Сводные. Я тебя уничтожу (СИ)
— Поверь. Это для твоего же блага.
— Сказал человек, который обещал меня уничтожить! И я должна тебе верить?
Чалов бросает на меня предостерегающий взгляд и плотно сжимает губы.
— Так чем Арс для меня опасен? — смело смотрю на него, задрав подбородок.
— Сложно объяснить, — немного резко отмахивается он.
— А мне кажется, ты просто сводишь личные счёты с нами обоими.
— Думай что хочешь. Сунешься к Рахманову на маскарад, я буду вынужден принять меры, — Он ждёт, когда мимо пройдёт стайка любопытных старшекурсниц и, видя, что я не продолжаю спор, переводит тему: — Пошли, здесь нам поговорить не дадут.
— Я никуда с тобой не пойду! — Выдёргиваю пальцы из его руки.
— Пригласишь к себе в комнату? — В глазах у Чалова искры, ноздри агрессивно подрагивают.
Мою горячность сметает его иронией. Ну да, меня напрягает вероятность остаться наедине с парнем!
Тем более — с ним.
Яр ведёт меня на крышу. Не знала, что здесь тоже оборудовано что-то вроде зоны отдыха с зелёными островками, диванчиками и несколькими джакузи с прилегающими к ним навесами. Сейчас из-за плохой погоды здесь никого нет, и он быстро утягивает меня под ближайшее укрытие.
Наступает неловкая пауза. Мы стоим друг напротив друга, слушаем дождь. Как в моём кошмаре. Надо поторопить его, но слова словно таят на языке, я громко сглатываю. А ещё эта странная дрожь в руках. В памяти не к месту оживают его выходки и обилие воды заставляет меня нервничать. Я инстинктивно отхожу поближе к дивану, но не сажусь.
Чалов тоже задумчиво смотрит на возвышение с джакузи, потом подходит ко мне впритык. От его парфюма сжимаются лёгкие, а кожу прочёсывают мурашки. Горький, холодный и въедливый как поздняя осень.
— Я прочитал ту страницу, что вырвал из твоего дневника, — засовывая руки в карманы, произносит то, отчего в груди становится тесно и неспокойно.
— Об этом ты хотел поговорить? — усмехаюсь до потери пульса боясь услышать: «Да ващет, я собираюсь просто скинуть тебя с крыши».
Вряд ли он привёл меня сюда, чтоб извиниться.
Вместо ответа, Яр достаёт сложенный вчетверо лист. Затёртые края говорят о том, что содержание уже должно быть заучено наизусть, но он впивается взглядом в текст.
— «Сегодня один из тех паршивых дней, когда хочется забиться в тёмный угол. Знакомство со сводным братом, оказалось полной лажей, и это мягко сказано!». — Яр делает паузу и поднимает на меня свои прозрачные глаза. — В целом реакция предсказуемая. У меня только одно замечание… спишем его на недостаток жизненного опыта. Тебя всего лишь умыли. Чистой водой. Полная лажа — это пойти на вечеринку к Рахманову, где тебя втопчут в грязь так глубоко, что потом не отмоешься. С этим пунктом понятно?
— С чего вдруг такая забота? — Прищуриваюсь скептично. — Соперничество? Зависть?
Чалов не считает нужным ответить. Продолжает читать:
— «Ярослав повёл себя как абсолютный хам. Он был груб и не воспитан, словно никогда не слышал о том, как вести себя с девушкой. Он даже не попытался узнать меня. Зачем? Если можно самоутвердиться и сорвать злость на том, кто слабее и не может дать отпор. Бесчувственное и трусливое животное!»
— И? — С показной бравадой скрещиваю руки на груди. — Опять переведёшь стрелки на Арса?
— У меня один вопрос… Нет, два! — выдыхает он после небольшой паузы. — Почему ты думаешь, что унесёшь ноги целой и невредимой, если я реально решу сорвать на тебе злость? Это было предупреждение. Не путай. И… я не знаю, как вести себя с девушкой⁈ Серьёзно? Ты для меня не девушка, Тая! Ты аномалия, которой тупо не место в моей жизни. Тебя не должно было со мной случиться! Меня трясёт всего рядом с тобой и выворачивает! Неужели, ты не видишь⁈
Он с рыком сжимает лист в кулаке, и на долю секунды мне кажется — врежет. Но он просто отшвыривает бумажный ком в сторону. Вода моментально размывает чернила, а Яр продолжает по памяти, не дожидаясь ответов:
— «Я ожидала, что мы сможем построить хоть какие-то отношения как брат и сестра, но теперь даже не хочу пытаться». Аллилуйя! — выцеживает он, тяжело дыша. — Никогда, слышишь? Никогда я не назову тебя сестрой!
— Что ты делаешь? — В растерянности распахиваю глаза, когда он обхватывает ладонью мой затылок.
— То, что должен, — оскаливается хрипло, впечатывая меня в себя. — То, что уничтожит в тебе такие мысли.
Глава 12
Глава 12
Тая
Дыхание обрывается. Сейчас Яр смотрит на меня так, словно может выкинуть все что угодно. Кажется, стоит мне отвести взгляд, и единственным сдерживающим его фактором останутся мои ладони, зажатые меж нашими телами.
Возмущённый возглас застревает в горле. Впиваюсь пальцами в толстовку, пытаясь оттолкнуть его, но не выходит сдвинуть негодяя ни на сантиметр, потому что Яр сильнее.
А потом я вдруг явственно чувствую чужой выдох, который опаляет мои губы мятной сладостью, и Чалов со стоном надо мной склоняется. Я в полном шоке осознаю, что он действительно меня целует!
Оторопь разносит в пух и прах моё самообладание.
Происходящее дико и неправильно, ведь Яр — последний, к кому я могла бы питать романтические чувства, но, чёрт бы побрал недоумка, его это ни капельки не тормозит, потому что дальше — больше. Его пальцы зарываются мне в волосы и крепко удерживают затылок, не позволяя прекратить это безумие. Иначе его варварский напор не назовёшь!
Яр отстраняется так резко, что вместе с ворвавшимся в лёгкие потоком влажного воздуха меня отталкивает назад.
Он тоже отходит на пару шагов, прячет руки в карманы, будто боится совершить ещё что-нибудь настолько же возмутительное. И догонять его, чтобы влепить пощёчину, не так уж сильно хочется. Для этого нужно сперва подойти. Ну его к чёрту…
— Что с тобой не так? — Ошеломлённо смотрю на него, тщетно пытаясь выровнять дыхание. — Ты думаешь, что можешь просто так меня целовать? Мне даже не приходило в голову, что можно быть настолько гнусным!
Взгляд Чалова сейчас темнее грозового неба, и тем не менее он криво улыбается.
— По-моему, мы напрасно воюем.
С трудом удерживаю непечатный возглас. Мне это не послышалось?
— Спорить не буду. — хмыкаю с преувеличенным безразличием, хотя внутри всё подпрыгивает. Я с ужасом понимаю, что Яр опять что-то задумал. И если стоя лицом к лицу с агрессором примерно понятно, откуда прилетит, то вот такая внезапная уступка намного опасней своей непредсказуемостью.
Чалов снова подходит и кладёт ладони мне на плечи. Его улыбка становится шире, а глаза лукаво прищуриваются.
— Тогда…
— Но извинения приняты, — запнувшись, нервно облизываю губы, которые до сих пор покалывает теплом, как будто я отпила кипятка.
— Я разве говорил об извинениях? — звучит слегка раздражённо, что, в общем-то, совершенно не удивляет. Зато в его исполнении намного больше походит на правду. — Не приписывай мне свои фантазии. Я просто хотел… — Яр глубоко вдыхает и отводит взгляд. — Не надо меня бояться. Я тебе ничего плохого не сделаю.
Ну да.
Ох, стало значительно «понятнее». Это шутка, что ли?
— То есть я должна забыть твои мерзкие выходки и все те гадости, что ты наговорил? — пытаюсь представить, как мы проводим вместе время. Абстрактный дружеский диалог, скорее всего, такой же абсурдный, резкий и совершенно неправдоподобный, Чалов со своим каменным лицом, и доверие, которое… вообще не вписывается в наш конфликт.
— Да, я, кажется, сказал именно это.
— С чего тебе вообще такое в голову пришло? Я поняла, что… — оправившись от шока, набираю побольше воздуха в грудь, чтоб в голосе не задрожала ярость, — твой поцелуй не предполагает родственных отношений.
Мысль о том, что для демонстрации физического превосходства вовсе не обязательно вгрызаться мне в губы, закономерно остаётся всего лишь мыслью.
Чалов сжимает челюсти, буравя меня долгим взглядом. Расшифровать его молчание я даже не берусь.
— Правильно. Сестёр у меня нет. Но ответственность за тебя нести приходится. Что ты носом крутишь? Что тебе снова не нравится⁈ — выцеживает он наконец, с каждым словом агрессивно повышая тон. Вроде и ответ, но не на тот вопрос, что я задавала. А на фоне привычного негатива вовсе звучит как бред.