Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)

— Как подорвать? — Округлившиеся глаза майора сделали его похожим на филина.
— А так, чтобы разом все хвосты отсечь! Запугать! Чтобы в следующий раз никто и не рыпнулся у них на пути вставать! Но, блин, на дворе только девяностый год! Братва еще не настолько оборзела, чтобы ментов ни во что не ставить! Не срастается тут что-то, Степа… Не срастается!
Зябликов накапал еще по одной, и мы уже неспешно выпили.
— Сергей Вадимыч… А ты этого Колобка… Действительно того…
— В лоскуты? А то не видел?
— И что мне теперь? Не дело на него же заводить?
— Блин, Зябликов, ты больной или где? Какое, нахрен, дело? Нет человека! Пропал! Растворился в окружающем эфире! Вот если только к тебе по пропаже гражданина Колобкова кто заявление нацарапает, тогда со всем прилежанием и заведешь!
— Понял, Сергей Вадимович… Блин, ну и житуха у вас там, в будущем, была…
— Ох, Зябликов, это все цветочки… А хочешь поподробнее узнать, как у нас там жилось? — На трезвую голову я неожиданно припомнил о своем заброшенном мирке. Который без людей. Интересно, смогу я в него переместиться или нет?
  
Глава 18
 
К собственному удивлению я переместился в мир «без людей» легко и непринужденно, «по-старому». Выходит, что если этот безлюдный мир продолжал существовать, то я до сих пор так и не адаптировался ни к одной реальности. Ни к той, где натворил невесть что со своей синтетической справедливостью, ни к новой, откуда «родом» Зябликов. А значит, «нить», связующая меня с изначальным миром не оборвалась, иначе мир «без людей» растворился в изначальном Хаосе, прекратив свое противоестественное существование. Ну, по крайней мере, мне так объяснял сложившуюся ситуёвину Ашур Соломонович, бывший хранитель кольца Соломона — «Путеводной Звезды».
— Еб. ческая сила! — не сдержался Зябликов, когда после моего прикосновения мы вместе переместились в квартиру моих родителей в пустынном мире. — Как это? — Он принялся вращать головой, рассматривая окружающую обстановку. — Мы где сейчас, Вадимыч?
— Как бы тебе объяснить, майор… — задумался я. — Чисто технически мы в будущем в две тысячи… — Я бросил взгляд на иконку часов, продолжающего работать, как ни в чем не бывало компьютера, как будто я и не исчезал никуда! — … двадцать втором году, на моей малой родине — в Новокачалинске. Однако, окружающий нас мир — лишь калька с реального мира, того, где я вырос…
— А наш мир, выходит, в твоем прошлом? — домыслил майор, вовсе глаза пялясь на большую ЖК панель, занимающую чуть не всю стену комнаты. — А это чего… телевизор?
— Телевизор, Филиппыч, телевизор.
— Сука, да чтоб я так жил! И чего, у всех такие штуки в будущем есть? И дефицита никакого нет? Прямо вот так свободно все в магазинах лежит? — Забросал меня вопросами Степан Филиппович.
— Ну, может, и не такие здоровые, но в основном есть. Модельки поменьше вполне доступны большинству граждан. Все это лежит в магазинах и абсолютно без очередей!
— Сука, да не может такого быть! — воскликнул Зябликов, пребывая в полном обалдении. — Значит, дошли до Него, — он закатил глаза и ткнул указательным пальцем в потолок, — наши мольбы: чтобы все было, а очередей не было?
— Выходит, что дошли, Филиппыч! — Я криво усмехнулся. — Только цена за дорогу к такому изобилию для кого-то оказалась непомерной…
— Это как понимать? — Уставился на меня майор.
— А я тебе покажу, — пообещал я. — Здесь, — я хлопнул по системнику, стоявшему на столе, — море информации. Причем, не смотря на отсутствие в этом мире людей, она поступает из моего родного мира в режиме реального времени…
— Погоди-ка-погоди, Сергей Вадимыч! — перебил меня Зябликов. — Это как понимать — нет людей?
— А так и понимай, — пожал я плечами. — Этот мир был искусственно создан одним лишь моим желанием — спрятаться так, чтобы меня никто не нашел. На тот момент, я еще не знал, что вообще на такое способен. Оказалось — способен. Здесь все точно такое же, как и в моем родном мире: дни сменяют ночи, а ночи — дни; за летом идет осень, за осенью зима, потом весна и так далее. В домах есть свет, вода, отопление… Здесь есть все, как и в обычном мире… только нет людей! Вообще! Никаких!
 
— Блин! А как такое может быть? — Затупил Зябликов. — А откуда тогда этот свет, вода и прочие удобства?
— Таковы физические законы этого мира, установленные мною… Нежданно-негаданно, но установленные! Это данность. Принимай её как хочешь! Другого объяснения не будет!
— Ек-макарек! Не думал, что ты настолько крут, Вадимыч! — восхищенно произнес Зябликов. — Думал, что уже ко всему привык… Но вот… чтобы так! Целый мир!
— Ладно, проехали! — отмахнулся я. — Сделал и сделал…
— Постой, но если тебе такое… блин… даже не знаю как назвать… по плечу, то ты и наших бандюков одним щелчком в лоскуты…
— Проходили уже такое, Степа, — словно навернув целый лимон, кисло скривился я. — И ничего хорошего из этого не вышло! Правда я не уничтожал всех одним щелчком… Они сами себя на ноль множили… Но, понимаешь, все это было искусственным…
— Ага, а ты хочешь настоящих строителей коммунизма вырастить? — Пришел черед усмехаться уже Зябликову. — Чтобы все без страха и упрека? У наших партийных деятелей чет не вышло…
— А потому что скурвились, сука, в процессе. Нжрались, наплодили ублюдков типа Митрофанушки, и иже с ними. Все до себе гребли… Сам таким был — не понаслышке знаю! А вспомни тех, настоящих пламенных революционеров. Тех, кто жилы рвал за всеобщее счастье, себя не жалеючи! Горел! Сгорал! Но никогда не изменял своим принципам…
— Ну… — протянул Зябликов. — Таких, едва ли не по пальцам одной руки пересчитать можно. Типа Островского…
— Не забывай, Степа, сколько еще безвестных… Кто так же горел… Ведь не устояла бы Советская власть без них.
— Ну, да, Вадимыч, твоя правда, — потупив глаза, согласился Зябликов. — Разнежились мы чего-то… Так неужели не нужна была нам перестройка? Гласность? Кооперативы там… Тебе же из будущего-то виднее.
— Вот как раз перестройка-то и нужна была… Она напрашивалась, она назрела. И Горбачев её очень точно и вовремя запустил. Вот только методы подкачали и соратники.
— А как надо было, а Вадимыч?
— Если бы я знал? — Я виновато вздохнул. — Я обычный чел, простой обыватель. И, увы, не семи пядей во лбу.
— Ну, ты же этот, как его — Надзирающий! Вона, даже целыми мирами крутишь-вертишь как угодно! Неужели для нашего мира ничего не придумаешь?
— Ты знаешь, Филиппыч, я много думал об этом… Все мои благие намерения, в конечном итоге приводили к еще большим страданиям для простых людей. Ведь Бог или Создатель очень хорошо потрудился над этой реальностью. Создал настолько уравновешенную систему, что можно только диву даваться! А мы — люди, только и делаем, что пытаемся сломать Его идеальную игрушку! И унас это отлично получается!
— Но ты же не простой человек, Сергей Вадимыч! Ты — лицо приближенное к Самому! — продолжал гнуть свою линию Зябликов. — А значит и возможностей все изменить у тебя побольше!
— Не спорю. Но мои ошибки и просчеты обойдутся куда болезненней для реальности… Ты знаешь, я даже думаю, что мой очередной откат в прошлое, к точке бифуркации, произошел именно по этой причине. Саморегулируемая система, выстроенная Создателем, пытается погасить негативную инерцию. И все «приключения», происходящие со мной и с Серегой — следствие этого воздействия…
— Вадимыч, а ты Его видел? — неожиданно прервал мои заумные рассуждения Степан Филиппович.
— Кого его? — переспросил я. — Бога?
— Ну да, — кивнул Зябликов. — Бога, или Создателя… Очень уж интересно было бы на него поглядеть!
— Я уже, по-моему, тебе говорил, что не встречался. Даже его Божественного гласа не слышал. С другими богами, было дело, встречался. С некоторыми даже сотрудничал…