Не чужие дети (СИ)
Глава 9
Есения
Под колючим взглядом инспектора опеки я чувствовала себя неуютно. Накануне мы с детьми хорошенько убрались в квартире, я приготовила суп с крохотными звёздочками, какой в детстве готовила мне мама, и даже испекла домашний пирог, чего не делала уже миллион лет. И всё равно ощущение было, что этого мало.
– Почему не живёте по прописке? – спросила инспектор, осматривая кухню.
– С мужем поругалась, – ответила я, как есть.
Инспектор пристально оглядела меня, только что это означает, было не понять. Само собой, ничего хорошего.
– Ясно, – только и услышала я.
Осмотревшись, она заглянула в холодильник. Я же поймала себя на мысли, что меня дико раздражает уже само её нахождение в нашем доме, не говоря о том, что она трогает наши вещи и суёт нос куда не надо. Как будто мало семей, реально нуждающихся в контроле! Как будто не видно, что у нас всё в порядке.
– Надеюсь, дети не имеют доступа к алкоголю?
Я остолбенела. К какому ещё алкоголю?! И тут поняла – с неделю назад, уложив племянников спать, я открыла бутылку красного вина. Как раз в тот день, когда Азаров прислал мне кучу бумаг для перевода. Выпила бокал и забыла про неё.
– Я открыла бутылку неделю назад. И, конечно, дети доступа к алкоголю не имеют. Да его больше в доме и нет.
Она вроде бы удовлетворилась, но это не помогло унять тревожное чувство. Всё, чем была наполнена моя жизнь в последнее время, – сплошные проблемы, справляться с которыми я не успевала. Так что ничего хорошего я уже не ждала.
– А почему вы смотрите в наш холодильник? – спросил всё это время следующий за нами по пятам Костя.
– Потому что хочу убедиться, что ваша тётя вас хорошо кормит.
– Наша тётя нас хорошо кормит! – выступила вперёд Даша с таким воинственным видом, какого я никогда раньше не видела. – И вообще, у нас всё хорошо. Так что уходите.
Я бы могла ждать такого от её брата, но не от неё. Хоть Даша и начала разговаривать, несколько фраз подряд было редкостью. А тут…
– Дашунь… – покачала я головой. – Разве так можно? Тётя работает.
Дашка посмотрела на инспекторшу зло, волком, и сжала губы. Инспектор сделала пометку в бумагах. Я бы многое отдала, чтобы знать, что она там написала.
– Простите, – извинилась я. – До недавнего времени она вообще не говорила. После потери родителей…
– Да, я в курсе, – перебила меня чиновница. – Пройдёмте в детскую. Покажете мне, где дети спят и где делают уроки.
– Они ещё не делают уроки. Костя только в сентябре в школу пойдёт.
– А подготовительные занятия? Он же получает задание на дом. Где вы с ним занимаетесь?
– Здесь. – Я показала на кухонный стол.
– То есть своего стола у мальчика нет.
– Пока нет, но мы уже подобрали несколько вариантов. В ближайшее время я собиралась оформить заказ.
Она опять сделала пометку в бумагах. Я приказала себе держаться. Надо выглядеть уверенно, что бы ни случилось, и не давать слабину. У нас всё хорошо, всё в порядке. У детей отдельная комната, в доме чисто, в холодильнике – свежая полезная еда. У них есть игрушки и куча одежды. Я оплачиваю частный сад и собираюсь отдать Костю в секцию по фигурному катанию. У нас всё хорошо, будь она неладна! И да, мой племянник прав: какого хрена она шарится по нашему холодильнику, ходит по нашему дому и записывает что-то в свои дурацкие бумажки?! У нас всё хорошо!
Убрав бумаги в папку, инспектор поправила шарфик. Детей я специально попросила остаться в комнате. Не хотелось, чтобы они услышали, если вдруг инспекторша скажет что-то, что может их расстроить.
– Что я могу вам сказать, Есения, – уже готовая уходить, начала Любовь Ивановна. – Детская очень маленькая, рабочего места у старшего ребёнка нет. Да и младшей девочке негде заниматься, хотя в саду она получает творческие задания.
– Я же сказала вам…
– Это далеко не всё. Семья у вас неполноценная, дети пропускают сад по неуважительной причине, работы нет.
– Да я же показала вам трудовую! – в сердцах воскликнула я. – У меня начальство сменилось! Мой новый генеральный директор… – В отчаянии мотнула головой. – Да он всех ненавидит! А детей – так особенно! Это не человек! Это… Да это Ящер самый настоящий!
Инспектор дождалась, пока я закончу. Показалось даже, что в её взгляде появилось сочувствие.
– И тем не менее, работы у вас нет, – заключила она.
– Я уже разослала резюме. Уверена, в самое ближайшее время найду хорошее место. На детях мои временные сложности с работой никак не отразятся.
– Допустим, но на данный момент, Есения, есть то, что есть, и я вижу то, что вижу. Открытый алкоголь…
– Да послушайте! – снова не выдержала я. – Я что, на пьяницу похожа?! Если вы видите то, что видите, на меня посмотрите, на Дашу с Костей! Неужели органам опеки не на кого больше обратить внимание?!
– Успокойтесь, пожалуйста, и дослушайте.
Я прикрыла глаза. Кивнула. Нервы сдали в самый неподходящий момент, но слов было уже не вернуть. Опять извинилась, хоть виноватой себя не чувствовала.
– Про вино в холодильнике я ничего указывать не буду. Но в следующий раз постарайтесь, пожалуйста, чтобы во время визита органов опеки алкоголя в зоне видимости не было. Тем более в жалобе указано на проблемы с этим.
– Да знаю я, от кого эта жалоба, – сказала тихо. – У меня нет проблем с алкоголем и никогда не было. Ни у меня, ни у кого-либо в нашей семье. Я люблю своих детей, Любовь Ивановна. Сделайте, пожалуйста, в своих бумагах пометку об этом. Для детей ведь не только письменный стол важен и количество игрушек. – Я решительно посмотрела инспекторше в глаза. – Детей я не отдам. Пока я жива, они не пойдут ни в детский дом, ни в чужие семьи. У них есть семья, и эта семья – я.
– Я буду обсуждать вашу ситуацию с руководством. Пока рекомендую вам исправить текущие проблемы. У каждого ребёнка должно быть своё спальное и рабочее место. Также я не увидела у вас ни велосипедов, ни самокатов. Дети подвижные, и им нужно проводить время активно. Обратите на это внимание.
Когда она ушла, облегчения я не испытала. Бестолково осмотрела прихожую, на автомате поставила на место сандалик Даши, который сама же и задела.
Купить стол, велосипед, самокаты. Устроиться на работу, не пропускать сад, а ещё неплохо бы выйти замуж, чтобы создать для детей полноценную семью. Желательно сделать это всё в ближайшее время.
Накатившую апатию сменили злые слёзы, их – ярость.
– Тётя Еся… – Костя вышел в коридор. – А эта…
Его перебил дверной звонок. Вернулась, что ли? Что ещё?! Начнёт говорить про летний отдых или, может, что-нибудь насчёт нашей совместной ванной?!
Провернув ключ, я распахнула дверь и остолбенела.
– Поговорить надо, – с порога заявил Азаров.
***
Волосы у него были слегка растрёпаны, взгляд тяжёлый. Стоял он, опираясь на стену плечом, и смотрел так, словно не он неожиданно нарисовался у меня на пороге, а я у него.
Костя чем-то зашуршал, и это вмиг заставило меня опомниться.
– Не о чем нам говорить. – Я попыталась закрыть дверь.
Михаил оказался быстрее – толкнул обратно. Взгляд его скользнул мне за плечо. Сандалии Даши… Увидел?
– Не о чем нам говорить! – рявкнула я и с не пойми откуда взявшимися силами захлопнула-таки дверь.
Сердце бешено стучало в висках, дыхание сбилось. Заперла квартиру под непрекращающийся звонок в дверь и только после этого вспомнила о трудовой, об увольнении и том, что дела мне нет до того, что думает Азаров насчёт детей.
– Это кто? – спросил Костя.
– Да так… Никто.
– Почему ты тогда не открываешь?
– Потому что…
Мобильный звякнул. Не договорив, я взяла его и тронула экран.
Настойчивый мерзавец! Что ему вообще от меня надо?! Хотела было написать в ответ, чтобы катился к дьяволу, но сообщение было не от Азарова.