
- Он больше не причинит тебе вреда, Эллен, - твердо сказал Генрих. – Позови моих слуг и лекаря.
Я кивнула и неловко отстранилась от его объятий. Слишком много близости с мужем за одно утро. Теперь я не знала, как общаться с Генрихом. Наши пикировки и споры – это одно, а то, что происходило этим утром – совсем иное. Он словно другим человеком стал. И это меня пугало.
- Переоденься, позавтракай и жди меня в королевском совете. Слугам прикажи пока молчать, что я пришел в себя, - сказал уверенно Генрих. – И положись на меня.
Я вышла за дверь, передала распоряжение короля, перешла быстрым шагом в свои покои.
- Скорее, Нисия, - крикнула я с порога, - ванную, завтрак и мне надо переодеться!
  
ГЛАВА 28
 
Королевский совет гудел от напряжения. Едва я вошла, как Георг Висла встал и своим зычным голосом, перекрывая голоса остальных, спросил:
- Объясните нам, ваше величество, что здесь делает ваш отец? Вы решили воспользоваться слабостью короля и захватить Франкию?
Взрыв недовольства последовал вслед за его словами. Я была рада увидеть, что Валентин Ардо тоже участвовал в общем негодовании. Значит, этих двоих непримиримых противников тоже может что-то объединять. Жаль только, что это неприязнь ко мне сплотила их.
Я подняла руку, призывая к тишине. Лорд Бел еле угомонил советников.
- Для меня, так же, как и для вас, приезд главы одного из правящих семейств Альбиона явился сюрпризом. И не сказать, чтобы приятным. Мы обязательно вызовем сюда лорда Олбрайт Вендер и узнаем, по какой причине он явился во Франкию, не известив нас с королем заранее о своем визите.
Новая волна обвинений обрушилась на меня, подобно лавине.
Лорд Бел постучал молоточком по кафедре, призывая к тишине.
- Как вы думаете, ваше величество, почему он явился сюда? - спросил он, когда все снова замолчали.
- Я не знаю, но полагаю, что он каким-то образом узнал о том, что король тяжело болен. И попытается взять власть обманом.
- А вы ему собрались помогать? – выкрикнул Валентин Ардо.
- Нет. Я собираюсь сохранить власть в руках его величества, - спокойно и твердо ответила я.
 
- Генрих Мартел умирает, это всем известно, - повысил голос Георг Висла.
Но ему хватило ума не обвинить меня в гибели короля, хотя повисшая пауза на это открыто намекала.
- Впустите лорда Олбрайт Вендер, - обратилась я к Витторино и села на трон.
Мне было очень страшно. Почему не появлялся Генрих? Неужели ему опять стало плохо? Если я сейчас не выдержу противостояния с отцом, то как вообще намеревалась быть сильной и править Франкией, ведя ее к победе?
Спина стала каменной от напряжения. Любой ценой я должна сохранить престиж Франкии и Генриха. Королева не согнется перед правителем другой страны.
«…- Никчемная, бездарная тварь. Только играешь на публику своей строптивостью, но ты трусливая девчонка. И я тебя все равно одолею. Вытрясу из тебя гордыню, будешь подчиняться мне. Знаешь, что делают с непокорными? Знаешь?!...» - голос отца из прошлого звенел в моих ушах, и я содрогалась при мысли, что сейчас снова попаду в его лапы.
Герольд объявил о нем, и отец вошел в королевский совет через главный вход. Высокие резные двери закрылись за ним. И он вышел в центр зала.
Я смотрела на него с возвышения. Отсюда он казался маленьким. Внезапно я заметила, как сильно он постарел, как повисла кожа на его шее, как седые редкие волосы уже не скрывали полностью голову. Но по сжатым губам, я поняла, что энергии в нем не поубавилось. И он собирается обрушить на меня весь гнев, что сдержал из-за заступничества Витторино тогда, в Альбионе.
- Чем мы обязаны вашему визиту без предупреждения, лорд Олбрайт Вендер? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.
- Мне стало известно, что король Генрих тяжело болен, - в голосе отца звенело злорадство.
- Он не болен. Он был ранен на дуэли с Диком ван Ховеном. Тот коварно отравил лезвия своих сабель, но поплатился за свою подлость, и его тело четвертовали на площади.
- Однако король находится при смерти, если уже не покинул вас, ваше величество. Вы ведь не станете этого отрицать? – отец впился в меня своим колючим взглядом.
- Так было до сегодняшнего утра. Теперь король поправился, - с достоинством ответила я, хоть меня то бросало в жар от возмущения, то холодило от ужаса.
Удивленный рокот пронесся по моим придворным.
- И где же он? Почему вы тут одна? Насколько мне известно, яд, который применил лорд-главнокомандующий, не имеет противоядия. Король обречен на смерть, - жестоко выплюнул каждую фразу отец.
- Даже если так, то это никак не объясняет ваш визит сюда, - я продолжала холодно и надменно смотреть на него.
- Я приехал, чтобы после смерти короля взять регентство, - он жутко ухмыльнулся, от этой улыбки сердце полоснуло болью.
- Вы не имеете права! – Георг Висла поднялся с места. – Королева совершеннолетняя и имеет право править сама. Так как наследников династии нет, она должна будет завещать или передать бразды правления одной из древнейших семей Франкии!
- Вам, что ли? – презрительно, не оборачиваясь, бросил отец. – У меня есть основания для требования регентства. И королеве они прекрасно известны.
Тут отец посмотрел на меня и снова криво усмехнулся.
Я вцепилась в подлокотники трона, тяжело дыша. Я все-таки боялась его, проклятье! Боялась и при этом понимала, что буду сопротивляться. Что до последнего вздоха не подчинюсь, а ему только этого и надо.
- А мне известна сотня причин, по которой ваше путешествие оказалось напрасным, лорд Олбрайт Вендер, - раздался четкий и громкий голос короля.
Я повернулась. Король вошел в зал со стороны своего кабинета. Возможно, он слышал весь разговор. Он шел, опираясь на трость, на звук его голоса все встали. Я тоже поднялась и на непослушных ногах подошла к нему. Он протянул мне руку, я ухватилась за нее, вся дрожа. Король Генрих в тот момент, несмотря на то что выглядел куда более болезненно, чем я, был спасательным кругом и надежной защитой от хищника.