Антигерой Антилюдей (СИ)
Видимо, папашка действительно любит свою дочурку, раз он так о ней отзывается.
— Единственное, о чём я жалею — это то, что она женщина… При всём своём нежелании, однажды мне придётся выдать её за какого-то урода, и с того момента она перестанет быть нашим ангелом. Зубы кровью наливаются…
Впервые я видел, как Свейн открыто говорит о своей любви к кому-то. Видимо, алкоголь делает своё дело… Даже он становится человечным.
— В целом… Я бы хотел годам к тридцати, если получится, уйти от всех кровавых дел и зажить как обычный человек…
— Хех… Знаешь, я не думаю, что это возможно в нашем регионе.
— Тогда, я должен сделать этот регион безопаснее. — неожиданно, хорошая мысль возникла в моей голове во время этих пьяных попизделок. — Не знаю, почему все тут так ненавидят друг друга, но, если твой план с превращением меня в источник страха для всех них сработает… Сможем ли мы жить спокойно?
Всадник Войны. Мне нужно достигнуть его уровня, чтобы всё княжество воспринимало нашу семью всерьёз.
— Возможно, возможно… Годрик, я же не просто хочу их убить… Вернее, я, конечно, жажду крови этих уголовников, но, дело в том, что… Без этого не обойтись. Кровь всегда будет литься до тех пор, пока все не склонятся перед сильнейшим. И хоть Лендрисы сильны… но ты можешь стать сильнее. Ты и Говард — это те, кто могут изменить баланс сил этого региона.
Его начало действительно сильно пробирать… Я лишь кивал его словам, пока он медленно зависал над столом, а затем, положив руку на стол, задремал, говоря о том, что именно нам нужно.
Нам нужна сила. Это то, во что он верит.
— Родрик умён, но ему не хватает жестокости. Я провалился как его отец, я дал ему слишком много свободы и позволил проникнуться столичными идеями. Но, я же не могу просто взять и отказаться от него…
Он не верит в то, что с местными можно договориться. Он просто не верит никому из них, и ненавидит их за всё сделанное в прошлом.
— Элен такая дура… Её ненависть к тебе и Говарду омерзительна, и я не знаю, что я сделал не так… Что в вас неправильного?
Что за прошлое у нашей семьи… Я не знаю, но мне впервые за долгое время стало интересно, кто такой Свейн и в каких условиях такая кровожадная личность могла появиться.
Ведь постепенно, у меня начало рождаться понимание — он не жестокий психопат.
В его разговорах о семье я чувствовал некую теплоту…
А, быть может, меня просто тоже уже пробрало, раз я так серьёзно задумался о его чувствах… Доковыляв до своей комнаты, я быстро сбросил с себя всю лишнюю одежду, и, завалившись в постель, забыл всё лишнее.
— Выкладывайтесь на полную, молодой господин. Временами мне кажется, что вы жалеете меня.
Неожиданное заявление Эда не прошло мимо меня. Я выложился на полную и… победил. А затем ещё раз победил. И ещё раз. И ещё… А потом тренировки остановились.
Прошло несколько дней, и наши тренировки с мечом серьёзно изменились.
Вместо деревянного клинка, я держал в руках стальной клинок… И Эд напротив меня также сжимал настоящее оружие, способное убить.
Тренировки вышли на новый уровень…
— А-а… — лёжа в снегу с выпущёнными кишками, я рыдал и орал от боли.
Наступив на мою правую руку, Эд влил нечто мне в рот, а затем… боль начала стихать. Что-то, что я ещё никогда не пробовал… Тошнотворное, но безумно приятное…
Когда пелена боли пропала с глаз, я видел кровоточащую ладонь Эда прямо над моим ртом…
— «Нет ничего столь же питательного для народа крови, как плоть собратьев. Но попробовавший кровь своих прародителей познает кару богов, перестав существовать и в мире мёртвых, и в мире живых…» — Эд цитировал незнакомый мне текст, а затем, убрав ногу с моей руки, сказал, — обычно кровожоры не делятся своей кровью с другими кровожорами. Но в экстренных ситуациях это может спасти жизнь. Идите, долечите раны кровью, а затем мы продолжим.
— Эд, может вернёмся на деревянные мечи?
— Нет, категорически нет. Вы развиваетесь быстро, и мы не должны тормозить этот процесс такими глупостями. Подобные раны вас не убьют, а тренировка с настоящим клинком — это то, чего вам явно не хватает.
Не хочу снова чувствовать, как меня режут. Когда пиздят ещё ладно, потихоньку привык, но вот к подобному виду…
Поднявшись, я увидел огромные кровавые полосы на снегу, почти по всему нашему двору. От вида этого к глотке подошла рвота… Меня натурально выпотрошили… Пиздец.
— Не бойтесь ранить меня, молодой господин… Думайте об этом как о настоящем бою. Ведь если вы ошибётесь, то ваша жизнь будет взаправду окончена.
Стиснув зубы, я подошёл к служанке, которая как раз вовремя принесла бутыль с кровью. Сделав несколько глотков, я развернулся на Эдварда…
— Да я за себя боюсь…
— За свою жизнь вам точно не стоит волноваться. Не на вашем текущем уровне… Итак… Если готовы, то идите в круг.
Покрепче перехватив меч, а затем расслабив хват, я начал очередной раунд этой мясорубки.
…
…
…
— Скорее всего, меня теперь долгое время не будет.
Подойдя к камере Натаррис, я рассказал о поездке в другой город, которая мне предстоит.
Стоит сказать, что её условия на данный момент более чем комфортные, и даже имеется много приятных мелочей, вроде уголка, завешанного шторками и к которому подаётся горячая вода.
Думаю, она выглядит вполне ухоженно для той, кто уже два месяца находится в заточении. В домашнем халатике, лежит и читает книги, которые ей приносят слуги по её же просьбе.
Удобно, блять, устроилась. Мне бы такой плен.
— … — проигнорировав мой рассказ, она перелистнула страницу.
— Понял. Раз тебе не интересно, то не буду докучать… — сказав это, я уже направился к выходу, когда, сквозь гул труб, расслышал:
— Сдохни там, урод.
… Не в силах найти у себя слова, я застыл в одном положении.
— Эй… По-моему, ты до сих пор не уловила своё положение.
Я медленно повернулся и побрёл в сторону камеры.
— Ты жива, потому что я хочу, чтобы ты жила. Твоя семья жива, потому что я хочу, чтобы они жили. Я так много одолжений сделал тебе из-за того, что мы друзья, а ты вот так ко мне относишься… Эй, Наташа. Ты в край охуела?
— А? — она непонимающе посмотрела на меня.
— Наташ. Кого ты хотела бы видеть в живых. Своих старших или младших братьев? Выбирай…
Подтащив стул, я сел перед решёткой в её камеру.
— О чём ты говоришь? — она впервые за время разговора обратила на меня внимание и поднялась с кровати.
Это на-удивление приятно. Когда твой собеседник с тобой говорит.
— Ну, твои младшие или старшие братья. Решай, кто умрут, а кто останутся в живых… Ты допизделась. Слышал, кстати, что семью возглавил твой старший брат… Будет неудобно, если и он умрёт.
— Пожалуйста, прости, я… Я сглупила.
— О, да. Ты сглупила. Уже огромное количество раз. Что я не прихожу к тебе, то на меня смотрят как на говно и помимо хмыканья я ничего не слышу. Раз уж ты бесстрашная, то и выбрать, кто из твоих братьев умрёт, тебе будет несложно, да?
— Нет, прости… Пожалуйста, давай за…
— А ты не охуела спорить с моим решением? Такими темпами я могу и вообще забрать у тебя возможность что-то решать…
— Нет, я не… Годрик, пожа… — паника, она наконец-то запаниковала и поддалась мне. Наконец-то она готова общаться.
— Старшие или младшие? Кто умрёт?
— Годрик, прош… — около уголков её глаз появились слёзы.
— Старшие или младшие?
— Я не… я не… я… — она едва не начала захлёбываться, начиная рыдать.
— Спрашиваю последний раз.
Я что было мочи въебал по решётке, вызвав грохот, проревевший на всё помещение и отдавшийся даже у меня в ушах.
Мой голос звучал как-то неправильно.
— Кого. Ты. Убьёшь?
Она разрыдалась, смотря на меня как на чудовище… Замечательно. Этого мне хватит.
— Что, тяжело выбирать между близкими? Да… Знакомься с моими чувствами, сука.
Я чувствовал, как жажда её страха во мне лишь разрасталась. Если я не могу получить от неё никаких эмоций помимо страха, то я буду доволен им… Так я думал, пока ещё раз не взглянул на её заплаканное лицо.