Битва полов (ЛП)

Как раз перед тем, как начинаю отходить, она поднимает взгляд. Черты ее лица остаются бесстрастными. Она просто рассматривает меня, будто пытается решить, хмуриться или просто игнорировать меня.
— Можно войти? — Одними губами я указываю на дверь.
Она отрицательно качает головой и возвращается к бумагам.
К. Черту. Все. Это.
Я вхожу в ее кабинет, закрывая за собой дверь.
— Я же сказала «нет», — говорит она, кладя бумаги на стол.
— Вообще-то, ты была не против. Ты просила меня зайти, а я не зашел, потому что боялся, что утром ты пожалеешь об этом.
— И ты был прав, — огрызается она. — Я пожалела.
Глядя в потолок, вздыхаю. В этом вздохе столько разочарования, которое я сдерживал все выходные.
— Я не знаю, что тебе на это ответить.
— Не думаю, что ты должен что-то говорить. Хочу поблагодарить тебя за то, что ты подвез меня домой прошлой ночью. Это было очень мило с твоей стороны.
— Если честно, я не так все планировал.
— Тогда зачем ты это сделал, Карвер? Ради чего? — вздыхает она. — Через несколько дней вся эта канитель закончится, и один из нас останется здесь, а другой - нет.
— Ты уйдешь, когда я займу должность генерального директора?
— Иди к черту, — бросает она с вызовом, поднимаясь.
Вместо того, чтобы уйти, я иду дальше.
— Послушай, мне жаль. Я не пытаюсь сделать все это более…
— Неловким?
— Ты правда так думаешь?
— Конечно, я думаю, что это жутко неловко, — протестует она. — По какой-то причине ты появляешься в баре, где я нахожусь со своей подругой, и в конечном итоге помогаешь добраться домой. Хоть это все по-джентльменски с твоей стороны, это, опять же, немного неловко.
— Тебе нечего стыдиться.
— Серьезно?
— Да, абсолютно, черт возьми, — говорю я, глядя на нее как на сумасшедшую. — Я должен был встретиться с Шеплером в баре, если тебе интересно. Встреча сорвалась. Но когда я увидел тебя там, не смог уйти, не поговорив с тобой. Это была случайность.
Она закатывает глаза.
— Подожди, — говорю я, выставляя руки перед собой. — Ты только что сказала: «неловко».
— Что?
— Ты сказала, что это «жутко неловко».
— И?
Все начинает сходиться. Она вздергивает подбородок, когда я начинаю проводить параллели между ситуациями, произошедшими за десятилетие.
— Просто забудь об этом, — тихо говорит она, беря ручку. — Нам обоим нужно подготовиться к презентации.
— Эмити, выслушай…
— Нет.
— Я все равно скажу то, что должен, а ты либо слушай, либо нет.
— Хочешь, чтобы я вызвала охрану?
— Валяй, — смеюсь я. — Ты забыла, кто президент этой компании?
— Я ненавижу тебя, — выплевывает она.
— Хоть я прекрасно понимаю, что ты говоришь это абсолютно серьезно, также прекрасно понимаю, что ты в это не веришь.
Она обходит свой стол с ручкой в руке. Затем тычет концом в центр моей груди.
— Ты самый высокомерный, эгоцентричный, самовлюбленный…
— Мужчина, который когда-либо не занимался с тобой сексом?
Мы стоим лицом к лицу, наше дыхание прерывистое. Я протягиваю руку и убираю прядь волос с ее лица. Она вздрагивает, когда подушечка моего большого пальца касается ее щеки, но не двигается.
— Прикоснись ко мне еще раз. Я не против, — предупреждает она.
Наклонившись, чтобы наши глаза были на одном уровне, я ухмыляюсь.
— Я больше не играю в эти игры.
Ее зрачки расширяются достаточно, чтобы подтвердить мои подозрения.
— Каждый раз, когда я думал о тебе за последние пятнадцать лет, я корил себя за то, что затащил тебя в тот шкаф той ночью, — признаюсь я.
— Даже не сомневаюсь в этом.
— Да. И хочешь знать почему?
— Не особо.
— Ну, я все равно это скажу тебе, милая.
Она начинает возражать против ласкового обращения, но я прикладываю палец к ее губам, чтобы успокоить ее. Эмити настолько потрясена моей дерзостью, что ничего не говорит.
— Я снова и снова жалею, что не мог поцеловать тебя без всех наших друзей, ожидающих за дверью. Я бы хотел, чтобы это было где-нибудь в тихом месте, в другом месте, где мог бы потом сказать, как красиво ты выглядела, и как мне нравится твой желтый лак на ногтях, потому что он напоминает мне твои волосы в солнечном свете на пляже.
 
Я опускаю палец и наблюдаю, как она быстро и удивленно втягивает воздух.
— Знаю, что был мудаком. Я в некотором смысле предал тебя той ночью, и даже не осознавал этого, пока не начал искать тебя позже, но тебя уже не было.
Она удивляет меня тем, что не отворачивается, не отводит взгляд. Она стоит на месте и смотрит мне в глаза.
— Ты в курсе, что, когда я уходила, другие девочки стояли в углу и смеялись надо мной? Те девочки, которых считала своими подругами, смеялись над тем, что я вышла из шкафа с красными щеками, словно меня поразил звездный час.
— Мне жаль, Эмити.
— Еще бы, — огрызается она в ответ. — Мне пришлось выслушивать, как вы с Маркусом говорите обо мне, будто я какая-то идиотка. Вроде: «О, мне удалось пережить это».
— Мы были глупыми мальчиками. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Когда-нибудь я воспитаю своих сыновей лучше, чем был сам в том возрасте. Я не могу это исправить. Не могу вернуть время назад, хотя, видит Бог, я бы сделал это.
— Как бы глупо это ни звучало, та ночь, в течении очень долгого времени, была для меня самой сложной. Это был мой первый поцелуй, первое можно сказать свидание с парнем, который никогда не будет со мной, который ел брауни в нашем домике из покрывал, и ты все испортил. Каждый раз, когда мужчина приглашает меня на свидание, или мне кажется, что кто-то смотрит на меня, я начинаю комплексовать. В голове начинают прокручиваться сотни различных мыслей: смеются ли надо мной, или думают, что у меня на лице еда, или что-то в этом роде. Вот через что я проходила, пока ты строил себе карьеру в Манхэттене.
— Половина Манхэттена, — подмигиваю я, пытаясь разрядить обстановку. Она не реагирует. — Слушай, я должен был позвонить тебе и извиниться тогда. Осознание того, что это повлияло на тебя так сильно длиною в целую жизнь, заставляет меня чувствовать себя последним куском дерьма. Я беру на себя всю ответственность. — Я делаю паузу, ожидая, пока ее глаза встретятся с моими. — Мне действительно жаль, что я причинил тебе боль.
Глядя мне в глаза, она щелкает языком по небу.
— Хорошо, — говорит она, поворачиваясь на каблуках и возвращаясь к своему столу. — Извинения приняты.
Она садится за свой стол, поднимает брошенную ранее ручку и возвращается к работе.
— Эмити? — говорю я, постояв на месте в ожидании от нее реакции в течение нескольких минут.
Она отрывает взгляд от бумаги в своей руке.
— О, прости, Карвер. Ты можешь идти.
Мой рот приоткрывается, и я усмехаюсь.
— Отлично, — говорю я, потому что мне больше нечего добавить. — Хорошего дня, мисс Галлум.
В ответ я ничего от нее не слышу.
Глава 9
Эмити
МАНХЭТТЕН НОЧЬЮ ВЫГЛЯДИТ СОВЕРШЕННО ПО-ДРУГОМУ.
Я сижу за своим столом и смотрю на город. Это размытие цвета, движущихся частей, которые вы не можете толком разглядеть, но они словно привидения.
Мое тело ноет, когда потягиваюсь, мышцы напряжены от сидения в этом кресле последние десять часов. Я изучила статистику и факты, кадровые данные и прогнозы, а также поработала над презентацией для Совета директоров. Взглянув на экран своего компьютера, я радуюсь тому, что у меня в результате получилось. Но я еще не совсем готова.
Энергия во мне начинает убывать. Между обдумыванием недоделанных извинений Карвера и работой над этим проектом я просто выматываюсь. Вещи, которые, как я знаю, не соответствуют действительности, закрадываются в подсознание и мешают мне. Такие вещи, как… может, Карвер и правда сожалеет?
Если он шутил или разыгрывал ответственного, то он чертовски хороший актер. В нем не было ни намека на глупость, ни сексуальной ухмылки, ни попытки ослепить меня своим обаянием или отвлечь намеками. Это была прямолинейная, лаконичная, вполне серьезная попытка объяснения. Наверное, было глупо все это время таить обиду, но его поступок надолго изменил мое отношение к себе. У меня появился комплекс, и это очень реально - правильно это или нет.