Пятеро детей и Нечто
– Положим, это все-таки был только сон? – спросил Роберт, когда мальчики вытащили свои лопатки из кучи песка, где припрятали их вчера, и начали копать.
– Положим, у тебя появились бы мозги? – отозвался Сирил. – Одно так же вероятно, как и другое!
– Положим, ты придержал бы язык, – огрызнулся Роберт.
– Положим, мы, девочки, начнем копать вместо вас, – со смехом сказала Джейн. – А то вы, мальчишки, что-то очень уж горячитесь.
– Положим, вы не будете соваться, куда не просят, – ответил Роберт, которому теперь действительно стало жарко.
– Не будем, – быстро пообещала Антея. – Роберт, дорогой, не ворчи так… Мы не пророним ни слова, ты сам поговоришь с эльфом и скажешь ему, что мы решили пожелать. Ты сможешь договориться с ним гораздо лучше нас.
– Положим, ты перестанешь быть маленькой врушкой, – отозвался Роберт, но не сердито. – Осторожно… Копайте руками, быстрее!
Так они и сделали, и вскоре увидели коричневое волосатое паучье тело, длинные руки и ноги, уши летучей мыши и глаза, как у улитки. Песчаный эльф! Все глубоко удовлетворенно вздохнули, убедившись, что им ничего не приснилось.
Псаммиад сел и вытряхнул из шерсти песок.
– Как сегодня поживает твой левый усик? – вежливо спросила Антея.
– Хвастаться нечем, – последовал ответ. – У него была довольно беспокойная ночь. Но спасибо, что спросила.
– Слушай, ты сегодня как, в форме? – спросил Роберт. – Потому что мы очень хотим попросить тебя выполнить еще кое-что в придачу к ежедневному желанию. Очень маленькое «кое-что», – успокаивающе добавил он.
– Хм! – проворчал песчаный эльф. (Если вы читаете эту историю вслух, пожалуйста, произносите «хм» в точности так, как оно здесь написано). – Хм! Знаете, пока я не услышал, как вы ругаетесь друг с другом прямо у меня над головой, да еще так громко, я думал, что вы мне приснились. Иногда мне снятся очень странные сны.
– Да ну? – поспешно сказала Джейн, чтобы уйти от неприятной темы. – Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал нам о своих снах. Они, должно быть, ужасно интересные, – вежливо добавила она.
– Это желание дня? – спросил песчаный эльф, зевая.
Сирил пробормотал что-то вроде: «Как по-девчоночьи», а остальные промолчали. Если они скажут: «Да», – прощайте тогда, другие желания. Если они скажут: «Нет», – это будет очень грубо, а их учили хорошим манерам… И они даже кое-чему научились, что совсем не одно и то же.
Все вздохнули с облегчением, когда песчаный эльф сказал:
– Если я буду пересказывать сны, у меня не хватит сил, чтобы исполнить ваше второе желание. Даже если вы пожелаете добродушия, здравого смысла, хороших манер и тому подобных мелочей.
– Мы не хотим, чтобы ты расходовал силы на такие мелочи, мы вполне можем сами их раздобыть, – с готовностью сказал Сирил, в то время как остальные виновато переглядывались и желали, чтобы эльф не вел себя так добродушно, а задал им хороший нагоняй – и дело с концом.
– Ну что ж. – Псаммиад так внезапно выдвинул на стебельках свои улиточьи глаза, что один из них чуть не угодил в глаз Роберта. – Давайте для начала выполним маленькое дополнительное желание.
– Мы не хотим, чтобы слуги замечали подарки, которые ты нам даришь.
– Любезно, – шепотом подсказала Антея.
– Я имел в виду – которые ты нам любезно даришь, – поправился Роберт.
Эльф слегка надулся, выдохнул и сказал:
– Сделано. Довольно легкое желание. Люди в любом случае мало что замечают. Что дальше?
– Мы хотим, – медленно произнес Роберт, – стать несметно богатыми.
– Алчность, – вспомнила подходящее слово Джейн.
– Она самая, – неожиданно согласился эльф. И пробормотал себе под нос: – Утешает только то, что это не принесет вам большой пользы.
Потом он сказал:
– Вы же понимаете, что «несметное богатство» – слишком расплывчатое пожелание, такое я исполнить не могу. Сколько именно вы хотите получить? Золотом или банкнотами?
– Золотом, пожалуйста… Миллион золотом.
– Будет достаточно, если я наполню золотом этот карьер? – небрежно спросил псаммиад.
– О да!
– Тогда уходите, пока я не начал, иначе вас похоронит заживо.
Эльф вытянул тонкие руки и так устрашающе ими замахал, что дети изо всех сил побежали к дороге, по которой к карьеру подъезжали повозки. Только у Антеи хватило силы духа на бегу робко крикнуть:
– Доброго утра и надеюсь, что завтра твои усики будут чувствовать себя лучше!
Добежав до дороги, дети повернулись и посмотрели назад… Им пришлось тут же зажмуриться и открывать глаза очень медленно, мало-помалу, чтобы не ослепнуть. Это было нечто вроде попытки взглянуть на солнце в полдень в день летнего солнцестояния. Ибо вся песчаная яма была до самого верха заполнена новыми блестящими золотыми монетами, скрывшими из виду маленькие норки ласточек-береговушек. Там, где дорога для повозок сворачивала в карьер, монеты кучами лежали у обочины, огромная насыпь из сверкающего золота тянулась вниз от золотой глади между высокими стенами. Все эти сверкающие груды были из чеканных золотых монет, в которых отражалось полуденное солнце, и сияли и блестели так, что карьер стал похож на жерло плавильной печи или на один из сказочных залов, иногда появляющихся в закатном небе.
Дети молча стояли с разинутыми ртами.
Наконец Роберт наклонился, поднял одну монету из кучи у дороги, осмотрел и сказал тихим, совершенно не своим голосом:
– Это не соверены.
– Все равно золото, – сказал Сирил.
Тут все заговорили разом. Дети зачерпывали золотое сокровище и давали монетам стечь сквозь пальцы; звон звучал, как чудесная музыка. Сперва все и думать забыли о том, чтобы тратить деньги, так приятно было с ними играть. Джейн села между двумя кучами, и Роберт начал закапывать ее, как вы закапываете своего отца в песке на берегу моря, когда он засыпает на пляже, прикрыв лицо газетой. Но не успел Роберт закопать сестру даже наполовину, как она закричала:
– Ой, хватит, слишком тяжело! Больно!
Роберт сказал:
– Чушь! – И продолжал ее зарывать.
– Выпусти, говорят тебе! – закричала Джейн.
Тогда ее отрыли, очень бледную и слегка дрожащую.
– Вы понятия не имеете, каково это, – сказала она. – Как будто на тебе лежат камни или… Или цепи.
– Послушайте, – спохватился Сирил, – чтобы от золота была какая-то польза, не стоит торчать здесь и попусту на него глазеть. Давайте набьем карманы и накупим всякого-разного. Не забывайте, монеты исчезнут после захода солнца. Жаль, мы не спросили псаммиада, не превратятся ли купленные вещи в камень, а ведь они запросто могу превратиться. Знаете, в деревне есть пони и повозка.
– Хочешь их купить? – спросила Джейн.
– Нет, глупая, мы их наймем, поедем в повозке в Рочестер и накупим там кучу всяких вещей. Пусть каждый возьмет столько золота, сколько сможет унести. Только знаете, это не соверены. С одной стороны отчеканена мужская голова, а с другой что-то вроде туза пик. Набейте карманы и пошли. Можете поболтать по дороге, если не можете без болтовни.
Сирил сел и начал набивать карманы.
– Вот вы смеялись надо мной, когда я упросил отца купить мне костюм с девятью карманами, но теперь сами увидите…
И они увидели. Потому что после того, как Сирил набил свои девять карманов и набрал золотые монеты в носовой платок и за пазуху, ему еле-еле удалось встать, а потом он покачнулся и шлепнулся обратно.
– Выбрось часть груза, – сказал Роберт. – Ты потопишь корабль, старина. Это все из-за девяти карманов.
И Сирилу пришлось послушаться.
Затем дети отправились в деревню. Идти пришлось больше мили по очень пыльной дороге, а солнце как будто жарило все сильней, и золото все больше оттягивало карманы.
– Не понимаю, как мы сможем столько потратить, – сказала Джейн. – При нас, наверное, тысячи фунтов стерлингов. Оставлю-ка я часть своей доли тут, в живой изгороди. Как только доберемся до деревни, купим печенья, потому что мы давно пропустили обед.
Она достала несколько пригоршней монет и спрятала в дупле старого граба.