Я был аргонавтом (СИ)
В эту минуту мне было плевать, что передо мной величайший герой древности и я готов был треснуть его огромным горшком, в котором недавно варили кашу. Геракл посмотрел на меня круглыми глазами, потом неожиданно заулыбался.
— Горшок поставь, — попросил меня полубог. — У меня башка крепкая, выдержит, а котел расколешь, в чем похлебку варить станем?
Не сразу, но я поставил котел на землю, но далеко от него не отходил. Мало ли, от героя отбиваться придется. Геракл же, тем временем, взял на руки девушку и осторожно отнес ее к источнику, а потом аккуратно опустил в воду.
— Может и ничего, придет еще в чувство, — изрек герой. Повернувшись ко мне, спросил: — Ты зачем наяду спаивал? Если бы захотел, она бы и так дала.
— Я спаивал? — обалдел я от ложного обвинения. — Да она сама, как бурдюк увидела, ухватила его и присосалась, словно пиявка. Сказала, что вино, это лучшее, что есть у людей.
— Да? — с сомнением спросил Геракл, заглядывая в родник, где на дне спала пьяная наяда, свернувшаяся в клубочек. Почесав волосатую шерсть на груди, полубог изрек. — Если она и раньше пивала, то может и ничего, оклемается.
— Думаю, что пивала, — усмехнулся я. — Говорила, что наше вино лучше, чем у сатиров.
— Конечно лучше, — авторитетно подтвердил полубог. — Рогатые даже копыта не моют, когда виноград топчут, а потом вину выбродить не дают, чуть ли не сразу лакают. Слабенькое у них винцо, да еще с навозом.
— А почему нимфам нельзя пить вино?
— Дуреют они с него. Помнится, мы с Ификлом, по молодости да по дурости, напоили одну ореаду, так она разговаривать разучилась, теперь лишь чужие слова повторять может, да и то, только последние. Раньше такая болтушка была, не остановишь.
Глава четвертая. Сизифов труд.
На поляну у родника начали возвращаться аргонавты, ушедшие на охоту. Притащили ланей, вроде той, что была убита Гераклом, изрядное количество птицы, штук пять зайцев, подсвинков.
С берега подошел Ясон — мужчина лет тридцати, с высоким лбом, русоволосый, чем-то напоминавший Вячеслава Дворжецкого в роли капитана Немо, только без бороды, и принялся распоряжаться. Часть добычи должна быть съедена прямо сейчас, а часть взята с собой, про запас. На самом «Арго» нечего и думать разводить костер, но может так статься, что мы можем высадиться на голодный берег.
Ясон был красив. Не смазлив, как юноша, только и думающий о своей внешности, а красив той неброской мужской красотой, за которой скрывается и благородство, и мужество.
Не было мужа вовек средь героев, в прежние годы.Живших, — всех, сколько их ни родил Зевес-громовержец,Или от крови других бессмертных богов ни возникло, —Кто бы сравнился с Язоном, каким супруга Зевеса.Сделала нынче его, — и на взгляд и речами прекрасным.И, на него озираясь, товарищи даже дивились:Так он красою сиял!Чего это я? Уже и стихами заговорил [3]. Послушает кто-нибудь, может сделать неправильные выводы. Впрочем, пусть делает, мне не жалко.
И вот уже разведен костер, а сам Геракл взялся за разделку ланей и жарку мяса, а остальные принялись свежевать остальные туши и тушки, щипать птиц.
Народу много, я забеспокоился — как там наяда? Заглянув в родник, обнаружил, что девушка почти незаметна — почти слилась с окружающей средой, а сквозь нее уже виднеются камушки, лежавшие на дне. Успокоившись за судьбу водяной барышни, пошел вносить свою лепту в процесс заготовки припасов. Обнаружив на краю поляны заросли крапивы, принялся рвать жгучие стебли. Эх, мне бы сейчас рукавицы, дело пошло бы лучше, а так, приходится терпеть.
Мое появление с охапкой крапивы вызвало изумление.
— Зачем ты ее приволок? — поинтересовался парень, худощавый, но словно бы скроенный из жил и сухожилий.
— Завернем в нее мясо, — сказал я, сгружая свой груз рядом с теми, кто резал на куски небольшого кабанчика.
— Мясо? Куда лучше завернуть его в сырую шкуру.
Эх, не слышал аргонавт о «колбасных» поездах, катающихся в восьмидесятые годы двадцатого века из Москвы по разным городам и весям и пассажирах, упаковывающих мясо и колбасу именно в крапиву, да и Ивану Грозному доставляли шекснинскую стерлядь либо в судках, либо, завернув в крапиву..
— Лаэрт, наш новый друг прав, — вступился за меня высокий мужчина, лет сорока, с клочковатой бородкой. — Крапива позволяет сохранять свежее мясо гораздо дольше, нежели сырая шкура. Да и сама крапива съедобна и полезна.
Лаэрт (это не отец ли Одиссея?) только фыркнул, остальной народ заворчал:
— Асклепий, ты опять за свое? Дай тебе волю, кормил бы нас травами да овощами. Травки да овощи. Этак, мы скоро блеять начнем.
О, так это и есть Асклепий, легендарный целитель? Кажется, он умел воскрешать мертвых, за что боги разгневались на него и убили.
— Мы не козлы и не бараны, но нам нужно есть фрукты и овощи, а если их нет, то хотя бы траву, ту же крапиву, — твердо сказал Асклепий. — И руки не забывайте мыть, а иначе, превратитесь из героев в поносников. Так что, берите крапиву и заворачивайте в нее мясо, а уже потом можно сложить все в шкуры.
Елки-палки, а ведь целитель говорит дело, хотя о витаминах и о болезни «грязных рук» здесь еще представления не имеют.
Аргонавты принялись заворачивать куски мяса в крапиву, слегка поругивая меня, хотя за «кусание» следовало ругать траву, а Лаэрт, увязав свою партию, обратил внимание на котел:
— О, как он хорошо вымыт! Неужели Орфей постарался?
— Нет, это Саймон отмыл котел, — отозвался кто-то из парней.
Я даже не успел возгордиться похвалой, потому что Лаэрт немедленно спросил:
— Скажи-ка, Саймон, ты раньше не прислуживал Гераклу? — насмешливо поинтересовался отец Одиссея. — Умеешь хорошо мыть котлы, знаешь, как правильно хранить мясо. Может, ты был рабом, а сын Зевса освободил тебя? Скажи нам, мы имеем право знать.
А вот это уже оскорбление. Интересно, Лаэрту-то я что плохого сделал? Ладно, посмотрим.
— Нет, я был рабом у тебя, — отозвался я, стараясь улыбаться, хотя это было трудно. — Разве ты забыл о том, царь Итаки? Помнишь, как я мочился в твое вино и покрывал твоих женщин?
Лаэрт молча рванулся ко мне, я тоже вскочил, изготовившись в боевую позицию, но между нами немедленно встал Ясон, появившийся, словно из-под земли.
— Мы поклялись Гере, что не будет никаких ссор до конца плавания, — строго напомнил наш капитан, и Лаэрт сразу же сник, словно наткнувшись на невидимую стену.
Ясон укоризненно посмотрел на меня, я лишь недоуменно пожал плечами. Можно подумать, что именно я виноват в завязавшейся ссоре?
На запах жареного мяса начали подтягиваться и «судоремонтники». Народ сгрудился поближе к костру, потягивая носами.
— Дам по рукам, Автолик, — беззлобно сказал Геракл, отгоняя от мяса самого нахального, уже лезущего к жаркому с ножом и миской.
— Так ведь готово уже! — не унимался дед Одиссея, на что полубог, бывший за повара, лишь отмахнулся, переворачивая румяную тушу на другой бок.
— Когда будет готово, скажу. — Выпрямившись во весь рост, Геракл озабоченно спросил: — А где воительница?
И впрямь, Аталанты что-то не видно.
— Она вместе с Идасом и Идмоном преследовали кабана, — сообщил кто-то из парней. — Кабан в камыши ушел, ловят. Здоровущий, нам на пару раз хватит.
— Так вон они возвращаются. Ох ты...
Возвращение выглядело нерадостным. Аталанта, вместе с каким-то парнем, несла на самодельных носилках окровавленное тело третьего охотника. К ним тотчас же кинулся Асклепий, принявшийся осматривать раненого. Увы, помочь ему не смог бы и сам Зевс, а не то, что лекарь. Кабан ранил аргонавта в бедро, разорвав артерию и несчастный истек кровью. Может, если бы наложили жгут, то помогло бы, но тоже не факт. Что бы мог сделать Асклепий? Подозреваю, что даже в моем времени такое ранение стало бы смертельным.