Кай из рода красных драконов 2 (СИ)

Йорд опять застонал. Шасти пожалела его, налила воды.
Наставник сделал пару глотков, помолчал.
— Но я только что вернул свою дюжину с закатных границ, — сказал он тихо. — А больше мы нигде не граничим с долиной Эрлу. Мы не всегда делили землю мирно, бывали стычки, но я знал, что народы с гор не сдирают с врагов кожу, а волки — не станут рвать человеческого младенца. И я сказал: «Демон врёт!» А колдун, он… — Йорд схватился за голову.
Мы с Шасти переглянулись.
— И колдун наложил на тебя печать подчинения, — подытожил я. — А после?
— А после… После… Я, кажется, отправился поднимать своих воинов. Ведь дикари напали на нас… — Йорд поднял голову и посмотрел на меня затравленно.
— Вот потому тебя и выбрал Наяд, — усмехнулся я. — Ты — бракованный. Слишком хорошо соображаешь. Все поверили в нападение. А кто не поверил — сумел промолчать. А ты влез со своею правдой. Вас ведь специально собрали. Чтобы мотивировать: дикари напали, нужно сражаться. Хотели зажечь в воинах праведный гнев.
— Так нападения не было? — спросил Йорд.
— А ты сам подумай? Если бы мы напали на вас, объявили войну, разве вам удалось бы застать нас врасплох?
— Я ничего не знаю про нападение дикарей, — сказала Шасти. — А новости среди колдунов разносятся быстро.
— Значит, колдунов и не нужно было дополнительно мотивировать, — кивнул я. — Скажи, легко ли заставить колдуна сражаться?
— Да у них постоянно чешется, — фыркнула Шасти. — Если нет войны, они грызут друг друга. Чем больше побед — тем больше наград императора, почестей, жён. А где взять победу без битвы? К тому же демонов нужно кормить. И драконов.
— То есть без войны содержать столько драконов слишком дорого?
— Ну, он же, зараза, всё жрёт и жрёт, — нахмурилась Шасти. Потом посмотрела на меня исподлобья. — Ты не сердись, но пока мы не встретились, я дикарей и за людей-то особо и не…
— Я понял, — мне было трудно сдержать эмоции, и Шасти начала оправдываться.
— Отец всегда говорил, что вы — неразумные, понимаешь? Не умные, а только хитрые. Как звери в горах.
— Отец? — удивился Йорд.
Блин, отца-то у Нишая никогда и не было.
Но Шасти за словом в карман не полезла:
— Брат моей мастери — всегда был мне отцом, так он заботлив, — ухмыльнулась она жуткой усмешкой Нишая.
— Ну, так он-то драконов кормит, не разбирая, где свои рабы, где чужие, — поморщился Йорд. — Безродные нищеброды ему не народ.
Шасти развела руками: мол, а ты как хотел?
А я чуть не рассмеялся. Наставник-то наш — порядочный революционер: демонам не верит, императора не почитает.
— Ладно, — сказал я. — Про это мы после подумаем. Сейчас вопрос один — что делать с Йордом? Печать-то на него не ляжет, как я понимаю? А на что его запрограммировал колдун — мы не знаем. Остаётся только связать. Или держать в полусне.
— Любую печать можно снять, — не согласилась Шасти. — Шудур — сильный колдун, очень. Но вряд ли его печать устоит, если я научу мастерству печатей твоего волка. Разница наших огней удивительна.
— Волка? — удивился Йорд. — Почему — волка?
— Много будешь знать — скоро состаришься, — рассмеялся я и приказал: — Вытяни руки!
И покачал головой: как же вязать? Йорд — воин опытный. Развяжется ведь, собака страшная. Придётся дополнительно усыплять магией или отваром.
Однако Шасти сняла с пояса шёлковый шнурок и обвила им запястья Йорда.
Шнурок ожил, пополз по его рукам, словно змея. Я кивнул одобрительно. И тут же раздался далёкий и заунывный вой волка.
— Пора, — согласился я. — Полночи провозились, а толку ноль. Я-то надеялся, что будет у нас ещё один меч.
— Ничего, — отозвалась Шасти. — Справимся и без Йорда. Идём, Кай, нам нужно успеть подготовить лагерь к возвращению волка.
— Но это дикие воют! — воскликнул Йорд.
— Ну, это ещё бабушка надвое сказала — кто тут у нас дикий, — усмехнулся я.
 Глава 32 
 Ночные «гости» 
Не скажу, что мы всё успели. Засада — это как подготовка к приходу гостей — в последнюю минуту вспоминаешь, что хлеба на стол не нарезали.
 
Мы уже залегли за камнями так, чтобы видеть весь лагерь, а Шасти вдруг дёрнулась, пытаясь привстать. Девушке захотелось поправить что-то ещё, но я силой уложил её на землю.
Я чуял не хуже Бурки — наши враги (они же потенциальные союзники) совсем рядом. А то, что стало как-то особенно тихо — это и был «шум» приближающегося военного отряда.
Сначала замолчали ночные птицы, потом сверчки и цикады. Я сжал ладонь девушки: Шасти, замри!
Она послушалась. Даже дыхание задержала, ловя отдалённый шум реки. А ведь только что цикады почти заглушали его.
Бурка тоже больше не подавал голоса, а он шёл по следам отряда. Значит, пришельцы подобрались уже ближе некуда и затаились у самого края леса — в кустах у камней, разбросанных на проплешине, где мы разбили лагерь. И тоже залегли.
Площадку для лагеря трудно было назвать даже долинкой — слишком мала. Со стороны заката к ней подступали горы. Зато имелся некоторый простор на восход, до реки.
Это была каменистая пересечённая местность. И вот она уже неплохо просматривалась даже с небольшого возвышения.
Потому мы с Шасти и залегли на маленьком холмике, замаскировавшись при помощи магии. Отсюда весь лагерь был как на ладони. А незаметно зайти нам в тыл не дала бы река.
Оставленный лагерь производил впечатление «спящего». Только два воина спокойно сидели у костра, не особо оглядываясь по сторонам. Вроде бы даже дремали.
И пришельцы осмелели. Стали переползать от зарослей маральника к ближним камням, а потом — от камня к камню — подобрались к самым юртам.
Было их немного — наверное, разведчики или передовой отряд.
Тренькнул одинокий козодой. Сигнал к нападению?
Мне показалось, что я даже уловил щелчок тетивы! И тут же горящая стрела проткнула иллюзию юрты, в которой должны были спать наши мальчишки.
А потом мелькнула ещё одна пылающая стрела! Ещё! Ещё!!!
Заорали в загоне разбуженные птицы-верблюды. Баранов жадный Шонк всё-таки угнал к водопаду, но в темноте хватило и птиц, чтобы воины удостоверились — ученики здесь, спят себе в юрте.
Нападающие ждали: вот сейчас начнётся паника! Мальчишки будут выбегать из горящей юрты прямо под стрелы пропитанные смолой!
Секунда, вторая, третья!..
Стрелы летели и, не встречая препятствий, падали в траву, догорая там крошечными костерками. Одна стрела всё-таки угодила в жердину, и остов юрты загорелся, хоть мы и поливали его водой.
Далеко огонь не пошёл. Выгорела просмолённая стрела, и кусок сырой жердины, в который она воткнулась, а потом всё погасло.
Шасти ткнулась лбом мне в плечо, сдерживая смех. Я ей так и сказал: «Да ну, ещё жерди потом рубить новые. Водичкой польём, выдержат».
Горящие стрелы летели и в «воинов у костра», беспрепятственно протыкая их призрачные тела. Весь наш лагерь был одной большой иллюзией, тщательно созданной моей единственной и любимой женой.
Только юрту колдуна нам пришлось защитить по-настоящему. Шасти потратила на него драгоценный «шар с заклинанием». А заодно и я разобрался наконец, что такое хоргон.
Шарики с запечатанными там заклинаниями оказались не только серыми. Среди причиндалов убитого мной колдуна Шасти отыскала зелёные и красные хоргоны.
Они были совсем другие. И дело не в цвете глины, которая служила им «обиталищем».
Цвет использовали как маркер для запечатанных в шариках заклинаний. Сильный колдун, создав особенно мощное заклинание, мог, словно бы, законсервировать его, «закатав» в шарик из глины.
Самыми ценными считались серые хоргоны, проламывающие границу между нашим миром и миром мёртвых. Красные давали сил. Зелёные служили щитами. Они поглощали энергию тех, кто напал на колдуна.
Один из таких зелёных шариков я сунул за пазуху, другой мы активировали в юрте. И теперь он, как жадный удав, пожирал горящие стрелы. Заодно подкармливая голодного демона в ноже Эрлика. Двойная польза.