Полночная любовница

Но это была только игра чувств. Он слишком устал и много выпил, и у него давно не было женщины, вот тело и бунтовало, напоминая, от чего он отказывается.
До брака он был повесой и после смерти жены на какое-то время вернулся к разгульной жизни. Он пытался растворить свое горе и чувство вины в распутстве. Но у него ничего не вышло. Теперь он жил как монах, и потому некоторые неприятные ощущения были неизбежны. Во всяком случае, он так себе говорил.
Общество распускало о нем сплетни. Много лет подряд. Ему было это известно. И он не обращал на них никакого внимания.
Гаррик Фарн – человек, который убил лучшего друга, спавшего с его женой.
С тех пор прошло двенадцать лет, но даже сейчас при воспоминании об этом у него замирало сердце и душу терзало знакомое бремя вины и горя. Так и должно быть. Епитимья не бывает легкой.
Он повернулся, чтобы задуть свечу, и на глаза ему снова попалась книга. Томик в темно-красной обложке с черными буквами. Под ней на тумбочке лежали небольшие очки. Гаррик поднял брови. Поинтер пользовался его спальней, чтобы почитать? Вряд ли. Вышколенный дворецкий не станет так бесцеремонно обращаться с герцогской спальней, да и вряд ли он одобряет чтение подобной беллетристики.
Гаррик взял книгу и открыл. На форзаце стояла дарственная надпись, инициалы в виде переплетенных М и Ф, а страницы источали все тот же едва уловимый цветочный аромат. Гаррик положил книгу на покрывало и рассеянно подумал, не стоит ли заглянуть под кровать или в шкаф в поисках близорукого взломщика, пахнущего колокольчиками. Но он так устал. Завтра… завтра он все здесь обыщет, а сейчас ему хотелось сбросить со своих плеч все обязанности герцога, забыть о мрачном наследии отца и провалиться в глубокий сон.
Он как раз собирался уснуть, когда дверь спальни вдруг неожиданно и без стука открылась. В проеме появилась красавица. Она вся – от элегантных темных локонов до розовых атласных туфелек – излучала ауру изысканности и неприкрытой сексуальности. Гаррик вытянулся в струнку.
– Гарриет? Что, черт возьми… – Он отчетливо ощущал, как сильно возбудился. Хорошо еще, что не успел снять брюки. – Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – требовательно спросил он. Надо было запереть дверь, пришла запоздалая мысль. Правда, это его дом, и он не ожидал, что кто-то придет его соблазнять.
Последний раз он виделся с Гарриет Найт на похоронах отца. Тогда она с головы до ног была закутана в черное. Сейчас же нарядилась в бледно-розовое воздушное одеяние, которое почти ничего не скрывало. А он-то думал, что опередил остальных родственников своим скорым возвращением в Лондон. Видимо, Гарриет – подопечная его покойного отца – поехала вслед за ним. И сейчас во плоти стояла перед ним во всей своей великолепной наготе: пеньюар спущен с белых округлых плеч и полной груди и нависает над пышными бедрами. У Гаррика закружилась голова. Он знал, что Гарриет распутница, но не думал, что она дойдет до такого бесстыдства.
– Гаррик, дорогой. – Его омыл ее хрипловатый, чувственный голос. – Я приехала, чтобы поприветствовать новоиспеченного герцога в его новом… качестве.
Гарриет давно хотела стать следующей герцогиней Фарн. Она никогда этого не скрывала. Просто раньше не прибегала к такой откровенной тактике.
Она сделала несколько шагов и остановилась у постели. Гаррик чуть не захлебнулся от мощной волны ее духов, заглушившей куда более мягкий и сладкий аромат колокольчиков. Он буквально упал на подушки.
– И Поинтер тебя впустил? – возмутился он. – В это время суток? И в таком виде?
Глупые вопросы. Обнаженная Гарриет сидит на краю постели совсем рядом, а он говорит об этикете? Он явно не в себе, пьян и расстроен. Грудь Гарриет коснулась его руки, и он вздрогнул. Теперь он уже ничего не понимал. Да, он очень устал, выбит из колеи и отчаянно хочет женщину, но не эту, а ту, что была лишь призраком, его сновидением. А ведь Гарриет более чем реальна, и у нее такая великолепная грудь…
Однако у нее есть огромное желание стать герцогиней, и он сейчас в большой опасности. Гаррик отодвинулся от нее. Гарриет чувственно потянулась.
 
– Где твоя компаньонка? – задыхаясь, поинтересовался он. – Не может быть, чтобы миссис Роуч одобрила…
– Я пошлю за ней, если ты хочешь втроем. – Узкие зеленые глаза Гарриет поблескивали, как у пумы. – Гаррик, дорогой, давай отпразднуем!
– Смерть моего отца едва ли повод для праздника, – возразил он. В голове у него мутилось. – Гарриет, не надо…
– Напротив. – Она закинула на него ногу, пригвождая к месту. Ее влажное горячее тело обжигало даже сквозь простыни. – Мы все очень счастливы, что он умер, – заявила она. – К чему притворяться? И теперь мы можем это отпраздновать – в узком кругу, только ты и я. – Она скользнула рукой под одеяло и нащупала его возбужденный член. – О, отлично, ты уже отметил начало.
Изгибаясь всем телом, она подползла к нему еще ближе, приникла поцелуем к его губам.
– Бренди, – промурлыкала она. – Восхитительно.
Однако она сама на вкус была несколько кисловата.
Гаррик испытал такое чувство, будто его душат диванной подушкой. Он протестующе застонал. Гарриет же явно расценила это как признак энтузиазма. Она ласкала его, страстно целовала и через одеяло сжимала бедрами. Еще мгновение, и она скользнет внутрь, взберется на Гаррика и затем…
Затем случится грандиозный скандал. Гарриет Найт станет герцогиней Фарн, а его жизнь снова будет разрушена.
Одну неверную жену еще можно считать неудачей. Но получить вторую такую же – это даже не безответственность. Он не хотел брать в жены особу свободных нравов. Он вообще не хотел жениться.
Внезапно у Гаррика прояснилось в голове, и он протрезвел. Может, его тело и желает Гарриет, но вот разум – определенно нет.
– Нет, Гарриет. – Он схватил ее за руку и не слишком изящно отпихнул от себя.
Гарриет дернулась и, вскрикнув, свалилась с кровати.
– Ты оказываешь мне слишком большую честь, – вежливо сказал Гаррик, вставая с кровати и поднимая с пола ее пеньюар. – Я понимаю, ты нуждаешься в утешении – только что умер твой опекун. Я не заслужил привилегии взять предлагаемую тобой девственность… Извини, но я не могу принять от тебя такую жертву. Ты сейчас в расстроенных чувствах.
Он грубо завернул Гарриет в прозрачный пеньюар и подтолкнул к двери.
– Я все расскажу миссис Роуч, – сердито заявила она. – Я все скажу твоей матушке. Я скажу, что ты меня соблазнил.
Гаррик покачал головой:
– Сомневаюсь, что у тебя получится, моя дорогая. – В его голосе зазвучала сталь.
Гарриет с минуту смотрела на него в упор, и он подумал, что же она видит в его глазах. Была ли это холодность мужчины, который давно забыл о нежных чувствах?
Ее лицо исказила злоба.
– Черт тебя подери, Фарн! – выругалась она.
Гаррик пожал плечами:
– Как пожелаешь.
Гарриет развернулась на каблуках и вышла, хлопнув дверью. В комнате наступила тишина.
И именно в этот момент Гаррик услышал, как кто-то чихнул.
Под большой кроватью с балдахином, прижавшись лицом к пыльным половицам, пряталась леди Меррин Феннер. Она оказалась там в ловушке около получаса назад. За свою короткую, но весьма разнообразную службу – а работала она на Тома Брэдшоу – Меррин никогда еще не оказывалась в такой ситуации. Она никогда раньше не попадалась.
Пока герцог Фарн шел к своей спальне, Меррин читала. Она успела спрятаться всего за пару секунд до его прихода. И надеялась сбежать, когда он уснет. Но потом появилась та женщина. Меррин услышала ее обольстительный, с хрипотцой, голос, увидела, что на пол упал пеньюар, почувствовала, как прогнулась кровать, и поняла, что скоро много узнает о предмете, который ранее никогда не изучала.
Она перевернулась на живот, прижалась лицом к полу, зажмурилась, заткнула пальцами уши и стала молиться, чтобы энтузиазм Гаррика Фарна поскорее иссяк, чтобы любовники быстренько друг друга утомили и впали в удовлетворенное оцепенение. Отгородиться полностью от происходящего наверху она не могла, а от доносившихся звуков ей становилось беспокойно. Ее тело как будто распространяло жар. Это не только смущало Меррин, но и приводило в замешательство. Одежда вдруг показалась ей слишком узкой и тесной, и она испытала желание двигаться, изгибаться всем телом. И это было очень странно.