Капитаны судьбы (СИ)

И про дюраль, он же — дюралюминий, припомнил. Как и состав одного из первых таких сплавов, но главное — технологию. Там ведь главная хитрость не в составе сплава, а в эффекте старения. Только что изготовленный дюраль мягок, легко обрабатывается, но если дать ему состариться, буквально несколько суток полежать… Или за часы состарить искусственно, то он становится в разы прочнее. Вот я этот эффект проверил, а потом натравил на дальнейшую работу Байкова и Андрея Горобца. У парня после успеха с получением вольфрамовой нити большая склонность к работе с металлами возникла. Причём именно такая — на грани химии. Так что будет у нас скоро свой патент на дюраль. Я, чтобы не множить сущностей и не путаться, предложил такое название. Обосновав тем, что от французского слова dur, то есть «твёрдый» и от «алюминия».
И ещё про Ярегское месторождение нефти. Нам рассказывали, что оно на реке Ярега. И что именно там нашли первое в Коми месторождение нефти. Тоже уникальное. Нет, без шуток. Во-первых, оно в Коми — самое неглубокое. Единственное, до которого сегодняшние бурильные установки могли достать. А во-вторых, там нашли какие-то уникальные молекулы, нигде больше нет. И из-за них смазки из нефти этого месторождения очень высоко ценятся. Даже в XXI веке Штаты закупали именно такую нефть на эти самые супер-пупер смазки. А той реки Ярега — всего двадцать вёрст, даже меньше.
А нефть мне ОЧЕНЬ нужна. Так что я этим летом туда поисковые партии направил. Пусть бурят и ищут. Шунгит что-то жутко хреново горит. Нет, гореть — горит. Но котлы зашлаковывает просто страшно! Впрочем, я про шунгит и другое вспомнил. Так что попробуем ему иное применение найти. Более ценное.
И вот как раз по поводу шунгитового рудника я и припомнил, что в 1901–1903 годах акции владельцев сильно обесценились из-за экономического кризиса. Кстати, я рассчитывал, что и в этой реальности смогу прикупить у них акций по-дешёвке.
— Вы пришли попугать нас? — кокетливо спросила Натали. — Где же обещанный подарок?
— Так вы понимали? А за счёт чего же собираетесь выкрутиться?
— Продадим часть акций. Рудника, металлургического завода, завода по удобрениям! — спокойно ответил я. — Да, продадим по низкой цене, из-за кризиса, но лучше потерять часть, чем целое.
— Есть идея лучше! Смотрите! У вас есть две ГЭС, первый ток с Беломорской будет уже в июле, а осенью следующего года будут работать уже все три агрегата. Маткожненская у вас отстаёт примерно на год, так?
Мы с Натали переглянулись.
— Дорогая, тебе не кажется, что эти одесситы над нами издеваются?
— Ша, спокойно! — выставил Марк руки ладонями вперёд. — Я уже подошёл к сути вопроса! Смотрите, эти две ГЭС обойдутся вам в двадцать миллионов рублей. А электричества они будут давать почти полмиллиарда киловатт-часов. Умножаем на пять копеек, получаем двадцать пять миллионов рублей.
— Нет, — не согласился я. — пять копеек это цена для конечного потребителя. С потерями и услугами сетей по передаче. А сами ГЭС, что называется, «с шин», продадут в год миллионов на пятнадцать рублей в среднем.
— Всё равно хорошо! Получается окупаемость меньше двух лет!
— Если бы! — фыркнула моя жена. — Добавьте сюда пару лет на проектирование и согласование, потом три-четыре года, пока она строится и выходит на мощность, да ещё учтите набежавшие за это время проценты…
— Реальная окупаемость около десяти лет, — подтвердил я. — Плюс-минус два года. А это уже не так сладко. Поэтому инвесторы и не бегут в строительство ГЭС.
— Во-от! — торжествующе сказал Вальдранд. — я так и говорил дяде!
И он довольно рассмеялся, но не был поддержан даже Рабиновичем. Так что Марк моментально опомнился и торопливо продолжил:
— С точки зрения реального производства — вы абсолютно правы! Но мы же говорим о финансах! — он с важным видом поднял указательный палец к потолку. В исполнении девятнадцатилетнего щуплого носатого паренька это смотрелось уморительно. — А финансы — это алхимия!
— Хорошо звучит! — задумчиво пробормотала Наталья Дмитриевна. — «Алхимия финансов»! Когда буду писать учебник по менеджменту, обязательно включу такую главу!
 
— Натуральная алхимия. Может превращать недорогой свинец в золото! Вот смотрите, ваши ГЭС оформлены как акционерное общество. Миллион акций по двадцать рублей каждая. А теперь представьте, что сорок девять процентов этих акций мы сделаем привилегированными[4]. Такие акции по почти всем вопросам не имеют права голоса, но зато — им гарантирован их доход. Даже если год будет маловодным, а электричество упадёт в цене, все равно владельцу каждой привилегированной акции заплатят пятнадцать рублей, то есть, на выплаты дивидендов по привилегированным акциям пустим половину выручки.
— Это можно! — сказал я. — Да и деньги заплатить найдутся. Все равно это средний доход. В один год мы, как владельцы оставшихся акций, получим поменьше, чем эти, «привилегированные», в другой — больше, но нам все равно на покрытие эксплуатационных затрат останется.
— А в чём цель этого фокуса? — не поняла Наталья. — Ведь от этого возврат займов сильно растянется?
— С точки зрения европейских рантье ваши «привилегированные акции» станут «вечной рентой», той самой, за которой они сейчас просто гоняются[5]!
— «Вечную ренту» передают по наследству, в ней же часто исчисляют приданное! — заворожённо произнесла моя жена. Кажется, в отличие от меня, она уже поняла идею. И восхитилась.
— Почти семь с половиной миллионов рублей в год «вечной ренты». Формула стоимости «вечной ренты» простая. Берёшь сумму и делишь на принятую доходность, — намеренно равнодушным голосом сказал Рабинович.
— То есть, если выставить эти акции на рынки Франции или Бельгии, где доходность от четырёх до пяти процентов в год, продать эти акции можно… — тут и до меня дошло, аж голос просел!
— От ста пятидесяти до двухсот двадцати пяти миллионов рублей! — весело сказал Марк. — Я же говорю, настоящая алхимия! Вы моментально окупите все расходы на строительство, получите солидную прибыль, но при этом ещё и останетесь основными владельцами предприятия.
— Ни… шиша себе! — пробормотал я. — И зачем только я пошёл в химики? Алхимия, оказывается, куда доходнее!
— Андеррайтинг, то есть подготовка акций к размещению и само размещение обычно стоит десятую часть!- проинформировал Рабинович.
— А муж говорил, что вы себе подарок тоже попросите! — колокольчиком рассмеялась Натали. — Ничего, поторгуемся и договоримся!
* * *
Примечания и сноски к главе 1:
[1] Здесь и далее названия глав взяты из мюзикла «Норд-Ост».
[2] Подробнее эта история изложена в романах «Американец», «Американец. Путь на Север» и «Американец. Хозяин Севера».
[3] Воронцов перепутал Ловозеро с Лувозером. В результате совершенно случайно «прикупил» права на разработку Костомукшского месторождения. Подробнее читайте в романе «Американец. Хозяин Севера».
[4] В настоящее время привилегированные акции не могут составлять более 25% уставного капитала, но в те времена такого ограничения не было.
[5] Рантье — человек, который живет на доходы с вложенного капитала, не занимаясь бизнесом и не работая. Во второй половине XIX века и в первой трети XX века количество рантье могло в развитых странах колебаться от четверти до половины среднего класса.
К описываемому времени «вечная рента» при которой не надо даже думать, а можно просто жить по деньгам, вложенным еще дедом или прадедом" начала уменьшаться в доле, за ней начали гоняться. В фильмах и книгах о том времени часто говорят «у него столько—то фунтов ренты в год». Это не стоимость ренты, она меняется, а объем ежегодно получаемых по ней выплат.
  
Глава 2
 
Из мемуаров Воронцова-Американца
'… В конечном итоге продажа пакета привилегированных акций в Европе принесла нам чуть менее двухсот миллионов рублей. За вычетом услуг Рабиновича и Вальдранда, взяток, расходов на рекламу (весьма немалых, кстати) и тому подобного. После этого строительство станций пошло куда веселее. Мы начали одновременно строить не три ГЭС, а все шесть. Продолжали строить Беломорскую, Маткожненскую и Ондскую ГЭС и начали строительство Юшкозёрской, Выгостровской и Кондопожской.