Девиантный Король (ЛП)

Поскольку ему нравится то, что я делаю, я продолжаю с большей энергией. Мой язык скользит вверх и вниз, и я обхватываю его яйца.
Эйден позволяет мне взяться за мою свободу, хотя он все еще держит меня за волосы.
Затем он ускоряет темп, входя и выходя из моего рта, прежде чем выругаться, когда его плечи напрягаются. Я зачарованно смотрю, как он рычит и проливается мне в горло. Наклоняя голову, я пытаюсь проглотить все это — несмотря на положение.
Сперма стекает по уголкам моего рта. Эйден наблюдает за мной со смесью благоговения и маниакального интереса. Эта черта собственничества светится в его глазах, когда он прослеживает за спермой. Он вытирает ее большим пальцем и размазывает по моим губам.
— Открой.
Я открываю. Я просто... открываю.
Он засовывает большой палец мне в рот, размазывая свой вкус по моему языку.
— Этот рот, блядь, мой, — рычит он, прежде чем притянуть меня к себе и прижаться своими губами к моим.
Я все еще в тумане от двойного оргазма и его оргазма. Я целую его сначала небрежно, потом с открытым ртом и жадно, подстраиваясь под его темп.
Мы проводим несколько минут, обнимая друг друга, целуясь и исследуя губы друг друга.
Эйден на протяжении всего времени собственнически держит руку у моего бедра.
Он отрывается от моего рта, чтобы погладить прядь волос у меня за ухом.
— Прийди в себя, милая. Я только начинаю с тобой.
— Ч-что?
— Дай мне минуту, и я трахну тебя так сильно, что ты будешь кричать на весь дом.
Мое тело пульсирует от этого образа, но я сжимаю его бицепс, качая головой.
Он прищуривает глаза.
— Почему нет?
— Я очень чувствительная. Не думаю, что выдержу дополнительную стимуляции.
Он ухмыляется, как дьявол.
— Это только усилит ее, когда ты кончишь.
— Эйден. Нет.
— Что я сказал, как только мы начинали?
Я прикусываю нижнюю губу и молчу.
Он наматывает мои волосы на свою руку.
— Что. Я. Сказал?
— Что я не могу отбиваться.
— И что ты сейчас делаешь?
— Эйден...
— Что ты сейчас делаешь, Эльза?
— Я не думала, что это будет так мощно, ладно? — выпаливаю я.
— И это должно быть моей проблемой?
Я знаю, что когда он сказал, что не остановится, он имел это в виду. Я просто веду проигранную войну, но даже не хочу сражаться. Я надеваю маску. Убеждаю себя, что я этого не хочу. Мне просто.. нравится, когда он берет то, что хочет.
Это слишком аморально, не так ли?
Он ухмыляется мне сверху вниз.
— Ты делаешь это нарочно, не так ли?
— Я действительно чувствительная.
Я сжимаю бедра вместе, уже ощущая его растущую выпуклость.
— Но ты все равно хочешь продолжения.
Это не вопрос. А наблюдение.
— Ты немного дразнишь меня, не так ли, милая? — он играет с моим пульсирующим соском, заставляя мои веки закрываться. — Ты говоришь «нет» только для того, чтобы я заставил тебя подчиниться.
Я стону.
— Да...?
— О да... В глубине души ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, но это твоя извращенная версия игры в труднодоступную. Ты делала это с тем, с кем потеряла девственность?
— Н-нет. Только с тобой.
Его пальцы перестают скользить по моим соскам. Я приоткрываю глаза и обнаруживаю, что он наблюдает за мной, слегка нахмурив брови.
— Почему? — он спрашивает.
— Почему что?
— Почему ты делаешь это только со мной?
Я знаю только тебя в близком плане, придурок. 
Вместо этого я пожимаю плечами.
— Я имел в виду это раньше. Я не остановлюсь.
Мне всегда нравилась его жестокая честность. Эйден человек без фильтров. Его эрекция увеличивается, и мои бедра напрягаются от обещания.
— Ты даже не будешь притворяться, что сделаешь это? — я спрашиваю.
— Хочешь, чтобы я солгал тебе? — его голова наклоняется набок, изучая меня. — Тебе от этого станет легче?
— Дело не в этом. Это...
Он держит мои руки в своих и рисует круги на ладони.
— Я не знаю, на что я способен, когда дело касается тебя. Хочется думать, что у меня есть границы. — его темные глаза скользят по моему лицу. — Но их нет.
Мой позвоночник резко выпрямляется.
Это та часть, где я бегу и прошу о помощи, разве нет?
 
Но правда в том, что я также не знаю, на что я способна, когда дело доходит до Эйдена.
Никогда не думала, что буду вкладываться в него до такой степени, чтобы страстно желать, но у него есть способ запечатлеться у меня под кожей.
— Я тебя пугаю, Эльза?
Он наблюдает за мной с маниакальным интересом, кладя мою ладонь на свой твердый живот.
— Нет, — тихо говорю я.
— Некоторые вещи никогда не меняются. — он усмехается. — Ты все еще ужасная лгунья.
— Это не ложь, — ругаюсь я.
Его бурные глаза впиваются в мои.
— Я знаю, когда ты лжешь, милая.
— Как?
— Ты выдаёшь себя подсказкой. — он стучит по моему носу, выражение его лица игривое. — Твой нос слегка подергивается. Тебе следует это выучить.
Это то, что он делал со всеми своими подсказками? Выучил их?
— Если я от этого избавлюсь, тебе не будет трудно понять, лгу я или нет?
— Мне не нужно знать, лжешь ты или говоришь правду.
— Как?
Должно быть, я чертовски смущена, потому что он смеется.
— Попробуй сказать мне что-нибудь, и я скажу, правда это или ложь.
— Я пришла сюда одна.
— Ложь. Я видел тебя с Рид. Попробуй что-нибудь, чего я не знаю.
— Это не весело, если я играю в одиночку. Как насчет того, если ты присоединишься?
Это мой единственный способ узнать о нем больше, и я ни за что не упущу этот шанс.
Я вздрагиваю. Он накидывает одеяло и обнимает меня, заключая в крепкие объятия. Я полулежу на нем, его ноги обвивают мои. Странно, как естественно ощущать себя в его объятиях.
— Ты первая, — говорит он.
— Меня удочерили.
Его глаза светятся чем-то неузнаваемым, когда он говорит:
— Правда. Но я уже знаю это.
— Хорошо. Твоя очередь.
— Я бы хотел, чтобы меня усыновили.
Я внимательно изучаю его, и его лицо не меняется.
— Правда.
— Ложь. — он ухмыляется. — Мне нравится, кто я такой.
— Да?
Не знаю, почему я думаю, что он лжет.
Логически, у него нет причин ненавидеть быть наследником King Enterprises, но в глубине души я думаю, что он... ненавидит. Во всяком случае, не так, как все от него ожидают.
— Теперь это вопросы? — он приподнимает бровь. — Вопросы мне нравятся больше, и я могу задать их первым.
— Почему?
— Потому что ты уже задала свой.
Я закатываю глаза. Позволить это Эйдену, чтобы он все переделал под себя.
— Неважно.
На секунду он кажется задумчивым.
— Почему тебя удочерили?
Я должна была ожидать этого вопроса, но это не облегчает ответ.
— Я родом из Бирмингема. Мне сказали, что там произошёл пожар. Я потеряла в нем обоих родителей, а тетя опекала меня и в конце концов удочерила.
На лице Эйдена нет той жалости, которую я обычно испытываю. Во всяком случае, он кажется расчетливым.
— Тебе уже говорили об этом. Как будто ты этого не помнишь.
Удивительно, как от него ничего не ускользает. Что еще более странно, так это то, что я хочу раскрыть ему все.
Эйден опасен и мог бы — хотел — использовать это против меня, но в данный момент мне все равно.
— Нет. Я не знаю, — говорю я. — У меня есть только фрагменты и маленькие кусочки. Это время похоже на гигантскую черную головоломку. Каждый кусочек так похож, что я даже не могу начать собирать все вместе. Печально то, что я даже не помню лиц своих родителей, и меня абсолютно устраивает, что я их не помню. Я такая ужасная дочь.
— Или, может, твой мозг сделал мудрый выбор. — его голос срывается. — Иногда родители не такие, какими они должны быть.
Я хочу спросить его, что он имеет в виду под этим, но выражение его лица замкнутое. Сомневаюсь, что получу что-нибудь, как бы сильно я ни настаивала.