Пожиратель костей. Том 2
Он докинул меня до деревянной халупы, на которой висела вывеска «Господинница». Я так и не понял, была это игра слов или безграмотность рисовавшего вывеску. Незаметно я закинул в карман Фрола две сотни рублей и слез с телеги.
Почему незаметно? Мне показалось что он начнёт отнекиваться и не возьмёт деньги. А сил спорить у меня не было. Проще нанести непоправимую пользу скрытно и расстаться чужими людьми.
Подойдя к дверям «Господинницы», я постучал. Потом снова и снова. Потом ударил ногой и услышал ласковое карканье:
– Хто там припёрси?! Йищо раз стукнешь, и я тебе кочергой голову поправлю. Торопыга хренов!
Дверь распахнулась, и на пороге показался сморщенный старик, который и правда в одной руке держал кочергу, а во второй – керосиновую лампу. Дед осмотрел меня с ног до головы и спросил:
– Чё?
– И тебе не хворать, старый, – улыбнулся я. – Мне бы переночевать.
– Тебе бы в больницу для начала, – недовольно буркнул старик и почесал висок кочергой. – Выглядишь хреново.
– Не переживай. Жить буду. Мне бы помыться, поесть да поспать.
– И бабу поласкать. Да? – язвительно спросил он, но заметил, что я не улыбаюсь, и добавил: – Хрен с тобой, заходи. Десять рублёв за ночь.
– С кормёжкой? – уточнил я.
– Ну ты ж сказал, что жрать хочешь. Я тебе со жратвой и считаю. Чё тупишь-то?
– Не бухти, – усмехнулся я.
– Ага. Не бухти. И так по три часа засыпаю, а тут ты припёрся, разбудил. Не бухти, едрёна мать… – Старый пропустил меня внутрь дома и указал кочергой на стену, в которой были забиты гвозди, а на них висели ключи. – Ключ возьмёшь от третьей комнаты. Но сперва гони деньгу.
– Само собой. – Я протянул ему пятьдесят рублей. Мельче купюр у меня не было.
– Слышь. Кровавая морда. Я тебе чё, обменник, что ль? – возмутился дед и посмотрел на меня с прищуром.
– Именно так. Только лицо твоё сморщенное увидел, сразу понял, что передо мной банкир.
– Ха-ха! Ага, банкир и факир в одной, мать его, морде, – хохотнул дед и подобрел. – Ладно. Ты тряпки свои сыми и на улицу топай. Там бочка с водой. Искупаешьси – и бягом в третью комнату. Я тебе тряпья на первое время дам, а твою грязь застираю. Ток это. За стирку ещё пятак, ну и за аренду тряпок тоже пятак.
– Так и скажи, что сдачи нет.
– Так я тебе и говорю, у меня тут не обменник. Всё, топай. Пока искупаешься, я пожрать разогрею.
Я прошел по тускло освещённому коридору и вышел во двор. Дубовая бочка стояла в пяти метрах от дома. Сняв одежду, я закинул её в помещение, а сам побежал к бочке, забрался по лестнице и запрыгнул в ледяную воду. Проклятье! Да даже в горных реках вода теплее!
Дыхание перехватило, тело покрылось мурашками, а пульс мгновенно участился. Я на запредельной скорости стирал с себя налипшую кровь и грязь, а после нырнул с головой. Мысли мгновенно стали кристально чистыми, и по телу прокатилась волна бодрости. Но хватит с меня бодрости! Если не вылезу, то точно начнутся судороги.
Выскочив из бочки, я пулей рванул в дом. Грязная одежда пропала, на её месте лежала аккуратно сложенная новая. Рубаха и штаны из грубой серой ткани. Я нагнулся, чтобы поднять новый наряд, и почувствовал прохладную ладонь, которая погладила меня по спине.
– М-м-м. Какой красавчик, – промурлыкала молоденькая девушка и, захихикав, заскочила в дом.
Мягко говоря, я был удивлён. Как она смогла подкрасться ко мне? Я проводил девицу взглядом. Стройные ножки выглядывали из-под банного полотенца. Мокрые волосы заплетены в косичку. Озорной взгляд, улыбается прикусив губу. На вид лет двадцать. Она подмигнула мне и скрылась за поворотом.
– Симпатичная, – констатировал я и стал натягивать на себя великоватые вещи.
Босые ноги оставляли на скрипучих досках мокрые пятна, я свернул налево и снял со стены ключ от третьей комнаты.
– Ну чё? С лёгким паром тебя, – усмехнулся старик.
– Ага, спасибо, – хмыкнул я. С паром? Да там была такая холодина, что я едва не околел. – Моя еда? – спросил я, указав на поднос, на котором стояли три накрытые тарелки.
– Нет, псам приготовил, жду, пока изволят отобедать, – скрестив руки на груди, возмутился старик. – Твоя, конечно. И это, смотри к Катюхе моей не подкатывай. Живо яйчишки подрежу. Смекаешь?
Услышав это, я едва не расхохотался. Да он при всём желании ничего не сможет мне сделать. А помимо этого, он ещё сильнее распалил во мне желание познакомиться с той девчонкой поближе. Я лишь улыбнулся и сказал:
– Понятия не имею, о ком ты говоришь.
– Понятия он не имеет, – передразнил меня старикашка, делая ситуацию ещё комичнее. – Смотри мне!
– Я лучше поднос заберу и посмотрю на него в своей комнате.
– Ага, ага. Топай, лопай, – отмахнулся от меня дед, понимая, что угрозы не работают. – Грязные тарелки назад принесёшь.
Забрав поднос, я подошел к комнате, на двери которой углём была написана цифра три. Открыл дверь и попал в скромную комнату три на три метра. Кровать, тумбочка с масляной лампой и кувшином, небольшой шкаф – это всё, что здесь было. Впрочем, больше мне ничего и не нужно.
Запер за собой дверь, задёрнул шторы и, упав на кровать, тихонько шепнул:
– Выходи.
Из тени на полу поднялся Гоб. Зеленомордый водил носом из стороны в сторону, учуяв еду.
– Свининку чую я с лучком,
Ещё петрушку с чесночком.
Возможно, есть ещё ушица,
И киселёк, чтобы напиться.
Нюх гоблина не подвёл. В одной тарелке была свиная отбивная, щедро посыпанная жареным луком. Во второй лежала разнообразная зелень – петрушка, перьевой лук, чеснок, кинза, укроп. А в третьей была огромная чашка ухи с рыбьей головой внутри. Впрочем, голову Гоб моментально вытащил и проглотил.
Кувшин киселя, который унюхал владыка гоблинов, стоял на тумбе слева от кровати. Видимо, старик его принёс заранее. Всё поделили по-братски. Зелень выложили на тумбу и располовинили. В освободившуюся тарелку перелили половину ухи.
Пока Гоб уминал ушицу, я прикончил половину отбивной и передал тарелку зелёному обжоре. Еда, конечно, недотягивала до уровня Вальковской стряпни, но в целом очень даже ничего.
Прикончив уху, я потянулся к киселю и обратил внимание, что кувшин стоит на свежей газете. Вот это сервис, не ожидал такого от «Господинницы».
На первой странице красовалась огромная статья о том, что граф Мышкин организует бал для светских особ. Бал состоится в резиденции графа в Благовещенске. На празднество в честь зачистки башни приглашены аристократы всех мастей, в том числе сам князь Черняев!.
Вот так дела. Решил пустить высшему свету пыль в глаза? Или он так уверен, что его псы привезут меня с минуты на минуту и граф сможет показать всему миру артефакты, отнятые у меня?
Ну конечно же, я смиренно сложу лапки, верну ему украденное. Ага, держи карман шире. Хотя какое, к чёртовой матери, украденное? Честно заработанное. В конце концов, я едва не сдох в этой башне.
Проклятье. Этот выродок от меня не отстанет, пока не получит артефакты. Да даже если я их ему верну, уверен, он решит меня прикончить, чтобы стереть из памяти пережитый позор. А значит, у нас лишь один путь. Решим всё силой. Либо он выживет, либо я. Ну и славно. Люблю, когда в жизни есть определённость.
Бал состоится через пять дней. За это время я успею восстановить силы и продумаю, как попасть в особняк. Нет, я, безусловно, не думаю, что смогу победить графа в открытом противостоянии.
Как-никак в этом мире аристократы умеют сражаться, в отличие от уличных босяков. А в прошлом бою даже уличный босяк сумел сломать мне рёбра. Я знаю лишь одно. Мой ключ к выживанию это князь Черняев. И то, что Мышкин пригласил его на праздник, просто дар свыше.
Мои мысли прервал тихий стук в дверь. Услышав его, Гоб замер, прекратив жевать, и посмотрел на меня. Я протянул гоблину кувшин с киселём и жестом показал чтобы он отправлялся обратно в тень. Схватив кувшин, Гоб мгновенно исчез.
Я поднялся с кровати и открыл дверь. Передо мной появилось веснушчатое лицо Катюхи. Она улыбалась и шарила по мне взглядом.