Азуми (СИ)

Мне приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не выпадать из тем, обсуждаемых на совещании. К счастью, вопросов по курируемому мной направлению сегодня не поднималось.
Но вот совещание окончено, и можно было бы отправляться разворачивать подарок, однако, после ошеломительной новости о покупке мной кейнаши всем понадобилось со мной поговорить.
- Расскажешь, что толкнуло тебя поучаствовать в торгах – едва объявив об окончании совещания, полюбопытствовал Ичиро.
- Сам не понимаю, как так вышло – проведя рукой по волосам ото лба к затылку, как он всегда делал, когда не мог определиться с решением, криво улыбнулся в ответ.
- Она тебя зацепила, сознайся! – добавив в голос азартные нотки рассмеялся сегун.
- И да, и нет. Танцевала она бесподобно, и кровь горячит от желания взять ее, не спорю. Но не так, чтобы это полностью застило рассудок… - ничего не отрицая, ответил так, словно все еще сомневался в принятом мной решении.
- Так отдай ее мне, раз сомневаешься в том, что она нужна тебе! – вклинился в разговор Тэмотсу.
- Ну уж нет! Тебе я ее, точно, не отдам! Эта девочка для тебя слишком хрупкая, сломаешь и не заметишь. – полушутя - полусерьезно ответил ему.
- Да, ладно! Она не такой уж хрупкий цветок, как ты напридумывал себе, таких, как она не сломаешь, только погнешь немного! Но какая гибкая кошечка, а как она двигалась… - начал описывать танец Азуми Тэмотсу.
- Пойду я? А Вы тут смакуйте эмоции хоть до утра – отпросился у Ичиро, и, получив его утвердительный кивок в ответ, поспешил на выход.
Еще пару раз, пока я шел к своему мобилю, меня перехватывали, пытаясь выведать подробности сегодняшних событий, но я отшучивался и отмалчивался, разжигая их любопытство еще больше.
Наконец, вырулив за территорию дворца, направился домой, по пути вспоминая сказочный танец теперь уже моей кейнаши.
  
Глава 4.
 
Кейташи
Воспоминаниями об удивительном, страстном, необычном нечто, вытворяемом этой гибкой маленькой пантерой на сцене, я так распалил себя, что в комнату к Азуми вошел с единственным желанием немедленно оказаться с ней и в ней.
Амэ-но Удзумэ! Богиня, сводящая с ума своим пленительным танцем! Порочная в своей чистоте! Сейчас мысль о ее покорности только еще больше распаляла его, не вызывая никакого презрительного отторжения. Хотелось не спеша раздевать ее, лаская, провоцируя, искушая исследовать руками, губами, языком каждый уголок ее тела, играть на струнах ее и своего возбуждения, заставляя ее тело выгибаться от желания и с тихим стоном принимать его в себя.
Как примерная кейнаши, девушка ждала его прихода. Все в том же коротеньком платьице, напомнившем об испытанном им восторженном желании во время ее выступления, она стояла у окна. И, когда развернулась на звук открываемой им двери, ее точеный силуэт, подсвечиваемый лучами взошедшей на небе луны и четко выделяющийся в проеме окна на темном фоне ночного города за ее спиной, еще сильнее разжег желание в его крови.
Едва он подошел к ней, она положила слегка подрагивающие руки ему на плечи, пробежалась своими тоненькими пальчиками по его груди, расстегивая рубашку, закусив от волнения свою нижнюю губку, и даже не подозревая, что этим окончательно свела его с ума.
Что он там говорил про здравый рассудок? Сейчас он не мог думать связно ни о чем, кроме как о том, что он вскоре будет делать с ней…
Вдыхая нежный запах ее волос, он плавно спускал все ниже и ниже ткань платья, постепенно расстёгивая один крючок за другим, водя руками по обнаженным плечам, спине, рисуя пальцами узоры на ее коже, чувствуя, как испуганно стучит ее сердечко, любуясь изгибами и выпуклостями хрупкого девичьего тела и заставляя себя из последних сил сдерживаться, чтобы не набросится на нее безудержно и страстно.
Ее руки нырнули под ткань рубашки, разгоняя волны предвкушающего удовольствия, покалывающего иголочками по всему телу, еще сильнее натягивая и без того напряженные до предела мышцы, добрались до ремня брюк и неловко принялись расстегивать его. Чувствовалось, что у нее совершенно нет опыта в этом. Наконец, справившись с ремнем, руки девушки скользнули на ягодицы, пробежались по ним легкими касаниями, и заставив задохнуться от острого желания, перебрались к паху, выпустив на свободу его изнывающее естество. Робко обхватили его пальчиками.
 
Рвано выдохнув он качнулся вперед, прикрывая от напряженного нарастающего удовольствия глаза.  Азуми опустилась перед ним на колени и проведя насколько раз рукой вдоль по стволу, наклонилась, приоткрывая рот и впуская в себя его возбужденную плоть. Обхватила ее губами и ласкающим движением прошлась языком вокруг головки, вырвав у него из горла короткий стон.
Больше не в силах сдерживаться, он сорвал с нее болтающееся на талии платье и, подхватив на руки, понес, покрывая поцелуями лицо, шею, плечи, грудь, захватывая губами и дразня легкими покусываниями ее соски. Положил на кровать обмякшую, покорную, лаская руками и губами, доводя себя и ее до исступления, и, наконец, проник в нее. Она дернулась, еще сильнее сжимая его член, невероятно узкая, горячая.
Он двигался резкими рывками, то замедляясь, то вновь ускоряясь, стараясь отследить состояние девушки, и в то же время, чувствуя, что находится уже на пределе, выдыхая сквозь зубы всю накопившуюся в нем смесь предвкушения, напряженного удовольствия и все возрастающего возбуждения, и застонал на пике, изливаясь в нее. Замер, уперевшись своим лбом в ее, приходя в себя.
- Ты прекрасна, но мы еще не закончили. – прошептал чуть позже, нежно целуя и чувствуя, что желание, не успев стихнуть, вновь начинает бурлить в его крови.
Перевернувшись на спину и утягивая Азуми себе на грудь, он неспешно прошелся ладонями по ее худенькой спине, пробежался пальцами по выпирающим позвонкам, охватил тонкую талию, спустился ниже слегка сжав ее упругую маленькую круглую попку и, положив ладонь между ног, пустил с пальцев тонкий поток лечебной магии, которая медленно впиталась залечивая, снимая боль, успокаивая растревоженное им местечко. Плавно скользя руками по коже, вернулся обратно вверх к острым слегка выпирающим лопаткам и восхищенно пробормотал: «Какая ты миниатюрная!»
- Мыться, - с предвкушающей улыбкой, поднимаясь в обнимку с девушкой, пояснил свои действия и понес ее в ванную.
- Ты такая… такая нежная, гибкая… Хочу тебя опять. – одновременно мОя и лаская ее под тугими струями воды, хриплым шепотом сообщил он, прикусывая мочку уха, скользя пальцами по влажным складочкам у нее между ног, чувствуя, как ее тело отзывается на каждое его прикосновение. И когда, подумать только, его кейнаши! всхлипнув от наслаждения выгнулась у него в руках, он вновь взял ее. Он ловил губами ее стоны, двигаясь то быстро, яростно, то неторопливо, плавно, и ощутив, как она забилась, достигнув пика одновременно с ним, он еще крепче прижал к себе ее обмякшее тело. Мне все еще было мало.
Не дав толком вытереться, руками надавил ей на плечи, заставляя опуститься на колени.
- Покажи мне все, чему тебя научили, моя маленькая пантера – придвинул рукой ее голову к паху, намекая, что хочу получить от нее, и вздрогнул, ощутив ее руки и губы на члене. Тот моментально стал твердым…
В том, что она сейчас делала, была изумительная смесь пьянящей голову сладости власти над ней и столь же хмельной умопомрачительной терпкости пьянящего удовольствия от движений ее шершавого языка, ласкающего его член.
 
То, что всегда вызывало раздражение и презрение в этот раз действовало на него, как сильнейший афродизиак. Чувствуя под рукой ее податливое тело, вдыхая запах ее желания, вспоминая ее реакцию на поцелуи и ласки, он с каждым мгновением возбуждался все сильней и сильней. Чувственная, отзывающаяся на малейшую нежность и невероятно сладкая.
Ее осознанная покорность дразнила и пьянила разум, будя в нем жажду заменить эту ее осознанность на одурманивающее ее разум влечение. Он хотел, чтобы она покорялась ему не по договору, не головой, а плавясь вместе с ним в горячечном пламени страсти, чтобы стонала и извивалась под ним от неприкрытого удовольствия, чтобы... что? Любила его? Да!