Наследие из сейфа № 666 (СИ)
И началась у старших Дурслей «веселая» жизнь. Как и было обещано, пацанам купили попугая-ару. Большая клетка с ним встала в гостиной, первые дни попугай молчал, нахохлившись, потом, видимо, прижился и начал навязывать всем свои птичьи мнения, громко комментируя происходящее на дикой смеси трех языков — птичьего, испанского и португальского. В последних двух, увы, прослеживались матерные словечки. А как ещё перевести его вечные вопли на весь дом — Hijo-de-Puta! — обращенные, между прочим, к Вернону и маленьким мальчикам. Ну и ещё вроде шалава, путана и лошадиная морда, обращенные к Петунье.
Сначала Вернон хохотал, часами стоял возле клетки, слушал и записывал в блокнотик перлы этой прикольной говорящей птицы, потом, правда, нашел в словарике перевод и понял, что поганый птыц уже целый месяц обзывает его сыном шлюхи. Всё, любовь и обожание скончались в муках, изумительная говорящая птичка стала паршивой дрянью. Да и эпитеты, обращенные к Петунье, тут тоже дошли до его ушей, что ему, конечно же, не понравилось — это чтобы какая-то драная курица его жену оскорбляла?! Взгляд Вернона пополз по корешкам книг, ища «Кухню народов мира»: помнится, где-то там был рецепт «фрикасе из попугая»… К счастью, экзотическим блюдом попугай не стал, Дадли спас ему жизнь, обменяв его на духовое ружье.
Позднее, наученные горьким опытом, Дурсли купили мальчикам черепашку — маленькую, удобную в содержании и немую. К ней были приобретены аквариум с подогревом, лампа и кондиционер. Всё бы ничего, но Дадли решил создать черепахе подвижную жизнь, и в аквариум она возвращалась только на ночь, в остальное время она жила у Дадли в кармане, ездила в кузове игрушечного грузовичка, лежала на столе возле тарелки во время завтраков-обедов-ужинов и, разобравшись в расписании, научилась не бояться шума и трапезничать вместе с семьей.
Как-то так вышло, что хоть она и была куплена мальчикам, а возился с ней чаще всего Дадли, тем самым заявив на неё все права. Но Гарри не обижался — у него-то была целая Книга с животными, из которой он то и дело вытаскивал в мир всяких мелких и не очень зверушек. Заранее заложив страничку закладкой с прошлого вечера, Гарри за час-два до заката открывал Книгу и призывал Скорпиона по имени Пион, Мышь по кличке Дейзи, Утку Монику, Курицу Клавдию, Золотую Гусыню по имени Марта…
Мышь оживила дом своим присутствием надолго, снуя ртутным шариком у всех под ногами и из-под ног. Вернон и мальчики вскоре оглохли от визгов Петуньи. Ушла в Книгу с до-о-олгой памятью о себе. Скорпиона никто не видел, он невидимо и неслышимо просидел два часа в кармане у Гарри. Птицы оставили после себя золотые яйца — куриное, утиное и гусиное. Их Вернон сдал Билли в банк, открыв счет. Потом появилась чешуя и скорлупа от Оккамия, которого Гарри наивно прозвал Окапием. Серебряные скорлупки яйца и неоновые чешуйки Вернон тоже сдал в банк, снова поразив Билла и гоблинов.
Золото и серебро пошло в оборот, на счета Вернона Дурсля закапали проценты, благодаря чему Вернон наладил и раскрутил производство дрелей, и дела семьи пошли в гору. Сообразив, что к чему, Гарри заинтересовался возникшими возможностями волшебной Книги и начал специально выискивать и призывать золотоносных зверей. Золотой Осел по кличке Голди за двое суток пребывания в гостях, пардону, навалил изрядные кучи золотых какашек, которые Вернон запросто выдал за самородки из уральских экспедиций. Для обычного банка это не прокатило бы, с их учетами-то, но гоблинам, как всегда, объяснять ничего не пришлось, только хмыкнули, отметив любопытную форму «самородков».
Призванный нюхлер, получивший кличку Копатель, оправдал её, подрыв соседний дом, из-за чего тот рухнул, едва не убив Полкиссов, зато при ремонтных работах был обнаружен старинный клад, спрятанный каким-то дальним предком. Нюхль был срочно изгнан в Книгу, а Полкиссы в кои-то веки разбогатели, к вящему своему счастью. Обрушение дома эксперты объяснили размытием фундамента грунтовыми водами, а что касается Гарри, то он не стал расстраиваться, что нечаянно осчастливил соседей, если это можно назвать счастьем — обвал дома с последующим ремонтом…
Следующего золотоносца Гарри призывал с опаской, так как в инструкции было написано, что он превращает в золото всё, к чему прикоснется рогом. Выглядел он как теленок с одним рогом, золотенький такой, пушистенький, назывался он Золотой Такин. Назвав его Драчуном, Гарри позвал малыша в гости. Книга лежала на столе, и теленок вырос со страницы там же, наклонив крутолобую голову, скакнул со стола на пол и тут же атаковал тумбочку.
«Бэм-с…» — тумбочка со всем содержимым превратилась в золотой куб. Гарри взвыл и схватился за голову — плакали его школьные принадлежности! Минидромарог развернулся и нацелился на кровать, сочтя её следующим своим противником. Перспектива спать в золотой кровати Гарри не прельщала, и он, схватив со стола Книгу, властно приказал Такину убираться обратно.
О том, как из дома выволакивали золотую тумбу, надо писать отдельную поэму… Вызванный Билл навскидку определил, что тумба потянет как минимум на пять тонн чистого золота. На Гарри смотрели, как на врага народа номер один.
— Что? — виновато съежился мелкий доброхот под подозрительными взглядами трех взрослых.
— Хватит. Звать. Ювелиров! — четко печатая каждое слово точкой, прогрохотал дядя Вернон.
— Да, Гарри! В самом деле, хватит! — попросила тётя Петунья, трагично заламывая руки.
— Хм! — емко произнес Билли, саркастично вздергивая бровь. И только Дадли солидарно промолчал, полностью одобряя любое начинание гарриных проделок.
Золотую тумбу вывезли ночью, для чего подогнали к самому крыльцу эвакуатор, с помощью тросов которого подняли и закрепили ценный груз. О том, как его вытаскивали из комнаты мальчиков и спускали по лестнице на первый этаж, лучше милосердно промолчать. В самом банке тумбу взвесили, оценили и распилили на куски, чтобы можно было отправить на переплавку… Одно скажу точно — Дурсли надолго стали очень богатыми. А у Гарри прошла золотая лихорадка.
Побежало развеселое время, перемежаемое краткими визитами разных тварей и их последствиями. После того, как пол был проломлен Туром, а потом, когда немного улегся скандал с раздавленным роялем и разгромленной гостиной, Гарри усек урок и с тех пор остерегался вызывать в закрытых помещениях крупногабаритных Зверей. Ну не знал он, что реликтовый бык будет настолько огромен — чуть ли не с полдома!
Между тем внезапное богатство Дурслей было замечено жителями городка: ну, а как же, новая машина, дорогие шмотки на Петунье, стильные прибамбасы мальчишек в виде красивых школьных ранцев и пеналов, клевые бренды на джинсах и курточках, всё это привлекло внимание и вызвало понятную зависть. Ну, а где богатенькие, там и Робин-Гуды.
Этих звали Джо и Спайк, похожие, как клоны друг друга, синешеие, тощие и вонючие, в одинаковых клетчатых растянутых кепочках блинчиками. Переругиваясь матом через слово, они пролезли в дом номер четыре темной ночью, когда Дурсли ушли на корпоративную вечеринку, оставив мальчиков с приходящей няней. Бдительная нянюшка, услышав, как кто-то с матюгами ломится во французское окно кухни, ухватила стоявшую в углу крикетную биту и храбро поперла на взломщиков, понадеявшись на свою женскую неотразимость. Увы. Взломщики в темноте её не разглядели и поэтому молча оглушили тётку.
Мальчики, сидевшие в своей детской, услышали шум внизу на кухне и, поняв, что их грабят, без раздумий потянулись к Книге Зверей, из которой, не сговариваясь, выпустили Вандара. Огромный лев встал над Книгой, выжидательно глядя на ребятишек.
— Баюн, защити нас… — шепнул Гарри, показывая в пол.
Сурово кивнув, Вандар тяжко шагнул к двери, занимая собой полкомнаты, вытек в коридор и неслышной тенью стек по лестнице. Оглядел бандитов, сливаясь с тьмой, дождался, когда их фонарики уткнутся в него, и приветливо поздоровался:
— Ррр-р-ры…
Фонарик Джо уперся в правый глаз, фонарик Спайка — в левый. Оба луча синхронно дрогнули, а сами воры вспомнили нормальную речь, во всяком случае, про мат они надолго забыли.