Истинная моего брата (СИ)

Мне хотелось взять и растерзать его, но я продолжала сидеть в машине, потому что рядом со мной были мои дети. Если бы не они, то я бы давно разобралась с этой хернёй… Зачем меня вообще чёрт дёрнул куда-то ехать? Можно было, в конце концов, просто врача вызвать или перенести на “потом” приём…
Но откуда я могла знать, что у моего собственного отца совсем мозги уже отшибло?
Мама, которая с каждым шагов всё больше и больше отстранилась от отца, даже не пыталась изображать благодушие. Ей не нравилось насилие, хотя она была вполне на него способна.
И вот, они оказались совсем близко у машины, как раз у выбитой Николаем Георгиевичем двери. Отец сел на водительское сидение и повернулся так, чтобы видеть меня.
— Здравствуй, дочь, — улыбнулся ещё шире он. — Как дела?
Я старалась сохранять спокойствие и сидеть таким образом, чтобы в случае чего суметь защитить детей от этого безумца.
Мама осталась стоять снаружи. Она лишь иногда поглядывала в мою сторону, но тут же отводила глаза, стоило мне взглянуть на неё. Радовало то, что ей хотя бы немного стыдно.
— Зачем ты всё это делаешь? — прошептала я, посмотрев на отца. Он нахмурился и поджал губы, отворачиваясь. Я, что ли, н ашею ему кинуться должна была? Ему прошлой нашей встречи не хватило?
— Ты такая дурочка, — он усмехнулся, будто бы с тоской. — Я тебе лучшего желаю.
И тут я не выдержала:
— Ты желаешь мне лучшего, пытаясь при помощи своих прихвостней убить дедушку собственных внуков? Сомнительное “лучшее”, знаешь ли!
Отец скривился.
— Это, — он поморщившись указал на люльки с детьми, — Мне не внуки!
Снаружи никак не утихал шум. Слышались даже пара выстрелов, но сразу же после них альфа возвещал округу яростным рыком. Он боролся… Надеюсь, он сможет выстоять.
— Тогда, и я тебе не дочь! — воскликнула я. — Что тебе от меня надо, а? Ты же нашёл себе “братьев по разуму”! Вот им иди и рассказывай, какие альфы нехорошие.
Этот… не знаю как его назвать, вздохнул.
— Ева, дочка, одумайся, — он будто бы молил меня. — Мы избавимся от твоих ошибок, ты найдёшь себе мужа человека или, хрен с ним, оборотня… И будут у тебя нормальные дети, а не монстры в пелёнках…
Я не сразу поняла смысл его слов. А когда до меня дошло, то я едва не задохнулась.
— Да ты ебанулся в край! Я тебя прикончу сейчас, ты это вообще понимаешь?!
Я уже и правда поднималась с сидения, насколько это было вообще возможно, надвигаясь на отца. На руках у меня ногти превратились в когти, во рту выросли клыки, а мышцы были готовы напрягаться до предела в тот момент, когда я буду сворачивать ему шею. Он не посмеет тронуть моих детей!..
Но, в тот момент, когда я почти добралась до отползающего отца, у меня его вырвали прямо из-под носа. Я хотела было разъярённо рыкнуть, но замерла на месте, подняв взгляд.
Отца за шею в воздухе одной рукой держала мама, а второй лапой она вспарывала ему живот и грудную клетку. Папаша издал пару гортанных стонов и отрубился, а мама откинула его в сторону, возвращая рукам первозданный вид.
Она выглядела растерянной, смотрела себе под ноги плавающим взглядом. А затем вдруг перевела взгляд на моё лицо в глаза и сбивчиво заговорила:
— Он говорил, что мы заберём тебя и деток… Воспитывать будем правильно… Я бы никогда… Я бы его ещё тогда…
Не знаю, насколько сильно она травмировала отца, но сама, похоже, решила, что его убила. Вот только я слышала его пульс, и понимала, что рано или поздно он очнётся…
Нашу семейную драму заметили некоторые из тех, кто вполне успешно пытались разобраться с альфой, но кинулись защищать своего предводителя не они сами, а вызванная, видимо, подмога из-за ближайших кустов.
Пятеро полукровок надвигались на нас с мамой, собираясь, кажется, покромсать нас в фарш.
Но я была совершенно с этим не согласна. Мама всё ещё была растеряна, но, кажется, готова была меланхолично пришибить парочку безипостасных товарищей. А ещё я надеялась, что Кирилл всё-таки получил моё сообщение и, главное, понял его.
Потому что без него нам точно не выбраться отсюда живыми. Николай Георгиевич как-то ещё держится, но на его белой шкуре уже почти не осталось именно белых участков, весь он был покрыт кровью. Надеюсь, не только своей.
— Людмила Петровна! — воскликнул один из полукровок, надвигающихся на нас, — Что вы творите?!
Мы уже обошли машину и встали так, чтобы к машине можно было подобраться только одолев нас самих. Дети не плакали… и, надеюсь, с ними всё в порядке, потому что это странно.
На выпад полукровки мама ответила, выпустив когти. Она была настроена решительно, и мне вдруг стало стыдно за свои мысли о ненависти к ней. Но потом мне пришлось и самой “показывать зубки” новым знакомым, так что, мысли из головы испарились.
Преимущество было, конечно, на их стороне, но если мама пыталась как можно быстрее “ушатать” противника, что у неё почти что получалось, то я тянула время. Мне почему-то казалось, что Кирилл вот-вот появится здесь.
В любом случае, никто из шестнадцати прихвостней отца сейчас не мог пробраться к машине, где находились дети.
Парень, телосложением напоминающий шкаф, кинулся на меня со всей дури, но я почти успела уйти от удара, воспользовавшись тем, что я более юркая. Но сейчас на меня нападали сразу трое, двое пытались побороть маму, но она почти уже справилась с ними и вот-вот отвлечёт кого-нибудь на себя…
Вот только до этого “вот-вот” дожить ещё надо.
Кто-то из моих противников располосовал мою спину, прямо сквозь куртку, и я почувствовала достаточно сильную боль. Воспользовавшись моей растерянностью, полукровки накинулись на меня разом, втроём, но двоих тут же оттащила подоспевшая мама, а с третьим я кое-как разобралась сама… Кажется, парень теперь не досчитается глаза.
Но верх мы взяли ненадолго, полукровки быстро озверели, а мы выдохлись. Николай Георгиевич тоже уже сдавал позиции, хотя большинство из тех, кто на него напали, уже были раскиданы по дороге.
И тут мы все замерли, потому что послышался звук подъезжающей машины. И я ещё издалека поняла, что это Кирилл, поэтому с радостным кличем зубами вцепилась в щёку бугая, который собирался сломать мне рёбра. Я ему вырвала часть щеки, после чего сломала руку и отбежала в сторону. Полукровка взвыл, потому что болевой порог, похоже, был его слабым местом.
Гнал Кирилл быстро, начал притормаживать только в тот момент, когда подъехал ближе ко всей нашей частной компании. И тут большинство папашиных “друзей” решили самоустраниться, повалив в лес. Большинство из них оставляли за собой кровавые следы.
Самые смелые, то есть двое “наших” и пятеро из тех, кто нападал на отца Кирилла, решили “пободаться” с молодым альфой, но тот не стал даже обращаться: выпрыгнул из машины и сразу же уложил двоих, после чего ещё с двумя разобрался, а остальные всё-таки приняли самое верное решение, сверкнув пятками в дали.
Как только никого, кроме нас и полуживых тех на дороге не осталось, Кирилл бросился к отцу, накрывая его теперь уже человеческое тело собственной курткой.
Николай Георгиевич кашлял кровью и вообще выглядел очень и очень замученным… Не то слово, но как сказать иначе, не знаю.
Сразу же после этого он кинулся ко мне и молча прижал к себе. Затем отдышался и сказал:
— Сейчас скорая из клиники приедет и группа захвата… Тоже специализированная.
Я кивнула, а затем отстранилась, чтобы посмотреть, в порядке ли мама. Но она уже отошла в сторону, стоя за машиной… И пиная тушку отца. Подойдя к ней, я спросила:
— Что ты делаешь?
— К детям подобраться пытался, — ответила она и ещё раз от души пнула отца в живот.
Кажется, брак моих родителей в данный момент официально можно считать неудачным. Ха-ха.
Кирилл с любопытством наблюдал за разворачивающейся сценой, а я только пожала плечами и полезла в машину, где на заднем сиденье совершенно спокойно спали дети… Я даже забеспокоилась, но, тщательно их обнюхав, поняла, что они ещё даже в туалет не сходили, вот и спят себе спокойно.