Кай из рода красных драконов 2 (СИ)

Бурка вытащил здоровенный войлочный шмат на середину юрты, пристроил его у очага прямо напротив входного отверстия и с удовольствием плюхнулся на самодельную лежанку.
Только я собрался сесть рядом с ним, как меня осенило: а ведь было же два парня старше пятнадцати! Ну и куда они делись?
Я наклонился к волку:
— Слушай, с нами в город вошли два почти взрослых парня. Ты их видел потом? Их в какую-то другую юрту повели?
— Их толстяк забрал. — Бурка зевнул. — Ты в юрту вошёл следом за Йордом. А толстый входить не стал, позвал обоих старших и свалил вон в ту сторону. — Волк махнул рукой — стены юрты ему ориентироваться не мешали.
— А-а, — сказал я. — На хозработы, наверное, повёл. Это — самые крепкие парни из нашей стаи.
Бурка кивнул. Вряд ли он знал, что такое хозработы, но к моему умению «изобретать слова» относился с большим интересом. Я знал, что не пройдёт и дня, как услышу от него эти «хозработы».
Главное было — не материться. Память у волка отличная, слух — ещё лучше. А живой ум, любопытство и общий информационный голод позволяли ему запоминать практически всё, что я говорил. А то ведь начнёт крыть всех по отцу и по матери, и как я его потом буду перевоспитывать?
Вообще наблюдательность волка здорово меня выручала. А то я ведь чуть не потерял самых старших парней. Надо бы и мне не расслабляться: не на пляже в Турции.
— Они сюда идут, — сказал волк, немного подумав. — Два наших, толстяк и седой. Только что-то топают сильно. Несут, наверное, тяжёлое.
Я кивнул и сел. Лучше уж подождать и посмотреть, чем гадать.
В юрту спустя пару минут и в самом деле вошёл седой, но моложавый Йорд, а следом за ним — косолапый толстяк Шонк и два наших парня. Нагруженных — один мешком и бурдюком с водой, а другой — вязанкой дров.
Подростки завозились, начали вставать со своих мест. Верно, от них уже этого требовали.
Мы с Буркой тоже поднялись на ноги. Не такие мы гордые, чтобы по пустякам нарываться.
Йорд велел парням положить дрова рядом с очагом. Чурки и толстые ветки были не наколотые, а наломанные, но довольно ровно. Сухие, берёзовые — самое то для костра.
Седой обвёл глазами юрту, неодобрительно посмотрел на нас с Буркой, стоящих впереди всех, но сказал нейтральное:
— Расселись, наконец? Я уже хотел палкой вас по разным углам разгонять.
— Дикари! — хихикнул толстяк.
Второй парень аккуратно снял с плеча бурдюк, поставил мешок на землю и стал доставать из него деревянные миски и ложки. Тоже берёзовые.
Берёзовое королевство, что ли, какое-то грабанули?
— Эти двое, — Йорд кивнул на пришедших с ним парней, — будут среди вас старшими. Они уже знают, где походная кухня и отхожее место. Знают, куда вам можно войти, а куда запрещено. Делитесь на два отряда! Можете попить воды и отлить. И ждите меня. К волкам пойдём.
— Чашку разломаете — другой не дам, — хихикнул Шонк.
И первый закосолапил на выход.
Йорд тоже ушёл, хотя опять резанул глазами по юрте, не одобряя тот странный порядок, в котором мы расселись.
Два старших парня остались стоять возле очага. Им было уже лет по шестнадцать, не меньше. Вполне мужской возраст для местных.
Один был крепкий и весь такой подпружиненный, что ли. Лицо у него было круглое, брови срослись, и оттого он казался надутым и хмурым.
Второй был спокойный, хозяйственный: стопками расставлял миски, раскладывал деревянные ложки.
— Разбирайте, — сказал он, разогнувшись. — Тут на всех должно хватить. Я — Тош, а этот, — он кивнул на второго, — Байсур. Мы — старшие между вами. Что скажем, то и будете делать, так Йорд велел. Выбирайте, кто со мной будет в отряде, кто с Байсуром.
— Тридцать, что ли мисок? — спросил я, пересчитывая.
— Чего? — удивился Тош.
Как и большинство барсов и волков, считать он умел до дюжины, а потом загибал пальцы: одна дюжина, две дюжины…
Я подошёл к нему и демонстративно пересчитал миски вслух.
Велел парням:
— Тут не хватает одной, не берите пока. Пусть толстяк сам пересчитает сначала и убедится, что мисок меньше.
 
— А ты чего командуешь, заяц? — сердито спросил Байсур, хмуря и без того нависающие над глазами брови. — А ну, пшёл отсюда!
Я смерил его взглядом: брови — как у Брежнева. И ведь не лис — слов не поймёт.
Сюда припёрся, скорее всего, потому, что прирождённые служаки рождаются и в невоенных родах. В подростках у него не было возможности стать воином, и вдруг позвали.
Ну и что, что время упущено? Такой «байсур» и думать не станет, что может случиться с ним завтра. Услыхал да пошёл. А там — хоть трава не расти.
Старше меня, тяжелее. Значит, придётся неожиданно…
Байсур ещё только засопел грозно, собираясь сказать мне какую-нибудь гадость, а я уже прыгнул на него, сразу сбивая с ног.
Мы влетели прямо в холодный очаг. Я, не жалея, ударил Байсура о камни. Такие добром не подчиняются, видал я их достаточно, чтобы запомнить этот взгляд исподлобья.
Тош сунулся было на помощь, но Бурка встал у него на пути, скаля белые зубы, а пацаны загудели неодобрительно. Один на один — только это они и понимали.
Бурка мне рассказал потом, что сначала Тош заметался, не в силах принять решение. Дёрнулся к выходу: не позвать ли кого на помощь? Но вдруг повернулся к своим мискам и стал их сосредоточенно пересчитывать, загибая пальцы.
Отвлёк сам себя, в общем. Нашёл более важное дело.
Этот хотел быть полезным. Командирского зуда в нём не имелось, просто назначили. А вот пожаловаться, зараза, мог.
Я повалял Байсура по земле, заломил ему руку, дождался, пока перестанет дёргаться подо мной, встал. Пнул под рёбра.
Хорошие сапоги. И что буду делать, когда сносятся?
— Делиться пополам нам придётся, — сказал я мальчишкам. — Командовать будут те, кому приказал Йорд. Но слушать все будут меня. Ясно?
Я посмотрел на Байсура. Он поднимался, глядя в землю.
— Мало, что ли? — спросил я его.
— Нормально, — буркнул он.
— Ну, тогда — замирили.
Я протянул ему руку, и только потом понял, что Байсур не знает такого жеста.
— Вот так, — сказал я. Взял его ладонь и несильно сжал. — Это — воинский знак. Тайный. Что мы с тобой — из одного отряда.
Тош повернулся ко мне, показывая загнутые пальцы.
— Две дюжины мисок, — сказал он. — И ещё пять.
— Двадцать девять, — сказал я. — Пойдёшь к толстяку. Скажешь, что одной миски в мешке не хватает. А Байсур пусть покажет всем отхожее место. И расскажет, куда нам можно ходить в городе.
Тош быстро сгрёб миски в мешок.
— А лишнего чего толстяку про нас скажешь — ночью убью, — предупредил я его. — Давай лучше мирно жить? Для Йорда командовать будете вы с Байсуром. И на людях я буду тебе и ему подчиняться. Но главный тут — я.
Тош забегал глазами, но кивнул.
Байсур сплюнул кровь.
— И запомните! — сказал я назначенным командирам. — Вас — первых в расход пустят. Взрослые вы уже для обучения. Один шанс выжить, если меня будете слушать. И вот ещё что. Пополам тридцать парней разбить — мало будет. Каждую вашу половину разделим ещё пополам. Будет четыре группы по семь человек. И один в группе — старший. Но делить и назначать старших буду я сам.
— А почему — ты? — осторожно спросил Тош, поднимая мешок. — Пусть сами разделятся?
— Чтобы примерно равные были половины по силам, — пояснил я. — Если нас заставят соревноваться между отрядами — ладно, а если драться? Чтобы вы не поубивали друг друга, надо с умом разделиться.
Тош ушёл. Я не был уверен, что он не сольёт всю эту историю толстяку. Но знал: Йорду толстяк пока ничего не скажет. Такие, как он — себе на уме.
Йорд пришёл за нами примерно через полчаса. Глянул, что воду мы выпили, развернулся и велел идти следом.
Далеко идти не пришлось. Когда мы завернули за юрту, пространство вдруг удивительным образом раздвинулось, являя обширную площадку, на которой отдыхали крылатые волки.