Серая Женщина
Итак, я отправился в Лондон. Не давая себе отдыха, ехал долгими летними днями и чудесными летними ночами. Сразу же по прибытии в столицу я поведал дяде всю историю от начала до конца, хотя в суете огромного города мистический ужас утратил остроту и трудно было вообразить, что дядюшка поверит в рассказ о страшном призраке, который я собственными глазами увидел за спиной Люси на пустынном болоте. Однако мудрый родственник прожил на свете много лет и успел узнать о самых невероятных событиях. Среди множества таинственных семейных историй ему довелось слышать о случаях, когда невинные люди становились жертвами злых духов, еще более страшных, чем тот, который овладел Люси, поскольку, как он заключил из моего рассказа, двойник не обрел над ней власти: чистая добродетельная душа осталась в стороне от злостного призрачного воздействия. Судя по всему, решил дядюшка, порочное существо попыталось внушить Люси непотребные мысли и спровоцировать непотребные поступки, но в своей чистой девственности она осталась вдалеке от любых дурных проявлений. Зло не затронуло невинной души, хотя, к горькому сожалению, отдалило девушку от общения и лишило любви. С энергией, более свойственной молодому человеку двадцати шести лет, а не умудренному сединами шестидесятилетнему господину, дядя погрузился в сложнейшую историю. Прежде всего он взялся выяснить происхождение Люси, для чего решил встретиться с мистером Гисборном и получить законные доказательства прямого родства молодой леди с Фицджеральдами из Килдуна, а затем постараться собственными ушами услышать все доступные сведения о действии проклятия и о том, предпринимались ли попытки, и какие, по изгнанию злого духа. Он рассказал мне о случаях, когда в результате молитвы и долгого поста порочный самозванец с воплями и причитаниями покидал захваченное тело; поведал о недавних странных событиях в Новой Англии; упомянул о произведении мистера Дефо [30], где изложен ряд способов усмирения призраков и возвращения их туда, откуда они явились, и, наконец, осудил жестокие способы принуждения ведьм снять проклятие. Слушать рассказы о пытках и сожжениях было выше моих сил, и я заявил, что Бриджет вовсе не зловредная ведьма, а измученная страданиями одинокая женщина. Более того: Люси – ее ближайшая родственница, поэтому, пытая огнем или водой бабушку, мы тем самым замучим – возможно, до смерти – внучку, которую стремимся спасти.
После глубокого размышления дядя пришел к выводу, что в последнем умозаключении я прав. Во всяком случае, пытки не должны иметь место до тех пор, пока не будут испробованы все остальные способы избавления. Он согласился на мое предложение самому поехать к Бриджет и все ей рассказать.
В результате я снова поселился в придорожной гостинице возле Колдхолма. Явился туда поздним вечером и за ужином спросил хозяина, что слышно о Бриджет Фицджеральд. Тот ответил, что много лет она вела одинокую и дикую жизнь, а тех, кто оказывался рядом, отпугивала жестокими словами и враждебной манерой. Жители деревни так ее боялись, что беспрекословно исполняли все повеления. Если угождали, их ожидало процветание, а если, напротив, ослушивались приказаний или игнорировали заветы, то непременно переживали неудачи и даже несчастья. Бриджет Фицджеральд вселяла в души не столько ненависть, сколько безотчетный страх.
Утром я отправился к ней. Бриджет Фицджеральд приняла меня на поляне возле хижины с мрачным величием лишенной трона королевы. В лице я прочитал узнавание и даже заметил тень приветливости, но пока не изложил суть своего появления, хозяйка сохраняла каменную неподвижность.
– У меня есть известия о вашей дочери, – начал я, решив сразу обратиться к глубочайшему чувству и не пожалеть красок. – Она мертва!
Суровая фигура слегка вздрогнула, но рука нашла опору в дверном косяке.
– Сама знаю, что мертва, – тихо, почти беззвучно произнесла Бриджет и, на миг умолкнув, добавила: – Слезы высохли уже много лет назад. Так расскажите же о ней, молодой человек.
– Не сейчас, – ответил я, ощущая странную силу в противостоянии той, перед кем в глубине души испытывал ужас.
– Когда-то у вас была собачка, – продолжил я, и эти слова вызвали более активное проявление чувств, чем известие о смерти дочери.
Бриджет подхватила:
– Да, была! Ее собачка. Последнее, что осталось от моей Мери. Несчастное животное жестоко, бессмысленно пристрелили. Бедный Миньон умер у меня на руках. А совершивший преступление негодяй раскаивается по сей день, потому что кровь невинного бессловесного создания проклятием легла на самого дорогого ему человека.
Зрачки ее расширились, словно она впала в транс и увидела проклятие в действии.
– О, женщина! – воскликнул я горячо. – Но ведь этот проклятый, самый дорогой его сердцу человек не кто иной, как ребенок вашей умершей дочери!
Бриджет посмотрела на меня с энергией и страстью, стремясь понять, говорю ли я правду. А спустя миг без единого слова с устрашающей горячностью бросилась на землю и конвульсивно вцепилась в невинные маргаритки.
– Моя плоть и кровь! Значит, это тебя я прокляла! Неужели несешь на себе проклятие?
Лежа в агонии, она продолжала стенать, а я замер в ужасе от воздействия своих слов. Бриджет не слушала моих обрывочных фраз, не задавала вопросов, довольствуясь моим удрученным видом, красноречиво подтверждавшим сказанное. Я начал бояться, что от потрясения она умрет, и тогда Люси навсегда останется во власти колдовских чар.
И в этот миг я увидел, как Люси идет к хижине по лесной тропинке. Как всегда, рядом шагала мистрис Кларк. То, что это она, я понял по охватившему меня ощущению блаженного покоя, в то время как глубокие серые глаза смотрели на меня с радостным удивлением. При виде неподвижно распростертой на полу старухи взгляд наполнился нежной жалостью. Люси подошла и попыталась ее поднять, а осознав, что не в силах этого сделать, села на траву, положила голову Бриджет себе на колени и принялась бережно поправлять выбившиеся из-под чепца седые пряди.
– Помоги ей Господь! – пробормотала Люси. – Как же страдает моя бабушка!
По ее просьбе мы с мистрис Кларк отправились за водой, а когда вернулись, Бриджет уже пришла в себя и, стоя на коленях перед внучкой, неотрывно смотрела в прекрасное лицо с таким выражением, словно созерцание возвращало здоровье и душевный мир. Слабый румянец на щеках Люси сообщил, что она заметила наше возвращение. Во всем остальном она выглядела так, как будто сознавала свое целительное воздействие на склонившуюся перед ней фигуру и не собиралась отводить любящих глаз от морщинистого, измученного страданиями лица.
Внезапно, в мгновение ока, совсем близко за спиной Люси появился призрак – устрашающе похожий на нее внешне, но стоявший на коленях в издевательском подражании молитвенно сложившей ладони Бриджет. Мистрис Кларк в страхе вскрикнула. Бриджет медленно поднялась, шумно, со свистом втянула воздух и стремительно бросилась вперед, однако, подобно мне, схватила лишь пригоршню пустоты. Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, но Бриджет продолжала смотреть вдаль, словно провожая его взглядом. Люси сидела неподвижно – бледная, дрожащая, слабая. Думаю, если бы я не поддержал, она упала бы в обморок. Пока я был занят ею, Бриджет, ни слова не говоря, вошла в хижину и заперлась, оставив нас на улице.
Теперь предстояло сосредоточить усилия на возвращении Люси в тот дом, где она провела ночь. Мистрис Кларк рассказала, что, не получив от меня письма (видимо, почта замешкалась), встревожилась и уговорила подопечную отправиться на поиски бабушки. Конечно, она ни словом не обмолвилась о жуткой репутации Бриджет и подозрениях о разрушительном влиянии на судьбу несчастной невинной девушки, но в то же время понадеялась на способное снять заклятие мистическое возбуждение крови. Накануне вечером мистрис Кларк и ее воспитанница прибыли на деревенский постоялый двор неподалеку от Колдхолма, но не тем путем, которым приехал я. И вот только что состоялась первая встреча бабушки с внучкой.