Табор смерти
С оформлением кражи Васин провозился добрую половину дня. Начальник райотдела Караганов – подтянутый, атлетически сложенный, в безупречной форме, весь как с плаката, службист заглянул, благосклонно похвалил за оперативность:
– Молодцы, орлы!
Сидевший в уголке на стуле Колдырь прошипел едва слышно:
– Кому орлы, а кому и петухи.
Но, наткнувшись на внимательный и недобрый взгляд Васина, тут же прикусил язык, сдулся и вернулся к увлекательному занятию – написанию с массой грамматических ошибок явки с повинной уже по третьей краже.
На стоявшем в сторонке столе начальника уголовного розыска зазвонил телефон – старый, еще довоенный, с черной тяжелой эбонитовой трубкой, которой убить можно. Начальник розыска однажды этой трубкой в сердцах приложил серийного насильника. Подействовало – признательные показания полились как из рога изобилия.
Начальник УР со вторника был в отпуске, так что отвечать на звонок пришлось Васину.
– Уголовный розыск Заозерного РОВД, – отчеканил он официальным тоном.
– О, как строго. Здоров, молодой, – послышался в трубке хорошо знакомый голос.
– Здоровее видали, – поморщился Васин.
Сперва его бесила эта панибратская манера общения и то, что собеседник его иначе как «молодой» и не называл. Его – оперуполномоченного, офицера! Но потом смирился. Черт с ним. Главное – польза дела.
– Старшой уехал, – прозвучало в трубке. – Так что тебе, молодой, мое почтение. Ну и информашка. А с тебя две копейки за телефон-автомат. Не то, что я обеднею с этих двух копеек. Но это дело принципа. Потому как я работаю на вас, а не вы на меня.
Очередной любитель почесать языком, да еще с еврейскими заходами – за одно утро многовато. Но прозвучало волшебное слово для каждого опера – «информация». Это значит, ты сейчас узнаешь о совершенном или готовящемся преступлении, как его раскрыть, где искать и кто злодей. А Саша Циркач, который сейчас говорил бодрым голосом в эбонитовой трубке, никогда ерундой не баловался. Информация его всегда была в цвет.
Циркач, агент со стажем, личность где-то даже легендарная, конечно, с Васиным вот так просто общаться никогда бы не стал. Другого полета птица. На связи он был у майора Ломова, учителя и объекта преклонения для Васина. Был период, когда Ломов исполнял обязанности начальника Заозерного РОВД, и тогда же передал Циркача на связь молодому оперативнику. Потом майор ушел в область, взял с собой агента. Но оставил его на параллельной связи со своим учеником. И теперь, в срочных случаях, когда непосредственного куратора не было в пределах досягаемости, Циркач звонил лейтенанту. А это означало одно – впереди горяченькое дельце.
– Чего там? – Волна азарта невольно стала подниматься в груди Васина.
– Банда заезжая, – доложил Циркач. – Борцы с пережитками прошлого в виде религиозного культа. Собираются повести себя недостойно и наехать на поповский дом.
– Какой дом?
– На батюшку в Березах нацелились. Вроде твой район.
– Мой, – прикинул Васин. – Самая окраина. Когда на дело пойдут?
– Один Бог знает. А мне по чину не положено. Я же не Бог. И даже не черт. И даже…
– Ну, хорош! Ближе к теме сочинения, – прервал излияния Циркача Васин и начал вытягивать из агента все сведения, какие только можно. В итоге притомились оба.
– Чего еще узнаешь – телеграфируй незамедлительно, – велел оперативник.
– Ну да, – отозвался Циркач язвительно. – Только телеграф прикуплю.
– Ну, тогда телефонируй.
– Ну да, только телефон достану.
– Голуби почтовые, сигнальный барабан, азбука Морзе – как хочешь, но чтобы о налете я знал вовремя!
– Да понял я, понял. Чего ты так кипишишь? Успокойся и знай, что я взираю с надеждой на тебя, племя молодое… Пока! Не кашляй!..
Глава 3
Васин задумался, откинувшись на скрипучем и страшно неудобном стуле. Нужно проверять информацию Циркача немедленно. Дело может быть плевое, а может и серьезное. Тут никак не угадаешь.
Ладно, хотел сегодня пораньше к семье, годовщина свадьбы с Инной. Но такая примета – стоит спланировать что-то тихое и приятное, как на тебя обрушится нечто неотложное и непременно важное.
Ну что, надо двигать на разведку.
Васин нехотя поднялся со стула. Подошел к висящему на стене мутному, неправильной формы, неизвестно когда и откуда взявшемуся в этом кабинете зеркалу. И широко улыбнулся своему отражению.
Да, прав башкир в металлоремонте – вид оперативник имел далекий от солидного. Копна рыжих волос – таких жестких, что они казались медными проволоками. Нос картошкой. На носу и щеках – конопушки. И взор вовсе не стальной, а какой-то несерьезный, но хитрый. Ну, прям на рынке зазывалой с таким лицом работать: «Налетай, покупай пирожки! С пылу, с жару! И другого товару!»
Правда, рост не подкачал – больше ста восьмидесяти сантиметров. Такая оглобля выросла – на голову, а то и на две выше сверстников. Несмотря на послевоенную голодуху, все же вытянулся, как упрямое молодое деревце, набрал силу. Хоть и худощавый, но руки вон какие жилистые и ладони как лопаты. Отличный самбист, любого злоумышленника умелым броском закинет прямо на Марс, к тамошним спрутам или кто там живет.
– Иван-дурак ты из сказки, а не майор Пронин из книжки, – прошептал Васин, отрываясь от зеркала. – Из лука по болоту стрелять и принцесс-лягушек тебе соблазнять, лейтенант Васин.
Он усмехнулся, подумав, что лягушек у него никогда не было, а вот принцесс дома аж две – двадцати пяти и пяти лет от роду.
Ладно, пора заканчивать с этим самосозерцанием и самопогружением. Вперед. В дорогу. На подвиг страна и родной райотдел зовут.
Поправив перед зеркалом модную куртку с накладными карманами, такие почему-то называли «москвичками», и нацепив блатную кепочку, Васин запер тугой замок кабинета.
Машины в райотделе сроду не было. То есть вообще никакой. Начальник не один год переписывался с областью, сетовал на большую территорию обслуживания и невозможность оперативно реагировать на сигналы. Но это был глас вопиющего в пустыне. Даже единственный мотоцикл, предназначенный для участковых, и тот сломался. Для перевозки арестованных присылали транспорт из области. А остальное – решайте сами. Стоило отметить, что после смерти вождя всех народов органы внутренних дел снабжались по остаточному принципу. Так что Васину предстояло в Березы добираться на перекладных, благо он имел право для служебной надобности остановить любую машину, только махнув удостоверением.
Внизу он задержался около дежурки и попросил:
– Передай начальнику. Я на выезд в Березы.
– Чего там стряслось? Почему не знаю? – заволновался дотошный дежурный.
– Не суетись. Просто сигнал один надо проверить.
– Оружие возьми. Положено.
– Да взял уже, – Васин похлопал по кобуре на поясе, скрытой курткой.
Он не любил носить свой «ТТ». Тяжелый, все время боишься, как бы не выронить его, – тогда хлопот не оберешься. С другой стороны, не от хорошей жизни такое указание вышло. Сотрудник милиции на службе двадцать четыре часа в сутки. А последствия бериевской амнистии до сих пор икаются.
Васин бодрой походкой направился вдоль улицы Героев Революции, единственной заасфальтированной в их поселке, да еще с многоэтажными кирпичными строениями. Здесь было управленческое ядро района. В трехэтажном каменном доме довоенной постройки расположились исполком, райком и еще какие-то районные конторы. Вдоль всего фасада красовался транспарант «Дело партии – дело народа!» А на небольшой площади возвышался на гранитном постаменте памятник Ленину с поднятой рукой. Рядом приткнулись две номенклатурных «Победы» и пропыленный деревенский «газик». Дальше – пожарная часть с каланчой. Потом аккуратные двухэтажные кирпичные домики, построенные пленными немцами.
Улица выходила на междугороднюю трассу в сторону Вяземска. Там был стационарный пост ГАИ.
На посту Васин поздоровался со знакомым старшиной. Тот остановил пропыленную могучую семитонку – «МАЗ-200», кузов которой был заполнен досками и стройматериалами. Козырнул и строго осведомился: