Переходя все границы

— Э-э-э… ничего особенного, — произнес Клиф Пауэрс, собирая разбросанные по столу бумаги.
— Мне так не кажется. — От ее внимательных глаз не ускользнуло ни то, с какой поспешностью он убирал документы подальше от нее, ни то, каким озабоченным взглядом обменялись родители. На их лицах отразилось такое же виноватое выражение, какое было написано на мордашке Аарона, когда она поймала его за выкапыванием своего любимого плюща.
Упершись руками в бока, она произнесла:
— Ладно, вы двое, признавайтесь, что происходит?
— Присядь, выпей прохладительного, дорогая, — предложила Мег.
— Не хочу я пить. Я хочу знать, что вы так старательно пытаетесь от меня скрыть.
Клиф вздохнул:
— Нужно сказать ей, Мег.
Кайла опустилась на стул напротив отца и положила руки на покрытый клеенкой стол.
— Внимательно слушаю.
— Городской совет обратился с ходатайством о том, чтобы дома на нашей улице снесли и отдали землю под коммерческое строительство. Мы с твоей мамой были против, но никто из соседей нас не поддержал, и петицию приняли на голосовании в совете прошлым вечером.
Слова отпечатались в сознании Кайлы, и в первый момент она подумала только о том, какие возможности эти перемены сулят ее родителям.
— Зачем вы опротестовали ходатайство? Разве это не повлечет за собой снижение стоимости вашего дома?
— Все так, милая, но дело в том, что мы не хотим уезжать отсюда, — ответила Мег. — Не то чтобы нас торопят. Некоторое время у нас есть, но…
— Вы не хотите переезжать из-за нас с Аароном, — мягко подсказала Кайла, понимая причину скрытного поведения родителей. — Мы справимся. Я всегда вам об этом твердила.
— Мы знаем, просто не хотели продавать дом, в котором вы живете.
— Сдается мне, городской совет все решил за вас. И я этому рада. Вы же давно об этом мечтали — продать дом, купить фургон и отправиться путешествовать.
— Но вы с Аароном…
— Мама, я взрослая женщина, Аарон — легко адаптирующийся ребенок. Мы обустроимся на новом месте. Нам обоим это пойдет только на пользу.
— Но мы пообещали после смерти Ричарда, что никогда не оставим тебя одну, — возразил Клиф.
Кайла взяла отца за руку.
— Пап, я очень ценю вашу заботу. Вы прекрасные родители, но у вас с мамой есть и своя жизнь. Вы заслужили право распоряжаться ею по своему усмотрению. Вам не следует сидеть рядом со мной, словно цепью прикованными. — Взгляд ее упал на сложенные документы. — Вы уже получили предложение о покупке дома, не так ли?
— Ну да, — вынужден был признать Клиф. — Но у нас есть восемнадцать месяцев, прежде чем мы должны будем съехать. Не хотим хвататься за первое же поступившее предложение.
— Кто знает, что может случиться через восемнадцать месяцев? — воскликнула Кайла. — Подобные предложения не каждый день поступают. Если вам обещают достойную цену, стоит согласиться.
— Нет, — возразила Мег, упрямо качая головой. — Мы пообещали тебе, что не бросим тебя.
— Но, мама…
— Пока вы с Аароном не будете устроены, мы даже не подумаем продавать дом. Это решение окончательное, юная леди, — отрезала Мег, вставая и давая этим понять, что дискуссия окончена. — Хочешь чего-нибудь холодненького или нет?
Несколько часов спустя Кайла лежала в постели, наблюдая за изменениями теней, образованных на потолке лунным светом.
Нежелание родителей продавать дом беспокоило ее, ведь это обеспечило бы им финансовую стабильность до конца жизни. Она хотела, чтобы они отправились путешествовать, прежде чем станут слишком старыми и немощными, чтобы осуществить подобную затею.
Тревожась о ее благополучии, они готовы были упустить отличную возможность. Неужели мама с папой не понимают, что, принося такую жертву, они заставляют ее чувствовать себя чертовски виноватой? Они и так уже на два года отложили осуществление своей мечты в связи со смертью Ричарда. Конечно же, она будет тосковать по ним. И ей будет невыносимо тяжело наблюдать за тем, как снесут их старый дом, чтобы расчистить место для строительства офисов и автозаправочных станций. Но такова жизнь.
 
Пришло время ей вырваться из-под родительского крылышка. Вне зависимости от того, продадут Мег и Клиф дом или нет, ей пора вить собственное гнездо для себя и Аарона. Проблема заключалась в том, чтобы убедить родителей в неразумности собственных умозаключений.
Устало вздохнув, она закрыла глаза.
И это случилось снова.
Перед ее мысленным взором немедленно возник образ Тревора Рула. Он преследовал ее каждую ночь, прежде чем она проваливалась в тяжелый, не приносящий успокоения сон. Он словно общался с ней на неведомом духовном уровне. Ее одержимость им раздражала, лишала присутствия духа.
С их решительного разговора в «Райских лепестках» минул месяц. Кайле очень хотелось бы забыть то, каким рассерженным Тревор тогда выглядел. И еще сильнее ей хотелось стереть из памяти то, каким он предстал перед ней на прошлой неделе, когда она случайно столкнулась с ним на улице.
Это случилось в середине дня. Они с Бэбс отправились в деловой район Чэндлера, доставляя заказ, который был достаточно велик, чтобы требовать присутствия их обеих. Клиф вызвался присмотреть за магазином, пока они были в отъезде.
— Ты только взгляни! — воскликнула Бэбс.
— Что такое? — спросила Кайла. Из горшков с растениями выделилась вода, намочившая ей руки, и она энергично трясла ими, чтобы осушить.
— Прямо через дорогу. Красавчик!
Приставив одну все еще влажную ладонь козырьком ко лбу, чтобы заслониться от солнца, Кайла проследила направление взгляда подруги до расположенной на противоположной стороне улицы скобяной лавки. Тревор как раз делал шаг на обочину дороги, где был припаркован его пикап. На плечах он нес мешок цементной смеси. Под их пристальными взглядами он опустил свою ношу в кузов. С такого расстояния невозможно было догадаться, что он тяжело пострадал в результате несчастного случая, от которого тело его пестрит шрамами. Он двигался с легкостью и грацией олимпийского метателя диска.
Бэбс причмокнула губами:
— Боже, порази меня слепотой, если я солгу. Он великолепен.
— Не дел…
— Привет, Тревор! — воскликнула она.
Замерев от ужаса и негодования, Кайла повернулась к подруге спиной и, открыв дверцу машины, поспешила укрыться в салоне.
— Я тебя убью, — прошипела она через открытое окно.
— Это я тебя убью, если будешь вести себя как форменная идиотка, — парировала та.
Тревор их сразу заметил и помахал рукой в знак приветствия. Ожидая, пока проедет машина, он сдернул с головы соломенную ковбойскую шляпу и утер рукавом пот со лба. Едва машина уехала, он, чуть не врезавшись ей в бампер, поспешил к Бэбс и Кайле, в два прыжка преодолев разделяющее их расстояние.
— Привет.
Бог проявил жестокость, оставив столь привлекательного мужчину холостым. Он являл собой ходячую мишень для любой встречной женщины.
Тревор запустил пальцы в свои густые черные волосы, отбрасывая назад мокрые от пота пряди, прежде чем снова натянуть на голову шляпу. Вкупе с повязкой на глазу он выглядел небрежно и мужественно и очень походил на пирата.
Кожу его покрывал темный загар, а у основания шеи была повязана белая бандана. Рукава рубашки он так сильно и туго закатал наверх, что они напоминали веревки, опоясывающие его крепкие бицепсы. Полы голубой рабочей рубашки были распахнуты. Кайла представила, как Тревор работал обнаженным по пояс до тех пор, пока не пришло время ехать в город, и тогда он поспешно облачился в рубашку, но из-за жары решил не застегивать пуговицы.
Как бы то ни было, длинные полы рубашки хлопали его по бедрам, выставляя на всеобщее обозрение торс, покрытый влажными черными вьющимися волосами, веером расходящимися на груди и огибающими соски и сужающимися до тоненькой шелковистой линии, сбегающей к пупку. Торс его был великолепен, и лишь шрам с левой стороны груди, исчезающий под мышкой, несколько портил впечатление.
Его выцветшие от многочисленных стирок Джинсы казались очень удобными. В этот раз он был облачен не в пару крокодиловых сапог, а в ботинки, покрытые толстым слоем пыли. На руках у него красовались потертые кожаные перчатки, скрывающие его запястья.