Пятеро детей и Нечто

 
Эдит Несбит
 
Пятеро детей и Нечто
 
Посвящается Джону Блэнду
 
Ягненок, тебе эту книжку я дам.
Хоть ты не умеешь читать по складам,
Зато – я уверена – с легкостью ты
Сумеешь помять и исчеркать листы.
Поэтому пусть эта книга лежит,
Ведь время – увы! – слишком быстро бежит.
Ты вскоре научишься бегло читать,
Тогда эту повесть отдаст тебе мать.
© 1С: Аудиокниги
 
Глава первая. Красивые, как ясное солнышко
 
Дом находился в трех милях от станции, но не успели колеса пыльного наемного экипажа простучать и пяти минут, как дети начали высовываться из окон и спрашивать:
– Мы ведь уже на месте?
И каждый раз, проезжая мимо какого-нибудь дома (дома здесь попадались нечасто), все восклицали:
– Ой, это он?
Но это всякий раз оказывался не тот дом. Так продолжалось до тех пор, пока экипаж не добрался до вершины холма, который высился сразу за меловым карьером и перед карьером щебеночно-песчаным. Вот тут-то и показался белый дом с зеленым двориком и фруктовым садом, и мама объявила:
– Приехали!
– Какой он белый, – заметил Роберт.
– А какие тут розы, посмотрите! – сказала Антея.
– И сливы есть, – добавила Джейн.
– Выглядит довольно прилично, – признал Сирил.
А малыш Ягненок сказал:
– Хочу гуль-гуль…
Тут экипаж, напоследок громыхнув и подпрыгнув, остановился, и все сразу начали наступать друг другу на ноги и толкаться, торопясь выйти, но никто ни на кого не обижался.
Как ни странно, мама вовсе не спешила. Даже когда она вылезла (медленно, сперва ступив на подножку, а не просто спрыгнув на землю), она предпочла присмотреть за выгрузкой багажа и расплатиться с кучером вместо того, чтобы присоединиться к первой славной беготне по новым владениям. Дети в кои-то веки оказались мудрее и сразу ворвались во двор за сломанной калиткой, а потом пробежались по саду – тернистому, заросшему чертополохом, шиповником и ежевикой, с высохшим фонтаном сбоку.
На самом деле дом вовсе не был красивым. Дом как дом. Маме он показался довольно неудобным, и ее рассердило, что в комнатах нет приличных полок, а шкафов – раз-два и обчелся. Отец часто говорил, что здешние железные украшения на крыше и водостоках похожи на кошмар архитектора. Зато здесь была самая что ни на есть глухомань, где поблизости не увидишь другого жилья, а дети уже два года безвылазно жили в Лондоне, ни разу не выбравшись на море даже на денек со школьной экскурсией. Поэтому белый дом показался им сказочным дворцом в земном раю, ведь Лондон для детей все равно что тюрьма, особенно если их родные небогаты.
Конечно, в большом городе есть магазины, театры, всякие развлечения и тому подобное, но если ваша семья не может сорить деньгами, вас не водят ни в театры, ни по магазинам. К тому же в Лондоне дети не могут играть, не опасаясь перепачкаться или попасть под колеса… Я имею в виду, там нет таких прелестей, как деревья, песок, рощи и речки. И почти всё в Лондоне какой-то неправильной формы – сплошные прямые линии и ровные улицы, другое дело в сельской местности, где каких только странных очертаний не увидишь. Деревья, как известно, в деревне все разные, а не постриженные под линейку, и я уверена, что какой-нибудь дотошный человек уже рассказал вам, что там не найти двух одинаковых травинок. Но на городских улицах, где не растут травинки, все ужасно однообразное. Вот почему многие дети, живущие в городах, такие непослушные. Они не знают, почему так плохо себя ведут, и их отцы, матери, тети, дяди, двоюродные братья и сестры, учителя, гувернантки и няни тоже не знают, но я-то знаю. И ты сейчас это узнал. Детвора в деревне тоже иногда капризничает, но совсем по другим причинам.
 
Дети успели тщательно исследовать пристройки и сад, прежде чем их поймали и заставили умыться к чаю. Они уже поняли, что им предстоит распрекрасная жизнь, они сразу об этом подумали, как только увидели белый дом. А когда на задах здания дети обнаружили заросли белого жасмина, благоухающего, как флакон самых дорогих духов, подаренных на день рождения, а потом увидели лужайку, зеленую и ровную, совсем не похожую на коричневые лужайки в садах Кэмден-Тауна, и даже нашли конюшню с чердаком, где хранились остатки старого сена, они в этом почти убедились. Когда же Роберт нашел сломанные качели, свалился с них и набил на голове шишку размером с яйцо, а Сирил прищемил палец дверцей клетки (похоже, предназначенной для кроликов), дети больше не сомневались, что чудесно тут заживут.
Главное, здесь никуда не запрещалось ходить и ничего не запрещалось делать. В Лондоне почти везде понатыканы таблички «Не прикасаться», а если даже такой таблички нет, вы понимаете, что ее просто случайно забыли поставить. А если не понимаете, вам очень скоро велят ничего не трогать.
Белый дом стоял на склоне холма, за холмом рос лес, с одной стороны был меловой карьер, а с другой – песчаный. Внизу, у подножия холма, тянулась плоская равнина с белыми строениями странной формы (в них обжигали известь), с большой красной пивоварней и домами для сушки хмеля. Когда большие трубы дымили, долина в свете заходящего солнца выглядела так, будто ее затянуло золотистым туманом, а печи для обжига извести и дома для сушки хмеля мерцали и сверкали, начиная смахивать на заколдованный город из «Тысячи и одной ночи».
Начав рассказывать о деревне, я поняла, что могла бы продолжать в том же духе и превратить эту повесть в интереснейшую историю об обычной жизни детей. Тогда вы поверили бы каждому моему слову. А когда я написала бы, что дети иногда бывали надоедливыми, какими порой бываете и вы, ваши тети, возможно, сделали бы на полях пометки: «Как правдиво!» или «Как достоверно!». Вы прочитали бы эти пометки и, скорее всего, рассердились бы. Поэтому я буду рассказывать только об удивительных событиях. Можете без опаски оставить книгу где-нибудь на видном месте, ведь ни тетушки, ни дяди, скорее всего, не напишут «Как правдиво!» на полях этой истории.
Взрослым очень трудно поверить во что-нибудь по-настоящему замечательное, если они не получат так называемых доказательств. Но дети могут поверить почти во что угодно, и взрослые пользуются их легковерием. Поэтому вам говорят, что земля круглая, как апельсин, хотя вы прекрасно видите, что она плоская и бугристая; а еще вам твердят, что земля вращается вокруг солнца, хотя вы каждый день видите, как солнце встает утром и паинькой ложится спать вечером (тогда и земля замирает и ведет себя тихо, как мышка). И все же осмелюсь предположить: вы верите в рассказы взрослых о земле и солнце, а раз так, вы легко поверите, что не успели Антея, Сирил и другие прожить в деревне и неделю, как нашли эльфа. По крайней мере, это существо называло себя эльфом, а ему было лучше знать, кто оно такое. Но все же оно ничуть не походило на тех эльфов, о которых вы когда-либо слышали или читали.
Все произошло в щебеночно-песчаном карьере. Отцу внезапно пришлось отлучиться по делам, а мама уехала к прихворнувшей бабушке. И отец, и мама уехали в страшной спешке, и после их отъезда дом сделался ужасно пустым и тихим. Дети бродили из комнаты в комнату, смотрели на валяющиеся на полу обрывки бумаги и бечевки, оставшиеся после упаковки вещей, и жалели, что не могут придумать, чем бы заняться. И тут Сирил предложил:
– Знаете что? Давайте возьмем лопатки и покопаемся в песчаном карьере. Можно вообразить, будто это берег моря.
– Папа сказал, что здесь и вправду когда-то был морской берег, – сообщила Антея. – И в карьере есть раковины, которым тысячи лет.