Пятеро детей и Нечто
Итак, вся компания, к тому времени неописуемо грязная, отправилась в «Голову сарацина». Метод проникновения через заднюю калитку, успешно примененный в «Шахматной доске», снова пустили в ход. Мистер Пизмарш оказался во дворе, и Роберт приступил к делу так:
– Мне сказали, что у вас есть на продажу много экипажей и лошадей.
Было решено, что именно Роберт должен вести переговоры, потому что в книгах лошадей всегда покупают джентльмены, а Сирил уже испробовал свои силы в «Голубом кабане».
– Вам сказали правду, молодой человек, – ответил мистер Пизмарш – высокий худощавый мужчина с очень яркими голубыми глазами и тонкими губами.
– Мы хотели бы купить лошадь и экипаж, – вежливо сказал Роберт.
– Не сомневаюсь, что хотели бы.
– Не могли бы вы показать нам несколько, чтобы мы могли выбрать?
– Кого ты разыгрываешь? – спросил мистер Билли Пизмарш. – Вас послали сюда взрослые что-то мне передать?
– Да нет же! Мы правда хотим купить лошадь и экипаж, и один человек сказал, что вы честный и вежливый. Но я бы не удивился, если бы оказалось, что он ошибся…
– Клянусь всеми святыми! – воскликнул мистер Пизмарш. – Я должен провести перед вами всех моих лошадок, чтобы ваша честь поглазели на них? Или послать человека к епископу и узнать, не хочет ли его преосвященство продать клячу-другую?
– Пожалуйста, если вас не слишком затруднит, – сказал Роберт. – С вашей стороны это было бы очень любезно.
Мистер Пизмарш сунул руки в карманы и засмеялся. Детям не понравился его смех. Потом он позвал:
– Виллум!
В дверях конюшни появился сутулый конюх.
– Вот, Виллум, полюбуйся на этого юного герцога! Хочет купить всю нашу конюшню до последнего жеребчика со стойлами вместе. А у самого и двух пенсов в кармане нет, бьюсь об заклад!
Виллум с презрительным интересом посмотрел туда, куда ткнул пальцем его хозяин.
– Этот, что ль?
Девочки теперь дергали Роберта за куртку и умоляли уйти, но он так рассердился, что ответил:
– Я вовсе не герцог и никогда себя за герцога не выдавал! А что касается пенсов – это вы видели?
И не успели сестры его остановить, как Роберт вытащил две полные пригоршни блестящих гиней и продемонстрировал мистеру Пизмаршу. Тот посмотрел на золото, взял большим и указательным пальцами одну гинею и попробовал на зуб. Джейн ожидала, что он сейчас скажет:
– Лучшая лошадь моей конюшни к вашим услугам.
Но остальные дети поняли, что ничего подобного не случится. И все-таки даже самые павшие духом вздрогнули, когда Пизмарш резко велел:
– Виллум, закрой ворота! – а Виллум ухмыльнулся и пошел закрывать ворота на улицу.
– Всего хорошего, – поспешно сказал Роберт. – Мы передумали покупать лошадей, сколько бы вы ни извинялись. Надеюсь, это послужит вам уроком.
Он видел, что маленькая боковая калитка открыта, и, обращаясь к хозяину, пятился к ней. Но Билли Пизмарш преградил ему путь.
– Не так быстро, юный бродяга! Виллум, сбегай за полицией.
Виллум ушел. Дети стояли, сбившись в кучу, как испуганные овцы, а мистер Пизмарш в ожидании, пока явится полиция, читал им нотации. Он много чего наговорил, в том числе:
– Хороши, нечего сказать! Являетесь, чтобы соблазнять честных людей своими гинеями!
– Они и вправду наши, – смело ответил Сирил.
– Да-да, конечно, как будто я не понимаю, что к чему! Да еще втянули в это мерзкое дело девочек. Ладно, девочек я отпущу, если вы, парни, смирно пойдете со мной в участок.
– Мы не хотим, чтобы нас отпускали, – героически сказала Джейн. – Без мальчиков мы никуда не уйдем. Эти деньги не только их, они общие, слышите, злой старик?
– Тогда объясни, откуда вы их взяли? – спросил Пизмарш, слегка смягчаясь.
Когда Джейн начала обзываться, мальчики никак не ожидали, что хозяин подобреет.
Джейн молча бросила на остальных страдальческий взгляд.
– Язык проглотила, да? А когда ругала меня, он у тебя бойко работал. Ну же, говори громко! Где вы взяли золото?
– В песчаном карьере, – ответила правдивая Джейн.
– Еще что выдумаешь?
– Говорят же вам, мы взяли его в карьере! – сказала Джейн. – Там живет эльф, коричневый и лохматый, с ушами, как у летучей мыши и с глазами, как у улитки. Он может выполнить одно желание в день, и что загадаешь – то сбудется.
– Тронутая на голову, да? – тихо спросил мистер Пизмарш. – Вам, мальчишки, тем более должно быть стыдно втягивать бедного больного ребенка в ваши греховные кражи!
– Она не сумасшедшая, она говорит правду, – сказала Антея. – В карьере живет эльф. Если я когда-нибудь увижу его снова, я попрошу исполнить какое-нибудь ваше желание… По крайней мере, попросила бы, не будь вы таким злым, вот!
– Черт возьми, да они тут все чокнутые! – воскликнул Билли Пизмарш.
Тут вернулся злобно ухмыляющийся Виллум, за которым шел полицейский, и мистер Пизмарш долго разговаривал с представителем закона хриплым серьезным шепотом.
– Думаю, вы правы, – сказал, наконец, полицейский. – В любом случае, я заберу их по обвинению в незаконном владении и наведу справки. Судья займется этим делом. Скорее всего, скорбных на голову девочек отправят в приют, а мальчиков – в исправительное учреждение. А теперь марш, юнцы! Шуметь бесполезно. Вы, мистер Пизмарш, ведите девочек, а я присмотрю за мальчишками.
Четверо детей, лишившихся дара речи от ярости и ужаса, повели по улицам Рочестера. Братьев и сестер слепили слезы гнева и стыда, и, когда Роберт столкнулся с какой-то женщиной, он даже не понял, кто перед ним, пока не услышал хорошо знакомый голос:
– Ну и ну! И что вы тут делаете, мастер Роберт?
А другой хорошо знакомый голос пропищал:
– Панта, хочу к Панте на ручки!
Они столкнулись с Мартой и малышом!
Марта повела себя превосходно. Она отказалась верить хоть одному слову полицейского и мистера Пизмарша, даже когда те заставили Роберта вывернуть карманы и показать гинеи.
– Ничего не вижу, – сказала она. – Вы оба спятили! Нет здесь никакого золота – только руки бедного ребенка, грязные, как у какого-нибудь трубочиста. Да чтоб мне не видеть света божьего!
Дети подумали, что со стороны Марты очень благородно, хоть и нечестно, все отрицать, пока не вспомнили обещание эльфа сделать так, чтобы слуги не замечали его волшебных даров. Вот почему Марта не видела золото. Она говорила чистую правду, то есть вела себя честно, хотя и не так благородно, как сперва подумалось детям.
Уже начало смеркаться, когда все дошагали до полицейского участка. Полицейский изложил дело инспектору, сидевшему в большой пустой комнате. В дальнем конце этой комнаты виднелось что-то вроде дверцы в половину человеческого роста, какие бывают в детской, и Роберт задался вопросом, что за этой дверцей – камера или скамья подсудимых?
– Предъявите монеты, офицер, – сказал инспектор.
– Выверните карманы, – велел детям констебль.
Сирил в отчаянии засунул руки в карманы, на мгновение замер, а потом начал смеяться – странным болезненным смехом, больше похожим на плач. В его карманах было пусто. Как и в карманах остальных детей. Ведь на закате волшебное золото, конечно же, исчезло.
– Выверни карманы и прекрати этот шум, – приказал инспектор.
Сирил вывернул все девять карманов, украшающих его костюм. И все они оказались пустыми.
– Хм, – сказал инспектор.
– Я не знаю, как они это сделали, хитрые маленькие пройдохи! – вскричал констебль. – Они шли всю дорогу прямо передо мной, чтоб я мог следить за ними, не привлекая толпу и не мешая движению.
– Удивительно, – нахмурился инспектор.
– Если вы закончили запугивать невинных детей, – сказала Марта, – я найму экипаж и мы вернемся в особняк их папы. Вы еще услышите об этом, молодой человек! Я же говорила, что у них нет никакого золота, когда вы притворялись, будто видите его в руках бедных беззащитных детишек. Надо ж дежурному констеблю напиться в такую рань, да так, чтобы мерещилось невесть что! А чем меньше я скажу об этом, втором, тем будет лучше: он держит кабак «Голова сарацина», и ему виднее, какое пойло он там продает.