Солнце для любимой

Стэнворд помрачнел, потом проговорил, криво усмехнувшись:
— Значит, не согласна. А ты не могла бы посмотреть на это, как на продолжение мести?
Тут Стефи не выдержала:
— Черт возьми, Клайв, я уже говорила тебе, что спала с тобой не из мести. И, если хочешь знать, не для того, чтобы избавиться от влечения к тебе. Я уже давно поняла, что это не поможет.
— Тогда почему? — спросил он прерывающимся голосом.
— Да потому, что я никогда не переставала тебя любить. Я провела пять лет, сходя по тебе с ума и пытаясь бороться с этим наваждением, а потом ты вдруг появился, когда мне уже показалось, что я начала все забывать. Но стоило тебе прикоснуться ко мне, я опять оказалась в этом аду. Я просто ничего не могла с собой поделать.
Клайв прикрыл глаза, потом коротко хрипло рассмеялся.
— Ты говоришь о любви, но ты не понимаешь, что такое любовь. Нельзя любить, не доверяя, потому что любовь — это и есть доверие.
Он помолчал, затем продолжил:
— Я не могу тебя в этом обвинять. То, что ты услышала в тот вечер в саду у твоего дома, было омерзительно. Но я еще раз повторяю: я не заключал и не собирался заключать с твоим отчимом никаких сделок по поводу тебя.
На несколько секунд в палате наступила ужасная тишина. Потом Стефи прошептала с отчаянием:
— Как мне тебе поверить?
— Я не могу этого доказать, но я очень прошу тебя верить мне, — еле слышно проговорил Стэнворд.
Опять воцарилось молчание. Стефани зажмурилась, пытаясь расслышать свой внутренний голос, но слышала только лихорадочную пульсацию крови в висках. Она вдруг почувствовала, как Клайв схватил ее за руки.
— Стефи, сколько можно меня мучить? — сказал он со страстью в голосе. — Я любил тебя тогда, пять лет назад, когда ты была еще маленькой девочкой, я любил тебя все эти пять лет, когда тебя не было со мной, я любил тебя той ночью в твоей комнате в Бандаберге, я любил тебя даже тогда, когда ты сказала мне, что спала со мной только, чтобы избавиться от меня.
Его голос прервался. Он отдышался, потом проговорил:
— Я люблю тебя сейчас. Мое сердце, моя жизнь в твоих руках. Любовь для меня — не флирт, не секс, не совместная жизнь, даже не рождение ребенка. И даже не эта всепоглощающая страсть, которую я испытываю к тебе. Это все вместе, плюс еще что-то, что я не могу объяснить словами. Это то, что принадлежит тебе, только тебе. Стефани, я сделаю все, что ты хочешь, я согласен на все. Ты можешь не выходить за меня замуж, ты даже можешь жить отдельно, если тебе так нужно. Я не хочу ни в чем тебя ограничивать, ты абсолютно свободна. Честное слово, я не похож на твоего проклятого отчима! Но я должен иметь возможность доказать тебе это. Я не знаю, сколько месяцев или лет на это уйдет, мне не важно, но только не убегай от меня!
Стефи молчала, пораженная силой его чувств, но когда глаза ее открылись, в них было такое облегчение и такая радость, что Клайв вскочил и крепко-крепко прижал ее к себе.
— Ты просто маленькая ведьма, — сказал он, то ли плача, то ли смеясь. — Что ты со мной делаешь! Ты же душу мне вывернула наизнанку!
Он сел на кровать, не переставая обнимать ее. Она подняла к нему лицо. Наконец их губы встретились, и Стефани погрузилась в океан нежности, неописуемого счастья и свободы.
Когда они оторвались друг от друга, Стефи еще некоторое время смотрела ему в глаза, в который раз удивляясь, как они невероятно красивы — пепельно-серые, с белым ореолом вокруг зрачка и темным ободком. Сейчас эти глаза искрились радостью. Она положила голову к нему на плечо и пробормотала томно:
— Теперь ты удовлетворен тем, что я принадлежу тебе?
— Я никогда не буду удовлетворен, — засмеялся Клайв, целуя ее в макушку и нежно гладя по волосам. — Ты — наркотик, который нужен постоянно, причем все больше и больше.
Стефи уткнулась лбом в его грудь и проговорила:
— Ты не представляешь, какая я была глупая. Я была уверена, что любить мужчину — значит отказаться от всего, что делает меня человеком, — от всех своих мечтаний и надежд, от гордости, от независимости, от своей личности, от всего того, что есть я. Поэтому я так боялась кого-нибудь любить.
 
— Да, — сказал Клайв, — очень тяжело зависеть от кого-то ради своего счастья. Но ведь это взаимная зависимость. Я ведь тоже страшно боюсь, потому что я люблю тебя сильнее, чем даже мог себе признаться. Разве ты не видишь, как я уязвим? Ты можешь нанести мне такую рану, от которой я не в силах буду оправиться.
— Почему ты так долго ждал, чтобы сказать мне все это? — тихо спросила девушка.
— Господи, Стефи, да просто потому, что чувствовал, что ты можешь оттолкнуть меня. Наверное, я в чем-то сильный человек, но я осознавал, что перед тобой я беззащитен. Мне было страшно открывать тебе свое сердце, потому что я слишком боялся тебя потерять. Как ни странно, мужчины в этом даже слабее женщин.
Она подняла голову и снова потянулась к его губам.
— Больше нельзя, — сказал он, шутливо чмокая ее в щеку. — Иначе я не смогу остановиться. А это доктор пока запретила.
Стефани покраснела, поняв, о чем он, но улыбнулась. Теперь она была уверена, что он не играет ее чувствами, а просто не хочет рисковать жизнью ребенка и ее здоровьем, и на этот раз у нее не возникло томительного разочарования. Она спросила:
— А ты с ней об этом говорил?
— Говорил, — признался Клайв. — Я все-таки надеялся.
— Вы никогда не сдаетесь, мистер Стэнворд, — произнесла Стефи с изрядной долей уважения в голосе, а потом добавила со вздохом: — А я в какой-то момент подумала, что это все.
— У беременных женщин часто с нервами не в порядке, — изрек он с видом знатока.
— А ты откуда знаешь? — быстро спросила девушка.
— Книги иногда читаю, — засмеялся Клайв. — И хватит подозревать меня во всех смертных грехах.
Стефи еще некоторое время молча улыбалась, глядя на его счастливое лицо, затем проговорила торжественно, взяв его за руку:
— Клайв Стэнворд, я согласна стать вашей женой. — Потом прибавила, подумав: — Кажется.
— Уф, Стефи, — услышала она облегченный вздох Клайва, — я уже думал, ты никогда мне этого не скажешь. И никаких «кажется». Теперь я позволю себе поймать тебя на слове.
— Ладно, чего уж там, — рассмеялась она, обнимая его. — Если бы ты знал, Клайв, как я устала с тобой бороться.
  
Эпилог
 
Маленькая Элизабет Стэнворд родилась пятого апреля. Стефани и Клайв к тому моменту были женаты уже четыре месяца, но Стефи все никак не могла привыкнуть к своему счастью. Иногда ей казалось, что это сон. Только когда муж нежно улыбался ей и прижимал к своей груди, сомнение в реальности происходящего покидало ее.
В тот весенний день Стефи сидела в саду и любовалась розами, теми самыми, которые так любил Клайв. Неожиданно она почувствовала боль в пояснице, а потом сильный спазм в животе. Она поняла, что пришло время. Стефани с трудом встала и попыталась идти, но ноги не слушались ее, а боль не прекращалась. Она беспомощно оперлась о скамейку и крикнула:
— Клайв!
И тут же увидела его фигуру, появившуюся на террасе. Клайв быстрыми шагами приблизился к ней, еще издали спросив озабоченно:
— Что, уже начинается?
— Кажется, да, — с трудом ответила Стефани, скорчившись от очередного спазма.
Клайв подхватил ее на руки и внес в дом. Поднявшись в ее комнату, он проговорил:
— Постарайся расслабиться. Все будет в порядке, я с тобой. Сейчас вызову вертолет.
Он вышел, а Стефи, обессиленная страхом и болью, попыталась успокоиться. Но Клайв же сказал, что все будет в порядке, значит, так оно и будет. Теперь она ему верила.
Когда он вернулся, она схватила его за руку и не отпускала до самого родильного отделения. Ей повезло: роды были быстрыми и не тяжелыми, но страх не отпускал ее до того момента, пока она не услышала крик младенца. До этого Стефи казалось, что с ребенком может что-то случиться и это будет расплатой за все ее глупости. Но все прошло хорошо, и через некоторое время она уже лежала в той же палате, что и несколько месяцев назад, полуживая от усталости, но совершенно счастливая. Она ждала Клайва.