Наследие из сейфа № 666 (СИ)

— Не понял… — ошарашенно выдавил офигевший Нотт. — Это сюда мой Тео приедет учиться???
Остальные папы то же самое подумали о своих сыновьях-дочках. И тут же начали прикидывать возможности распределения своих отпрысков в шармбатоны, дурмстранги и прочие заграничные академии. Но их с заоблачных высот сдернул нищий граф Паркинсон, у которого не было ничего, кроме титула.
— Ну… года два у нас есть, чтобы привести школу в порядок, сместить дурака-маразматика и обеспечить детям достойное обучение. Кстати, а куда домовики с завхозом смотрят?
Переглянувшись, встревоженные отцы отправились на поиски завхоза. Нашли, соскребли с койки нечто старенькое и рассыхающееся, опознали в нем Аполлиона Прингла и осторожно спросили, стараясь не трясти из опасения вытрясти из него душу.
— Ты ж уволился в семьдесят третьем, нет?
— Ась? — переспросил практически глухой и слепой дедок. Вопрос повторили в повышенном тоне, показав на пальцах для уточнения.
— А-а-а… — мелко закивал Прингл. — Понял-понял… Никто не хочет здесь работать, а сам Дамблдор не желает отпускать меня на пенсию, считает, что я ещё ого-го, крепкий, как этот… кремень. Во как он в меня верит! — тут он робко подергал за рукав Паркинсона и проскрипел старческим фальцетом: — А может, отпустите? А то мой преемник не может взять власть над замком, пока я тут действующий завхоз. Поверьте, Филч куда покрепче меня, он справится, да…
Всё стало ясно. И в копилку недостатков Дамблдора прибавилась ещё одна монетка его некомпетентности, пригодная для аргументации его увольнения. Их, кстати, домовики прибавили, сообщив, что директор, сэр Дамблдор, велел следить тока за питанием студентов, а остальное велено не трогать для какого-то колорита, уважаемые сэры. Дескать, старинный замок должен быть именно старинным, то есть старым и разрушенным, так больше романтики.
Значит, стилизация под старину, Дамблдор? А не пора ли тебе на пенсию, старче?!
Казалось бы, доказательств выше дырявых крыш Хогвартса, причем доказательств самых очевидных. Ан нет. Один вид божьего одуванчика с печальными голубенькими глазками, с бородой до Мерлина и горестным вопросом «а как же я?» выжал слезу из безжалостного сброда заседателей Визенгамота, и те твердо порешили: быть Дамблдору директором до самой смерти. На чей-то каверзный вопрос — до чьей, своей собственной или какого-либо студента, когда на него свалится гнилая кровля? — его переадресовали в приказ: провести ремонтные и реставрационные работы всего школьного комплекса.
Дамблдор повздыхал, посокрушался насчет уничтожения прекрасного романтического налета, посетовал на нынешнюю молодежь, ровным счетом ничего не понимающую в настоящей романтике и дал согласие на ремонт. Ну ладно, хоть на том спасибо… Всё же старость, хоть и такую, маразматическую, и былые заслуги за плечами величайшего мага столетия следует уважать. Вот и уважили, списав все недостачи на одиночество, мол, старик один, за всем не может уследить, надо б к нему помощника, что ли, приставить. Свою кандидатуру на пост замдиректора предложила Минерва МакГонагалл, блестящая и вполне компетентная профессорша Трансфигурации. А что, сам Дамблдор тоже начинал как профессор Трансфигурации до того, как сменил на директорском посту Армандо Диппета.
Кандидатуру Минервы приняли не сразу и со скрипом, сперва её рассматривали со всех сторон чуть ли не с микроскопом, провели несколько тестов на профпригодность, а потом дали условный срок аж до девяностого года, по истечении которого она может заступить на пост заместителя директора. Да уж, знатно обожглись, найдя едва ли не развалины Хогвартса, и теперь дули даже на холодную воду…
Попутно произвели набор новых преподавателей, среди которых (ну совершенно случайно, правда же!) затесался Северус Снейп, бульдожьей хваткой вцепившийся в должность учителя Зельеварения, параллельно откусив ещё и кусок от пирога повкуснее, предложив деканство, чтоб иметь побольше полномочий. Молодец, парень, хитрец и слизеринец, пролез, куда надо, давайте встанем и похлопаем ему.
 
Не обратив ровно никакого внимания на Снейпа, Дамблдор тем не менее сделал стойку на молодого профессора маггловедения Квиринуса Квиррелла, заинтересовавшись его тюрбаном. В его престарелые мозги закралась гениальная догадка, что под этим тюрбаном очень удобно кое-что спрятать! Ну-ка, ну-ка, сперва понаблюдаем, а потом переманим к себе поближе… и хорошо бы к моменту поступления Гарри Поттера этот юноша занял пост профессора Защиты… м-м-м, это будет нечто эпичненькое!.. И сумасшедший дедок невидимо улыбнулся в бороду, предвкушая удивительные приключения для будущего ученика.
Параллельно этим событиям строил свои грандиозные планы и Сириус Блэк, оправданный и освобожденный из застенков Азкабана. Его планы, правда, были поскромнее — найти и забрать к себе своего щеночка и милого сохатика Гарричку Поттера.
Искать крестника Сириус начал сразу же, как только вышел на волю. Посетил сперва Годрикову впадину в наивной надежде на то, что соседи что-то знают. Увы и нет, соседи не знали ничего, дружно посылали туда-то и туда-то и захлопывали дверь. Подумав, Сириус отправился по родственникам, посетил их по очереди, никого вроде бы не забыв.
Долгопупсы послали его в пешее эротическое, прокляв чиреем на всю поясницу и ниже — ушел, почесывая зад и беззлобно ругаясь. Андромеда Тонкс огрела его сковородкой, а её муж Тед догнал зарядом картечи в зад, и так уже пораженный лишаем от Августы. Малфои и на порог не пустили, а когда он попытался проникнуть в поместье через забор, его атаковали сторожевые павлины, оглушив райскими голосками и обложив с ног до головы свежим гуано.
Почистив одежду от вонючих птичьих приветов, потерев шишку, оставшуюся от днища сковороды и почесав зад, Сириус пришел к выводу, что Пожирателям Малфоям Гарричку бы не отдали, а значит, надо искать его в другом месте. И где бы это узнать? Дамблдор вряд ли знает — с чего бы ему? А вот банк… там можно узнать, куда перечислить перевод на адрес крестника… Додумавшись до этого, Сириус Блэк, преисполненный радужных надежд и грядущих перспектив от встречи с родным человечком, оптимистично направил свои стопы в банк Гринготтс.
Стихи Владарга Д. С.
  
День с Бродягой
 
Пустая страница не означает, что внутри Книги нет Зверя. Это означает всего лишь то, что Зверь в свое время был изъят без возврата.
Придя в банк, Сириус с порога озарил холл солнечной улыбкой кинозвезды, с чудом уцелевшими в тюрьме зубами при полном отсутствии личной гигиены и зубной щетки. И это при том, что у Беллатрисы при тех же условиях от зубов остались лишь черные сгнившие пеньки. Наверное, стерлись от частого зубовного скрежета и вечно плохого настроения…
Балерунским пассажем Блэк пропорхнул к ближней стойке и обратился к гоблину, безошибочно назвав его по имени:
— Привет, старина Клайд! Мои счета в порядке? И могу ли я послать некую сумму на счет моего крестника? Вот его номерок…
И бумажку под крючковатый нос гоблина положил. С номером. Гоблин посмотрел, вздохнул, приложил к счету специальный артефакт и, сняв требуемую сумму, переслал её на запрошенный счет, после чего передал Блэку бланк, подтверждающий съем и передачу. Сириус расписался, мурлыкающим голосом любовно зачитал себе под нос адрес Гарри — «ах, моя Тисовая-Четыре — самая лучшая улица в мире!» — отдал гоблину и упорхнул. Клайд машинально шлепнул печать и только после этого задумался, чувствуя, что сделал что-то не то… Но посетителя уже и след простыл.
Пассажиры пригородной электрички с улыбкой смотрели на парня, воркующего над двумя барышнями. Одетый в элегантный костюм от неизвестного дизайнера, имитирующего не то Гуччи, не то Габбану, гладковыбритый, пахнущий дорогим парфюмом, с седыми кудрями, он тем не менее нес нечто бытовое в своем облике — синяк вокруг шишки на лбу, и она, эта шишка, равняла красавчика с простыми обывателями. Во всяком случае, раздражения он не вызывал, девушки и дамы с удовольствием слушали его анекдоты и шуточки, мужчины хоть и ревновали, но тоже слушали и мотали на ус.