Девиантный Король (ЛП)

  
Глава 20
 
Эйден не останавливается, когда шепот прерывается всякий раз, когда мы идем.
Он не останавливается, когда его товарищи по команде воют позади нас.
Его шаги уверенные, в то время как его пальцы продолжают рисовать круги у меня на спине.
Я хочу думать, что это милое прикосновение, но у Эйдена работает все по-другому, не так ли? Он не умеет быть милым. Собственничество ему больше подходит.
Вся школа просто смотрела, как мы ласкаем друг друга языком, и все, о чем я могу думать, это о значении этих крошечных кружочков.
По правде говоря, мне наплевать на аудиторию.
Все мои чувства наполнены Эйденом. Его ростом. Его мышцами, которые с таким же успехом могли быть сделаны из гранита. То, как легко и уверенно он обнимает меня.
Его сила всегда сводила меня с ума. В том, как он несет меня, есть что-то... мужское.
И его запах. Его чертов, чистый, вызывающий привыкание запах.
Спрятав голову в изгибе его шеи, я не могу устоять перед желанием вдохнуть его и сохранить в памяти его запах.
Дверь щелкает, затем закрывается, и Эйден останавливается. Это мой сигнал поднять голову. Я выдыхаю, разглядывая простую, нетипичную комнату, которая, должно быть, предназначена для гостей. Тут стоит кровать среднего размера, тумбочка и шкаф. Стены оклеены обоями в цветочек.
Это напоминает мне о... доме.
Не о моем доме с тетей и дядей, а о моем настоящем доме в Бирмингеме.
Это такая тревожная мысль.
Я не помню дом и не хочу вспоминать.
Мое внимание возвращается к Эйдену, который пристально наблюдает за мной.
С начала этого года его густые брови слегка нахмурились. Как будто он взламывает математическую задачу или киберкод.
Краткое проявление человечности исчезает, и бесстрастное лицо берет верх.
Именно тогда я понимаю, что держала его как в тисках.
Хуже. Мы наедине в комнате, и он блокирует единственный выход. Я пытаюсь спуститься по его телу, но его смертельная хватка сжимается вокруг моего живота.
— Ой. Это больно! — я толкаю его в грудь.
— Тогда стой спокойно.
— Уф. Отпусти меня, Эйден!
— Зачем? Ты пришла сюда ради меня, не так ли?
Высокомерие этого ублюдка.
— Твои мечты, придурок.
— Тогда ради кого ты пришла, а? — его глаза сверкают, и это выводит меня из себя.
Он меня бесит.
И, по-видимому, я чертовски мстительна, потому что одариваю его насмешливой улыбкой.
— Как ты думаешь, ради кого? Я пришла ради своего парня Ксандера.
Его глаза темнеют, но он улыбается леденящей душу улыбкой, как в фильме ужасов.
— Повтори. — я сглатываю, и звук потрескивает от жгучего напряжения в воздухе. — Продолжай, милая. Я позволю тебе произнести это еще раз.
Мне не стоило этого делать.
Учитывая убийственную энергию, циркулирующую вокруг него, я должна сократить свои потери и заткнуться.
Должно быть, я сошла с ума, потому что говорю:
— Мой парень Ксандер. Он, должно быть, ищет...
Это происходит так быстро, что я едва замечаю это.
Эйден бросает меня на кровать и забирается на меня сверху. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу безумный взгляд в его глазах. Словно кто-то нажал на кнопку.
Я нажала.
Я лежу под его нависшим телом. Его плечи натягивают ткань футболки, и он тяжело дышит, будто возвращается с пробежки.
Я сжимаю бедра вместе, не желая, чтобы он видел, какой ошеломляющий эффект оказывает на меня.
Потому что в этот момент, когда он весь такой угрожающий и страшный, я не вижу опасности.
А должна.
Вместо этого я хожу в поисках за этой опасностью, жажду вонзить в него свои когти и разорвать непроницаемое лицо, чтобы заглянуть за него.
Я почти уверена, что найду монстра, но все равно хочу его увидеть.
Я все еще хочу посмотреть, из чего он сделан. Почему он пошел этим путем.
Его рука тянется к моему лицу. Я сглатываю, когда он проводит чувственным пальцем по моей щеке. Он должен быть мягким, но все, что я вижу, это темнота, скрывающаяся под поверхностью.
Я жажду этого. Хочу, чтобы он дал волю.
 
Если он болен, и я хочу его болезни, что это делает со мной?
— Похоже, та ночь под дождем не принесла тебе ничего хорошего. — его голос слишком спокоен, когда он щипает меня за щеку. — Я же говорил тебе, милая. Ты уже моя, так что перестань вести себя иначе.
— Я не твоя.
— Быть моей это факт, а не вариант. Мне плевать, примешь ли ты это или будешь бороться передо мной. — он утыкается носом в мою щеку. — Но я больше не дам тебе свободы. Ты не можешь вести себя так, словно мне не принадлежишь.
— Или что?
Он качает головой.
— Ты не хочешь этого знать.
— Почему, черт возьми, нет?
— Стань моей, и станешь королевой на моей доске. — он делает паузу и щелкает языком, облизывая мою нижнюю губу. — Будешь сражаться, и останешься пешкой.
Что-то пузырится у меня в горле, и я не могу проглотить это. Он в ярости.
Нет, он вне себя.
Другому человеку эта версия Эйдена показалась бы нормальной, даже мягкой, но Эйден из тех, кто прячет свой гнев под слоями спокойствия.
Сказать, что я не боюсь, было бы ложью, но я прошла стадию ослепляющего страха. Теперь я могу видеть сквозь страх его одержимость мной. То, как он, кажется, физически хочет обладать мной. Я вижу искру.
Желание.
Мое желание.
То, как я реагирую на него, начинает пугать меня больше, чем то, как он реагирует на меня.
Как будто все мои чувства еще не заполнены им, Эйден сжимает мою челюсть, так что я приклеиваюсь к серому шторму в его глазах. Взгляд бурный, красивый и совершенно ужасающий.
Теперь я знаю, почему штормы названы в честь людей.
— Кем станешь ты? — он растягивает слова. — Королевой или пешкой?
— Ни одной.
— Ни одной, да?
— Я не шахматная фигура на твоей доске, Эйден. Я человек с человеческими потребностями.
Его губы растягиваются в ухмылке.
— С человеческими потребностями. Хмм. Мы можем поработать над этим.
Я ударяю его по плечу.
— Это не то, что я имею в виду.
Но потом его губы завладевают моими.
Когда я открываюсь с ошеломленным вздохом, он рычит мне в рот и поглощает меня. Если предыдущий поцелуй был головокружительным, то этот животный и неконтролируемый. Эйден запускает пальцы в мои волосы, дергая пряди, и грубо целуя меня в губы.
Поцелуй свирепый.
Нет.
Он варварский, словно он никогда раньше не целовался.
Словно он только открывает для себя, каково это целоваться.
Словно он не целовал меня раньше. Словно он сдерживался.
Я нахожусь в той фазе, когда воздуха просто нет и нет других мыслей, кроме него и его губ.
Его твердых, но мягких губ.
Его жестоких губ.
Его тела, врезающегося в мое. Все его жесткие линии, сливающиеся с моими мягкими изгибами. Мои руки находят убежище по обе стороны от него, и я стону ему в рот.
Эйден отстраняется, тяжело дыша, и рычит в уголок моего рта.
Я ожидала, что он отпустит свой гнев поцелуем, но стало еще хуже. Его ярость — это живое, дышащее существо прямо сейчас, и он даже не утруждает себя ее маскировкой.
— Если кто-нибудь посмеет взглянуть на тебя, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к тому, что принадлежит мне, я, блядь, убью их. Это ясно?
Мои губы приоткрываются, я не могу нормально дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.
— Это ясно? — он скрипит зубами.
— Я не твое дело, Эйден.
Будь он проклят в преисподней. За кого он меня принимает? За какой-то предмет?
Он усмехается, звук мрачный и властный.
— Ох, но это так, и если ты все еще сомневаешься в этом... — его губы касаются моего уха, когда он шепчет мрачным тоном: — Я трахну тебя так сильно, так глубоко, что ты будешь умолять меня никогда больше не покидать твою узкую киску.
 
Я сжимаю бедра от образа, который он нарисовал у меня в голове. Я пытаюсь преследовать его, но он не уходит.