Мамалыжный десант (СИ)
Земляков рылся в ящиках кабинетного стола и ворчал:
– Доброта нас погубит. Девицы, старушки, которых нужно через дорогу переводить, одноногие собачки… Вот к чему это все? Надавать бы ему по морде, этому Нойману. Хапнем мы еще с ним горя, со скользким этаким. В былые времена раскололи бы на месте, имелись резкие спецы… Ладно… Нет тут ничего толкового, если полковник тут и бывал, то редко. Сплошь сербские бумаги, перья и карандаши, записи мемуарные какие-то.
– В спальне глянем? – предложил Тимофей. – Если он вчера приехал, мог вещички не распаковывать.
Спальню среди комнат еще требовалось отыскать. Протопленной оказалась одна. Документов не имелось, только пепельница с окурками, бутылка водки – вполне себе русской и хорошей, довоенной. Еще кружевная подвязка для чулок нашлась.
– Гм, недурно адъютанты ночуют, – удивился Земляков. – Или мы напутали?
Контрразведчики одновременно откинули пышные подушки на постели: под одной обнаружился небольшой пистолет, под другой дамская сумочка.
– А ведь наш полкан на красотку излишне презрительно косился, – пробормотал фальшивый обер-штурмфюрер, подхватывая теплый пистолет.
Тимофей вытряхнул из сумки документы: паспорт оказался необычного цвета, с фото смотрела знакомая девичья мордаха, тут рыжая уж совсем кукольной выглядела.
– Португальская ксива?! Да ладно, быть не может! – ахнул Земляков. – Ну-ка…
Контрразведчики бросились на лестницу, Тимофей на ходу запихивал в карман шинели дурацкую сумочку.
Грузовик уже тарахтел. Полковник и пришедший в себя адъютант сидели в кузове под стволами автоматов. Девки, понятно, не было. Земляков подскочил к кабине, шепотом завопил:
– Красотка где?!
– Только что отпустили, – недоуменно пояснил Нерода. – Как дунула по улице, аж туфли скинула, в руки подхватила. Наши в кузове ржали. Вон она – на углу…
Земляков и Тимофей разом бросились к смутной фигурке, удирающей по тротуару, но тут произошло довольно внезапная неприятность: с кузова сиганул полковник, довольно ловко сшиб обер-штурмфюрера, да еще пытался достать подножкой Тимофея. Сержант Лавренко увернулся, добавил хода. Девки уже не было видно – свернула, шалава португальская, или кто она там на самом деле…
Тимофей не оглядывался, но слышал, что следом кто-то бежит. Наверное, Сречко – он поживее…
За углом ждала фига. В смысле, на перекрестке метрах в семидесяти ковырялись окапывающиеся фрицы, а беглянки не было. Дворов и дверей рядом в избытке, юркнула, поскольку не дура.
Бойцы попятились за угол.
– По-крайней мере, бошей звать она не кинулась, – прохрипел Сречко.
Тимофей кивнул. Видать, тревога со стрельбой и самой рыжей дряни не особо были нужны. Умыла СМЕРШ и исчезла.
Земляков всё понял издали, сплюнул и продолжил тереть ушибленный локоть. Остальные молчали, поскольку команды говорить по-русски не было, да и что тут скажешь, кроме того самого, уже упоминавшегося. У полковника Ноймана добавилась ссадина на подбородке, но улыбался, гадюка. Тимофею захотелось задеть гада прикладом, хотя бы по копчику, но то желание выглядело откровенно непродуктивным.
– Ладно, упустили, черт с ней, – прошептал Нерода сгрудившимся контрразведчикам. – Уходим живенько, пока немцы не пожаловали.
– Она немцев не приведет. Они ей и самой не очень нужны. Но девка вернется. Может, засаду оставим, а, товарищи командиры? – предложил Тимофей.
– С какой радости ей возвращаться? – удивился Земляков. – Говорят же, улепетывала так, что туфли теряла.
– Так куда ей бежать? Этот… опекун у нас, документы она в квартире оставила. Денег и другой квартиры у нее здесь нет, я же карманы щупал. Чемодан-то ее наверху был. Это тот, что побольше и духами пахнет.
– Когда ты успел чемодан обнюхать? – изумился Сречко.
– Да чего там нюхать? Он просто пахнет и женственный, – объяснил Тимофей. – Вот только доходит до меня долго.
– Не-не, думаешь ты живо, это мы тупим, – пробормотал Нерода и взглянул на расстроенного фальшивого обер-штурмфюрера. – Делимся? Я с парнями остаюсь, ты с Торчком захваченных конвоируешь?
– Да что ж опять я сматываюсь? – возмутился Земляков. – Это вообще…
– Это целесообразно, – пресек дискуссию Нерода.
– Так может девица нам вообще не нужна, что с нее взять-то, кроме экстерьера, – продолжал упрямиться обер-штурмфюрер. – Сомнительная, да, и как хороший «рычаг» на полкана подходит, но это же только навскидку. Если еще доводы есть…
– Есть, товарищ старший лейтенант. Но объяснять долго. Но интуиция диктует, – попытался объяснить Тимофей.
Нужно признать, Земляков хотя и был штабным, соображать-доверять умел. Хотя и не особо восторженно. Скрипнул зубами:
– Ладно, верю. Герр штабс-капитан, выгружайте задержанных для подготовки!
– Отож я опять в тыл? – обозлился Торчок, сгребая за шиворот полковника. – До коих пор?!
– Молчать, рюсский живодерец! – немедля вошел в эсэсовское состояние Земляков. – Забылся, старый хрыч?!
– Виноват, ваше благородие, – Торчок в сердцах попытался уронить пленного на мостовую, но того внизу поймали и мигом уложили мордой на тротуар. Занимался экзекуцией Нерода, пленник забился в его суровых руках, но был мигом прижат и утихомирен. Тимофей не очень понимал, что с полковником собираются делать – он же и так в наручниках, да еще с заткнутой пастью. Но тут в руках Нероды оказался небольшой шприц – с виду совсем как игрушечный. Игла прямо сквозь галифе ткнула немца в задницу, надо думать, игла была настоящей – пленник содрогнулся и замычал.
– Ничего, на месте подуем, «бо-бо» мигом пройдет, – пообещал Нерода, принимая второго фрица. У несчастного лейтенантика глаза от ужаса под кепи закатились. Земляков ему что-то успокаивающе сказал и перевел:
– Говорю, что всего лишь снотворное. Для расслабления.
Действительно, полковник Нойман уже обмяк и ровно дышал в старинный камень мостовой.
Бесчувственных немцев закинули обратно в кузов.
– Сейчас вернусь, – пообещал Нерода, запрыгивая за руль. – Сгиньте пока.
«Опель» зафырчал, Павло Захарович успел спустить саквояж с излишками гранат и иных боеприпасов, прощаясь, вскинул руку.
– Скрылись, товарищи! – приказал Тимофей, временно принявший на себя обязанности командира. Бойцы немедля заскочили в дверь парадной.
– Так, а как они поедут вообще без прикрытия? – обрел дар речи Шелехов.
– Они коридор знают, – сказал Тимофей, пытаясь тактично обойти подробности и детали, коих и сам не знал.
– Подземный ход? – в один голос изумились Сречко и радист.
– Слушайте, мне-то откуда знать? Да и что за вопросы? Наша задача какая? Устроить хорошую засаду. Вот и давайте думать, – призвал товарищей сержант Лавренко.
Нерода отсутствовал буквально пять минут. Скользнул в дверь распаленный, но бесшумный:
– Отвез, машину во двор загнал. Может, еще пригодится. Так, славяне, план есть?
Во, отвез он. Видимо, прямо до штаба фронта. И грузовик этот проклятый никак не исчезнет. Ладно, не до того сейчас. План уже имелся. Пока приблизительный, но все необходимое для воплощения в распоряжении опергруппы имелось, остальное во время работ приложится.
12. Октябрь. Прорыв
Сидели не так и долго, но стало зябко. По нетопленному первому этажу прогуливались сквозняки, кресло, накрытое пыльным чехлом, тыльную часть тела еще прикрывало, но в целом неуютно. И время подпирает. Похоже, ничего не высидит опергруппа. Успели наскоро перекусить трофейным эрзац-медом и хлебом, как обычно в сытости и скуке ожидания, зашел разговор о женщинах (сначала о тех, которые откровенного бабского толка) и об их коварстве. Старший лейтенант поведал о забавном случае, когда Земляков и одна опытная смершевская сержантка «пытали» эсэсовца при помощи консервированных помидоров и иных театральных эффектов. Получилось у них ловко, но для такого воздействия уж определенно артистический талант нужен. Потом Сречко рассказал о двух пулеметчицах, что были у них в партизанском отряде – те вообще страха не знали…
