Карфаген 2020. Восхождение (СИ)
— Не насколько, покровительница их рода — Танит.
— И ты молчал? Надо провести переговоры и заключить с ними мир, пока не поздно.
Эйзер усмехается:
— И что ты им скажем, какие аргументы приведем? У нас нет доказательств вины Боэтарха, что касается завода. В остальном… Боэтарх насылает на вас проклятья — не аргумент, безумием попахивает. Если бы не ты, я сам ни за что бы не поверил, а Ульпиан и подавно.
Теперь я меряю комнату шагами, заведя руки за спину.
— Еще немного, и я смогу больше. Вылечу и твою дочь, и кого-нибудь из Магонов. Это будут убедительные аргументы. Ну и главное: когда между людьми ненависть, аргументы не так уж и важны. Ульпиан помнит дочь и до сих пор злится, что касается событий столетней давности, уже не осталось тех, в ком жива память и обида.
— Согласен. Сколько тебе нужно времени, чтоб развить способности?
— Возможно, хватит дня-двух. Так какова наша стратегия? Что делать с пленными наемниками? Кажется, есть смысл разыграть эту карту.
— То же об этом думал, — кивает Гискон. — Нужно обсудить с аналитиками вероятности развития событий, исходя из новых реалий — союз с Магонами.
— Именно так. А я тогда постараюсь сегодняшний день потратить на развитие способностей. Озадачу подчиненных, чтоб накормили вечно голодных пустынников. И напоили.
Гискон говорит:
— До встречи с тобой я и подумать не мог, что едой можно купить чью-то лояльность.
— Голод превращает человека в зверя, он готов есть даже себе подобных. Не доводилось сталкиваться? Как-то мы с командой застряли в горах…
Гискон морщится, не желая слушать мою байку про каннибализм.
— Буду держать тебя в курсе, к чему мы пришли и как начинать переговоры. Но без аналитиков в таком серьезном деле никак. Возможно, придется чем-то пожертвовать. Надеюсь, это будет не Сабанский полуостров.
Я тоже надеюсь, потому что там моя стая и новые союзники — пустынники, которым обещано покровительство, а неизвестно, как себя проявят новые хозяева. И еще жалею, что среди моих людей нет сильных провидцев, их предсказания были бы точнее прогнозов любых аналитиков.
— Если с Магоном удастся договориться, Боэтарху конец, какой бы силой он ни обладал. Мы будем отмщены.
Впервые за время нашей беседы Гискон искренне улыбается, вот только вместо радости в его улыбке злость.
* * *На базе командование взял Лекс и принял решение вызвать на допрос нескольких офицеров со второго уровня. Допрос ведут Вэра и Надана в конференц-зале. Карталонец со зверским лицом задает вопросы, Надана делает вид, что читает с экрана, а сама считывает фон. Просматриваю ее и с удовлетворением отмечаю, что ее способность подросла на единичку и теперь оценивается программой:
Паранормальные способности: телепатия 3.
Захожу к Лексу в кабинете, он переводит взгляд с экрана компьютера на меня и отчитывается:
— Пока нет распоряжений от босса, то есть тебя, я заказал симуляторы, чтоб наши люди учились управлять флаерами.
— Отличное решение. Меня интересует сайт «Оплота» и заявки. Надо пообкатать систему и предоставить общественности отчет о нашей деятельности. А заявки должны пробирать до костей, вызывать резонанс, есть что-нибудь такое?
Лекс отодвигается вместе со стулом, пропуская меня к экрану, беру стул и усаживаюсь рядом.
— Шестьдесят заявок на данный момент…
— Кто их обрабатывает?
— Пока я сам. Но мне нужен помощник. Девочка Наданы, как ты понимаешь, не подошла: моя избранница слишком ревнива.
— Есть люди на примете, — говорю я. — Но грядут глобальные события, и пока не до кадров. А костяк я должен формировать самолично. Показывай заявки, сегодня нужно обработать пять, заодно проверим в действии парней Тейна. Надана с амазонками тоже будет участвовать.
— Ты уверен, что это своевременно? Или Гискон заказал шоу? Кстати, нужен будет наш личный оператор. И монтажер не помешал бы.
— Все будет. Давай заявки. Пять самых резонансных.
— Пожалуйста! Второй уровень, третья ступень, сектор А-322. Пишет женщина… Пересказать или сам прочтешь? — Предвидя мой ответ, он отодвигается, уступая мне место у монитора.
Здравствуйте!
Меня зовут Рамили Торес. Не верю в удачу, но все же. Мой муж погиб в Карталонии месяц назад, если бы он был жив, то этого не случилось бы. У него несколько орденов за заслуги перед Карфагеном, служба в горячих точках. Я тоже служила, пока не родила сыновей.
На собранные деньги мы купили новый дом в указанном секторе. Всю жизнь копили, рисковали, наши конурки продали, думали, заживем. Сделали ремонт, въехали, и тут выясняется, что место, где стоит восемь домов, в том числе и наш, отдают под развлекательный центр, а нам компенсируют затраты. То есть платят копейки, ведь за прошедший год деньги обесценились, и мы на них не купим даже убогую конуру рядом с мусорным отстойником!
Вы наша последняя надежда. Все суды нам отказали, и мне остается только прыгнуть со стены, не хочется жить в мире, где кто угодно может сделать с тобой что угодно! Все документы прилагаются, они в полном порядке.
Завтра должна приехать техника сносить наши дома. Мы не выйдем, будем отстаивать их до последнего. Помогите, пожалуйста! Это крик отчаянья.
Подождав, пока дочитаю, Лекс откидывается на спинку кресла и говорит:
— Завтра — это сегодня. Такое часто происходит, обычно поднимается шум, но сейчас пострадавших мало, они вряд ли отобьются. Документы проверил, они и правда в порядке.
— Отлично, беремся. В инстанции не звоним, журналистов я организую. Что еще?
— Вот. Жена начальника отдела полиции грозит самоубийством, потому что он отобрал у нее детей и выставил из дома в чем мать родила. Аналогичное дело — богатые родственники отсудили имущество у бедных и угрожают им расправой. Ну и жалобы от родственников безвинно осужденных, проверил, все похоже на правду. Вот, десять дел пометил, просмотри и выбери.
Лекс молодец, отобрал жалобы с разных ступеней. В дальнейшем обращения будут проверять специально обученные сотрудники ведомства, сейчас же мне нужны баллы от программы. Ну и следует прорекламировать деятельность «Оплота», пусть чиновники готовят вазелин.
Останавливаюсь на жалобе Рамили, обращении матери парня, которого безвинно собираются приговорить к смертной казни, обвинив в убийстве трех девушек — в этом случае заодно и проверим, не маньяк ли он. Третья заявка — вымогательство должностного лица, четвертая — удерживание под стражей невиновного и шантаж полицейских, пятая — жены полицейского, вышвырнувшего ее на улицу и лишившего родительских прав.
Я должен призвать зло к ответу, вот только дадут ли мне за это очки? Вдруг они начисляются только за уголовные преступления, вершимые здесь и сейчас?
Заодно и проверю. Уступив место Лексу, связываюсь с Ра:
— Организуй мне пресс-конференцию, журналисты должны быть от трех-пяти каналов, и в их числе Мариам Линн.
— Как быстро надо? — ответили усталым голосом.
— Срочно. В течение часа справишься?
Следует тяжелый вздох.
— Постараюсь.
В своем кабинете, чтобы не тратить время даром, связываюсь с Эдом через посредников. На парне лица нет, глаза ввалились, он потускнел и осунулся, при виде меня он вяло кивает и изображает улыбку.
— Привет, Эд. Пожелай мне удачи. Если все получится, тебя сегодня вечером освободят.
— Я уж думал, что ты обо мне забыл. Не дают с тобой связаться… Хорошо хоть домой дозвонился.
— Нет, я не забыл о тебе. — Просыпается злость на самого себя — вот он, человек, из-за которого погибла Элисса, его четвертовать мало, а я с ним сюсюкаюсь — но беру себя в руки, ведь Эд такая же жертва, как и Элисса. — Не представляешь, сколько дел… Хотя нет, представляешь. До связи, Эд.
— Погоди, — он поднимается и делает шаг вперед, чтобы казаться ближе. — Я много думал. Спасибо тебе, Леон. Другой решил бы мою судьбу очень быстро, а ты еще и помочь пытаешься.
— Я своих не бросаю. До связи, Эд.