Домашняя работа. Средневековая история
А к вечеру – к вечеру был готов первый слегка косорыленький и растрепанный мишка. С симпатичными глазками-пуговками (Хельке громадное спасибо), таким же носиком и даже открывающимся ртом.
Лиля только головой качала. Она-то могла сделать и лучше, и красивее, но девочки и Миранда смотрели с таким восторгом!
Конечно, первый экземпляр достался девочке. А Лиля прикинула и начала рисовать на бересте других зверюшек.
Мишки, кошки, зайчики – это же только начало. А есть еще крокодилы – тех вообще раз плюнуть сделать. И змеи. И куча всего… А набивать и гречневой шелухой можно. И безотходное производство, и подушка-антистресс.
Судя по горящим глазам девушек и восторженному личику Миранды, которая вцепилась в мишку только что не зубами, идея имела успех. Лиля подумала, что при правильном подходе они таких зверушек смогут сотнями производить. А еще можно ведь для них и одежду шить. И украшения делать… Хельке придумает, как это подать. Надо только написать эввиру.
Одним словом, к ужину Лиля и Миранда спускались уже лучшими подругами.
Лиля прекрасно понимала, что Миранда еще далеко не укрощена, что у нее еще будут стычки с маленькой капризницей, но…
Главное – заинтересовать ребенка. А потом с ним будет намного меньше проблем.
– Вы полагаете, это все коварство Мальдонаи?
Пастор внимательно посмотрел на собеседника. Тот поежился, но ответил, почти не думая – заранее готовился:
– Разумеется! Женщина не предназначена для дел. Разве ее супруг мог дать ей хоть какие-то поручения?
– Вы правы, дитя мое. Но это – графиня.
– Разве власть Альдоная не выше всех живущих?
– Да, выше.
Про себя пастор задумался.
Выше-то выше. Но…
Вон, поди поспорь со Львом Уэльстера! Решил один умный придворный альдон развод ему не дать. Назавтра же его на охоте собаки разорвали. Все всё понимают. Но доказать – никак.
И развод Гардвейг получил тут же. Жить всем хотелось.
И здесь может быть то же самое.
С одной стороны, жаль, что не прошла его затея. С другой же… Джес Иртон – мужчина серьезный. И в стычках на границе себя показал. Если эта коровища с изумрудным браслетом не врала, связываться себе дороже. Вывезут в море и притопят на неглубоком месте.
Так что… да, немного обидно. Но жизнь все равно дороже.
Графиня, дочь крупного кораблестроителя, плюс муж Лилиан Иртон с королем на короткой ноге, чуть ли не королевский племянник. Нет, лучше уж не связываться. Слишком основание зыбкое.
Собаки и охоты везде есть.
Божественное – да, это хорошо. Но мирские власти тоже забывать не грех. Кушать-то хочется.
Впрочем, есть хороший способ выяснить правду. А именно – отписать Джерисону Иртону про подвиги его жены. И посмотреть, что он ответит.
Оба беседующих не заметили тихого храмового служку, который шмыгнул за алтарем словно мышь. А вот служка услышал все, что хотел.
И поторопился доложить своему хозяину.
– За что Альдонай наказал меня таким сыном-недоумком?! – Достопочтенный Торий Авермаль с отвращением смотрел на Дария: – Ты хоть понимаешь, кретин, что ты наделал?!
– Что именно?! – искренне удивился Дарий.
– Ты зачем поперся к пастору со своими глупостями?!
Дарий закусил губу. Откуда отец знает?
– Я…
– Молчи, идиот! Я тут не жалею сил, чтобы графиня Иртон стала относиться ко мне лучше, а он пытается записать ее в шильды! [ 1] Недоделок! Тупица!
– Да шильда она и есть! А то кто ж еще? – вякнул Дарий.
И был награжден увесистой затрещиной.
– Болван! То, что женщина умна, не означает ее принадлежности к шильдам. А она далеко не дура. И цену себе знает. Если с ней сотрудничать, мы можем много получить.
– Да что она…
Торий закатил глаза. И заговорил медленно и холодно:
– Если ты. Еще раз. Хоть слово дурное по графиню скажешь. Я тебя. Из дома выгоню!
– Отец?!
Дарий был искренне шокирован. Нет, всем же ясно, женщина – это что-то вроде мебели. И своего ума у нее просто нет. Она создана для того, чтобы продолжать род. Сосуд для семени. И все. Ну еще готовить, шить, стирать может. Но ожидать от нее ума?
Женщины коварны, похотливы, лживы, глупы, и ими может пользоваться Мальдоная. И не боле того. Почему отец так злится?
– Сотрудничество с Лилиан Иртон может принести хорошие деньги. Она умная женщина. Таких единицы. И я не хочу, чтобы ты развалил то, что только начинает созревать.
Обругав сына, запретив ему все действия против Лилиан Иртон и профилактически выпоров на конюшне, Торий Авермаль отправился к эввиру в гости.
Как ни странно, ему нравился Хельке Лейтц.
Эввир был неглуп, практичен, понимал свою выгоду – то, что Торий знал и в себе. А сейчас их объединяло и общее дело.
– Моя племянник скоро поедет к графине. – Хельке угощал гостя настоем трав, который посоветовала делать та же графиня. Душмяница, ползунок, лиловый цвет [ 2]… Получалось вкусно, особенно с медом.
– Отлично. Передайте ей от меня поклон.
– Обязательно, господин барон.
– Торий. Просто Торий, компаньон…
– Не смею спорить с благородным господином. – Улыбка Хельке была преисполнена ехидства. Торий ответил похожим оскалом:
– Ты? Ты – смеешь.
– Достопочтенный…
Мужчины весело переглядывались.
– Хельке, у нас есть небольшая проблема…
Пастор запечатал письмо и отдал посыльному.
Так-то ваше сиятельство. Знает ли ваш муж про ваши выходки? Теперь – точно узнает.
Но будет ли в восторге?
А утром его навестил достопочтенный Торий Авермаль:
– Пастор Лейдер, мое почтение.
– Благословен будь, дитя Света.
Покончив с обязательными формальностями, мужчины перешли к делу. Пастор указал барону на стул, тот уселся и поставил перед собой небольшую шкатулку.
– Чем я могу служить вам, достопочтенный Торий?
– Речь не об услуге, пастор. Я пришел к вам с маленьким подарком. – Торий коварно улыбался.
– Вот как?
– Да. От одной известной вам и мне особы.
– Какой же?
– Ее сиятельства Лилиан Иртон.
– Лилиан Иртон?
– Да, она перед отъездом очень сокрушалась, что не могла вас навестить лично.
Из навешанной бароном лапши становилось ясно – графиня очень высоко оценила участие милого пастора в своей судьбе и просила передать ему скромный подарок. Скромненький такой…
Золотое перо и такая же чернильница, щедро инкрустированные малахитом. Хельке лично постарался. Самые интересные вещи, те, которые пойдут высокородным, он делал лично. А что попроще… Сейчас на него уже работало шестеро подмастерьев. И он не собирался останавливаться.
– Какая прелесть!
– Графиня очень просила передать вам, что сохранит о вас самые лучшие воспоминания. И будет искренне надеяться, что Альдонай пошлет вам новую встречу.
– Я тоже буду ждать этого момента.
Пастор чуть расслабился. Вот это уже было правильно. Подарки, надежды… Боится супруга, но его обаяние-таки подействовало.
Зря он, наверное, написал графу. Но не говорить же теперь об этом.
– Вы будете писать графине?
– Непременно. И писать, и она сюда должна приехать.
– Я тоже напишу ей.
– Я с радостью переправлю ваше письмо.
На том и сошлись.
Хельке Лейтц просто зашивался. И другого слова тут было не подобрать. Жена и дети теперь видели его минут по десять в день. Вставал он до рассвета, ложился после полуночи. И радовался, что пожилым нужно меньше сна. Хотя вот уж сейчас его бессонница не мучила.
Отключиться бы. А утром – опять дела.
Дела, работа, забота…
Хотя и приятная.
Новинки Лилиан Иртон не просто пользовались спросом – их готовы были раскупать мешками. Но ты поди, наладь производство!