Холодный ветер, строптивая вода (СИ)

- Как вы, ваше величество?
- Что случилось? – растерянно спросила я.
- Ночью у вас был сильный жар. Мы все испугались не на шутку.
У нее был усталый и сонный вид.
- Ты не спала… бедняжка.
Она присела на постель, взяла меня нежно за руку.
- Королевский лекарь вернется через пару часов, он ушел на рассвете, когда стало понятно, что жар стал спадать. Иногда нам казалось, что вы умираете. Вы бредили, говорили странные вещи. Король объяснил нам, что вы читали книгу накануне про другие миры и воображаете, будто попали туда.
- Король? – стало не по себе.
- Его величество просидел с вами пока окончательно не убедился, что жара нет. Он ушел только недавно. Вы держали его так крепко за руку, не отпускали. И питье принимали только из его рук.
- О боги, как стыдно… - я упала лицом в подушки. – Я хочу обмыться и переодеться, попроси завтрак поднять сюда, я поработаю в кабинете.
- Его величество велел передать, что сегодня никакой работы не разрешит, вам надо отдыхать.
- Нисия, я сама решу, что мне делать, а что нет, - недовольно ответила я, поднимаясь. – Это всего лишь простуда, не нужно меня за нее наказывать. Так что подготовь платье, завтрак пусть подаст другая девушка, предупреди Алессио и марш спать.
А сама испуганно сжалась: не проболталась ли я и об убийстве королю? Но потом подумала, что, если бы проговорилась, проснулась бы в темнице, а не в королевской спальне.
После ванной я приободрилась. Горло не болело, насморка не было, видно, я действительно сильно пропотела ночью и лекарства королевского лекаря помогли. Он пришел вскоре после того, как я позавтракала, осмотрел меня, остался доволен и посоветовал отдыхать.
Сразу после визита лекаря я пошла в кабинет и принялась разбирать с Алессио корреспонденцию с Виссарией и Измиром за прошлый год, а также отчеты послов по приемам в королевских дворах.
Я как раз с головой погрузилась в описание характера виссарийского монарха, когда дверь кабинета открылась и вошел король Генрих.
- Я разве не велел вам отдыхать, леди Эллен? – в голосе звенело недовольство. Я так поразилась этому проявлению чувств, что не сразу ответила.
- Никто не может приказом заставить отдыхать, ваше величество. И потом, я всего лишь читаю…
- Мои приказы исполняются беспрекословно, вы единственная, кто постоянно саботирует их! – он так посмотрел на Алессио, что тот быстро собрал папки и вышел.
Генрих подошел, оперся кулаками о мой стол и навис надо мной.
- Я требую полного подчинения.
Я с трудом сохраняла спокойствие, внутри уже разгоралось пламя гнева. Да кто он такой, чтобы мной командовать!
- Я его вам не обещаю. Речь идет о моем здоровье и о моем времени. Вы не имеете права мной распоряжаться.
Генрих смел все бумаги с моего стола вместо ответа. Я испугалась, что сейчас король бросится меня бить и рефлекторно прижалась к спинке кресла. Мы уставились друг на друга, как два упрямых барана. Я вонзила ногти в ладони, сжав сильно пальцы, чтобы не отвести взгляда первой.
Гнев в глазах короля вдруг погас, Генрих огромным усилием воли взял себя в руки и первым отвернулся.
- Ночью казалось, вы можете умереть. Я проклинал себя за то, что легкомысленно взял вас в полет, не укрыв, как следует. А утром вы снова испытываете мое терпение, как ни в чем ни бывало. Эллен, почему вы так строптивы? Почему бросаете мне вызов?
Он впервые назвал меня просто по имени. Его голос звучал равнодушно, устало, но после его вспышки, я понимала, что он лишь очень хорошо скрывает истинные чувства и мысли, а вовсе не холоден от природы.
- Я уже сотни раз должен был наказать вас, если следовать внушению епископа Гамаса, и по крайней мере два раза – публично, можете себе представить.
Генрих по-прежнему просто смотрел в окно и говорил словно не со мной вовсе. Я молчала.
- Вы ведь этого ждете от меня? Наказания? – тут он повернулся.
И я вдруг вспомнила свой ночной кошмар так явственно, что даже содрогнулась. Да, похоже, что бессознательно именно этого я и прошу у короля: чтобы он наказал меня и доказал, что он такой же, как все.
 
Я упрямо продолжала молчать. Генрих подождал, но заметив, что я не собираюсь отвечать, продолжил:
- Вы создали себе в голове образ монстра и хотите, чтобы я ему соответствовал. Вы шептали ночью, в бреду, обращаясь ко мне, как к вашему жениху, что любите, и в вашем голосе было столько нежности, страсти, столько доверия, что я вдруг увидел, какую роль вы играете здесь: чуть что – вы или пугаетесь, или показываете коготки. Вы постоянно настороженно следите за всеми, выжидая, что вас ранят. Почему вы не позволяете себе быть просто собой?
- Вы ничего во мне не понимаете. И рассуждаете глупо, - зло ответила я. – По крайней мере, я не скрываю своих чувств под маской равнодушия и холодности! Как вы вообще на себя в зеркало смотрите, Генрих? С таким же презрительным выражением, как на всех вокруг?
Король снова сжал руки в кулаки. В его глазах мелькнуло раздражение.
- По крайней мере, я не сбегаю в другой мир, чтобы решить свои проблемы, - ядовито заметил он.
- По крайней мере, я выражаю свои чувства, а не прячу их! – выпалила я, поднимаясь. – Вы в этом мире не слишком-то решаете свои проблемы! Вы одиноки, и никто вас не любит! Вы просто злитесь, потому что меня там ждут! Я сбегаю в другой мир, а вы просто прячетесь от самого себя! Не указывайте мне, как жить, я не ваша собственность!
Он вдруг зарычал, схватил меня за плечи, вытащил из-за стола в центр кабинета. Удивительно, но при этом его лицо оставалось маской.
- Значит, я, по-вашему, обращаюсь с вами как с собственностью? Что ж, это было бы разумно с моей стороны, ведь вас мне продали против моей воли, навязали, как досадный бонус к армии Альбиона. Вы ничего не стоите для своего отца. Почему я должен ценить вас выше?
Я замахнулась и прежде, чем осознала, что делаю, залепила ему пощечину.
Генрих вдруг побледнел, схватил меня за запястья и швырнул на ковер, навалившись следом сверху.
- Что вы делаете?! – я испуганно попыталась оттолкнуть его, но король крепко держал меня, подмяв под себя. Глаза его ожили, в них полыхала ярость. Я открыла рот, чтобы позвать на помощь, но он зажал его ладонью. И прошипел:
- Хотите узнать, как поступал со своими женами мой отец? Как с собственностью, которую не стоит беречь, чьи желания и цели ничего не значат. Вы так хотите? Чтобы я взял вас силой в первую брачную ночь, издевался над вами каждый день?
Я замотала головой в отчаянии. Но король задрал юбку платья и вцепился пальцами в бедро, ущипнув со всей силы. Я взвыла, заплакала от страха. Он был груб, намеренно делал больно, просовывая ладонь между моих плотно сжатых ног.
- Вы даже не знаете, Эллен, сколько боли может причинить мужчина, когда он не любит, а только берет то, что считает своим по праву. И что он может сделать, если считает женщину своей собственностью. Хотите узнать?
Я снова замотала головой и замычала. Генрих вдруг отпустил меня, и я разрыдалась от испуга и унижения, подтянув ноги к животу. А Генрих поднялся с меня и сел на полу, спрятав лицо в ладонях. Он дрожал от потрясения не меньше, чем я.
- Вам никогда не понять, что я видел, леди Эллен. И пусть боги уберегут вас когда-нибудь оказаться в руках чудовища из династии Мартел. Я буду последним. И я постараюсь, чтобы обо мне вспоминали без страха и ужаса. Больше не играйте со мной в эти игры. И простите, если можете. Но я не тот, за кого себя выдаю. В моей душе демоны. И они грызут меня каждый день страшными воспоминаниями и болью от того, что я ничего не мог сделать.
Я была подавлена и напугана. Но вдруг на фоне пережитого ужаса поняла, что он пытался донести до меня. Его ярость была направлена не на меня. А на кого-то другого.
- Расскажите, - попросила я, мягко положив ладонь ему на плечо.
Генрих сначала долго молчал, и я боялась, что он просто встанет и уйдет. Но потом, не открывая лица, он заговорил: