Карфаген 2020. Восхождение (СИ)

Как я понял, у Эйзера проблемы с нефтяными вышками, аборигены устраивают бунты и саботируют их работу, а Гисконы позиционируют себя ка мирный род, не имеющий подконтрольных силовых формирований, и защитить собственность они не могут, потому что военные заняты подавлением бунтов в других горячих точках. Потому мое предложение создать силовой блок Гискон воспринял на ура, у него аж отношение ко мне сменилось с равнодушия на интерес. Так я дам Гискону то, что нужно ему, он — то, что нужно мне.
— Список полномочий должен быть одобрен советом генералов, Эйзер Гискон заверил, что в сложившихся условиях проблем с этим не будет, силовикам нужны единомышленники, и никому в высших эшелонах власти не нравится то, что происходит внизу. Кадровый состав ведомства формирует Леонард Тальпаллис. — Лераттон в упор смотрит на меня. — Но создание ведомства с разветвленной структурой требует материальных вложений и отдельной статьи в бюджете, сегодня состоится внеочередное заседание Совета, где будет обсуждаться внесение поправок в бюджет. Поскольку создание «Опоры» — событие, напрямую влияющее на общество, то для ее лидера выделено место в Совете, во второй ложе. На постоянной основе.
Монотонная речь Лераттона ввергла Надану и Тейна в тоску, они едва подавляли зевоту. Лекс же напрягся, собрался, как хищник перед прыжком, его узкие глаза сияют и распахиваются все шире.
Наконец Лераттон смолкает, окидывает нас взглядом, ожидая вопросов, и я, не веря своим ушам, уточняю:
— Мне выделят место в Совете?
Лераттон кивает.
— Большинство великих родов благодарны тебе за бескровное решение проблемы с бунтами и погромами, и они охотно выслушают твое предложение. Спичрайтер уже подготовил текст, скидываю его тебе на коммуникатор. Второй файл — список полномочий и советы наших аналитиков по внедрению «Опоры» в силовые структуры, кадровая политика и так далее. Обращаю внимание, что отступать от написанного спичрайтерами не рекомендуется: способы управления нижними одни, а у власть имущих цели совсем другие, и, чтобы создание ведомства одобрили, нужно расположить аристо к себе.
Завертелось так завертелось! Не ожидал, что события будут развиваться так стремительно. Значит, завтра буду заниматься организационными вопросами, а сегодня — вращаться в высшем свете, а значит, придется принять облик приличного законопослушного гражданина. И только послезавтра у меня появится возможность свободно перемещаться, и можно будет попробовать встретиться с Элиссой. Если бы ее жизни не угрожал сам Гамилькар Боэтарх, я первым делом вызвал бы девушку сюда, потому что больше всего на свете мне хочется увидеть — ее. Но приходится скрываться.
Боэтарх… А ведь он будет на Совете, и я смогу его изучить, понять, насколько он опасен. Это даже важнее, чем сагитировать пунийцев создать «Опору».
— Когда заседание Совета? — спрашиваю у Лераттона.
— Через три с половиной часа.
— Успеваю. Лекс, скидываю тебе и всем остальным программу развития, подумайте вместе, что с этим можно сделать. Лераттон, огромная просьба: выпишите пропуск журналистке Мариам Линн, третий уровень. Возможно устроить?
— Без труда.
— Отлично, — поднимаюсь. — Лераттон, полировщики ногтей уже ушли? Не хотелось этого делать, но придется.
— Нет, ждут. Пока будет заседание Совета, ваши соратники отправятся в новый дом.
— Хорошо. Напомни, награждение на тиви во сколько?
— В семь вечера.
Окидываю взглядом свою команду.
— Заседание, как я понял, может затянуться? В любом случае — до вечера. Постарайтесь не податься во все тяжкие.
— Ты вообще прям как босс, — восторженно выдыхает Надана. — Такой важный, серьезный!
— Учись, — то ли ворчит, то ли шутит Лекс. — Здесь всем правят лицемерие и хитрость.
— И деньги, — вставая, дополняет Лераттон. — Для простоты общения называйте меня просто — Ра.
Я еще не открывал речь, написанную для Совета, но уже знаю, что там. Что ж, для достижения своей цели побуду лицемерным политиком.
Но главное — не моя речь, а то, что там будет Боэтарх. При одной мысли о нем кулаки сжимаются. Наконец я увижу его вблизи, и мы будем на равных… Или нет? Или он обрел новые способности, и мне опасно с ним встречаться? Взять хотя бы его умение насылать смертельные болезни. Вдруг и со мной так будет, если и останусь живым после выступления, то на следующий день заболею, и смерть моя будет выглядеть естественной.
 
Ни один гамма и ниже не был удостоен чести получить место в Совете, я не имею права отказаться от выступления. Но и не имею права рисковать своей жизнью. Хотя все, что я умею делать отменно — рисковать и выигрывать.
Приходит мысль, как окончательно убедить Гискона в моей правоте, даже если не удастся пережить совещание.
— Лераттон… то есть Ра, можно ли до выступления в Совете пройти полную диагностику организма? Только не спрашивай зачем.
Породистое лицо бастарда Гискона вытягивается.
— Да, можно здесь. Это займет от силы полчаса.
— Тогда сначала это, потом стилисты и все остальное.
Будь что будет. Появись у меня внезапная болезнь, это хоть т не докажет причастность Боэтарха, но просигнализирует, чтобы обратили внимание на то, что многие люди из его окружения умерли внезапной смертью смертью. Уверен, если копнуть в этом направлении, можно найти много интересного.
Скоро станет ясно, насколько и для кого опасен Боэтарх.
  
Глава 5
 
Лицом к лицу
 
Совет располагается на шестой ступни пятого уровня, в самом ее сердце. По просьбе Гискона меня сопровождает Ра — чтобы я не заплутал и нашел свое место. На мне черный кардиган, а под ним — бронежилет, тоже инициатива Гискона.
Поначалу дергаюсь возле каждого сканера — все не могу привыкнуть, что теперь я легализован и меня не разоблачат. Коридоры пустынны, изредка попадаются красивые статные люди в воздушных одеяниях. У каждой женщины королевская осанка и безупречный макияж, практически все подтянуты и моложавы даже в преклонном возрасте.
Останавливаемся возле очередной двери, где с двух сторон стоят охранники-гемоды: физическое развитие 19 у обоих, да это просто звери! Сдаем оружие, затем проходим идентификацию дольше обычного, а я все думаю, обезоружили ли моего врага и будут ли сюрпризы во время моего выступления.
Идем вместе и дальше. Стараюсь не глазеть по сторонам. Несмотря на то, что со мной поработали стилисты, чувствую себя не в своей тарелке. Сканирую идущего впереди широкоплечего мужчину: он бета, идущий впереди него — тоже. Слышал, что в Совет входят выдающиеся беты и гаммы, но их немного. Остальные места занимают пунийцы.
— Сегодня заседание урезанным составом, — напоминает Ра. — Тридцать пунийцев, десять бет — генералы, три гаммы и ты. Плюс суфий — отдельная боевая единица. Расширенные Советы проходят в большом зале, он находится тут неподалеку. — Мы останавливаемся на перекрестке, Ра говорит: — Слева. Нам надо в другую сторону.
Здесь вдоль стен стоят… Я бы назвал их спецназовцами: все пунийцы, у всех физическое развитие не ниже 16 и полный арсенал оружия: от плазмоганов до ножей, которые программа тоже подсвечивает. Шепотом спрашиваю:
— Разоружают всех?
— В том числе пунийцев, — отвечает Ра.
Еще одна дверь отъезжает в сторону, и мы оказываемся наверху трехступенчатого амфитеатра: шесть кресел внизу, двенадцать выше, на третьем ярусе — больше двадцати, четвертый самый широкий, но тут почти все места свободны.
Гискон уже на месте. Рядом с ним — взъерошенный пожилой мужчина с седо-черной бородой и серьгой в ухе, Армадон Филин. Возле каждого кресла — раскладной столик с выдвижными стаканами и напитками на любой вкус, кроме, полагаю, алкогольных. Спиной ко мне повернут Ульпиан Магон, дед моей Элиссы, и Баальбен Барка. Гамилькара Боэтарха среди них пока нет, хотя до начала заседания осталось семь минут.
— Все беты уже на месте, — говорит Ра. — Выбирай любое место в четвертом ряду, осталось много свободных. В большом зале все как сто лет назад: говорящий выезжает к трибуне на монорельсе. Здесь ты полетишь в центр на платформе.