Тихоня из 11 "Б" (СИ)

— Лёв, — обнимает Катя. — Ты после выходных тухлый какой-то. Что не так? — заглядывает в глаза.
— Да все так, чего примазалась? — чуть отстраняю ее. Не знаю, но мне нужна свобода личного пространства. А Шилова решила ее сократить и меня это бесит.
— Да не так, — фыркает, отстранившись, но руку мою не выпускает. — Ты с начала учебки другой. Не пойму в чем прикол. Или ты из-за новенькой такой? Понравилась что ли? — заваливает вопросами. Да еще какими. Будто ищет подвох.
— Слушай, Шилова, — торможу я, поворачиваясь к ней. — Тебе скучно жить? Ну так займись делом. Вон, к деду сгоняй, помой что-нибудь. А то суббота тебе не помогла вправить мозг на место.
Катька выдергивает руку.
— Я в уборщицы не нанималась. Благотворительная акция закончилась. Идиот ты Ермолаев. Я-то всегда с тобой, здесь, рядом. А она свалит в закат в любой момент и что? Куда побежишь? — вопит.
— Ты берега попутала, Шилова. Что за предъявы? — не понимаю, с чего ее так несет.
— Да я не слепая. Вижу все. Носишься за ней, как прихвостень. А она от тебя нос воротит. Чего нашел в ней? Среднестатистическая серая мышь.
Разворачивается и стремительно удаляется от меня в сторону кафе, где обычно собираемся классом. Не всем, основной компанией. Нас немного, но дружим давно.
Догонять не стал. Бегаю? Да ни черта не бегаю я ни за кем. Да что на этих девок нашло? Меркурий в созвездии водолея?
Домой возвращаюсь взвинченный. На расспросы отца как у меня дела отмахиваюсь дежурной фразой. Нет настроения. Закрываюсь в комнате. Рич на диване сопит. Я врубаю комп. Шарюсь по вкладкам открытым. Зависаю на соцсети. Не знаю почему, но лезу в сообщения. Там так и висит последним сообщение от Тихони про то, что имеются сложности по заведению питомца. Открываю аву, пытаюсь разглядеть силуэт. Фотка трындец какая клевая. На фоне окна, в свете солнечного заката девушка. Ее фотографировали в комнате без освещения.
Ничего толком не разглядеть. Волосы по плечи. И все. Даже цвета волос не разобрать.
Не задумываясь пишу:
“Что делать, если тебе выносят мозг?” и отправляю. Сам же зависаю в ожидании. Но его нет. Тихоня попросту не выходит в сеть ни через двадцать минут, ни через час. А вот к полночи все же появляется. Я к тому времени разгребся с уроками. И дернулся, когда в тишине комнаты раздался звук входящего сообщения.
“Смотря кто его выносит” — звучит ответ.
“Девушки” — отвечаю тут же.
“У тебя их много?”
Ни одной, хочется ответить. Но тогда я совру. С Шиловой мы с седьмого класса типа мутим. Но если честно от ее навязчивости в последние две недели уже реально мутит. О чем-то дальнейшем думать даже страшно.
“Одна. И то, кажется ненадолго” — нет смысла лукавить. А выговориться хочется.
“Ну так ускорь процесс чтобы выдохнуть. Не вижу ничего сложного” — как само собой разумеющееся.
“Ты, наверное, так просто швыряешься парнями, раз даешь такие советы”.
“Есть такое понятие как синглтоны. Вот глядя на происходящее вокруг все больше склоняюсь к нему” — прилетает ответ.
А я тут же лезу гуглить что это вообще такое. Но не успеваю прочитать, когда следом приходит еще одно сообщение:
“А если честно, мне просто не с чем сравнить. Советы давать просто. Ведь результат их получишь не сам, а тот, кто решит воспользоваться. Так что думай сам”.
Ну вот и поговорили, а ведь неплохо все начиналось.
Еще и еще раз перечитываю нашу переписку. Пока не замечаю, что Тихоня вышла из сети.
  
Глава 9
 
— Просыпайся! — над ухом сопит Тимоха.
Не хочется. Сил нет. Меня словно выжали.
— Иди Тима, пока я добрая, — буркнула себе под нос и накрылась одеялом с головой.
— Не-а, — смеется засранец. — Не уйду. Ты проспишь школу, — нудит как назойливая муха над ухом.
— Паршивец, — фыркаю.
— Мама приготовила завтрак. Вставай. Скоро папа будет готов. Кто тебя отвезет в школу? Он торопится, — трещит без умолку мальчишка. — Не хорошо задерживать людей.
— Все, встаю, — откидываю одеяло. — Доволен, зануда? — поднимаюсь с постели.
 
— Да, — подпрыгивает на месте и улыбается.
Быстро позавтракав, через силу, чтобы мама не решила протащить меня по врачам, выбегаю из квартиры, поправляя сумку на плече. Вылетаю из подъезда и забираюсь в машину, уже ждущего меня Сергея.
— Готова к трудовой обороне? — спрашивает, не смотря на меня. Выезжаем со двора.
— Готова. Но что-то я подустала, — признаюсь. — Какой-то сумасшедший ритм. Хочется сна, да побольше.
Он усмехается.
— Не поверишь, такая же ерунда. Может вырвемся на этих выходных куда-нибудь? — предлагает.
— Я не против. Главное, чтобы мама была за, — улыбаюсь.
Даже как-то незаметно настроение поднялось.
— Ты сегодня к деду? — спрашивает.
А я удивляюсь, он что, запомнил мой график?
— Ага, — киваю.
— Если задержишься и идти одной, то позвони, не стесняйся. Приеду, заберу.
— Хорошо, спасибо.
Сегодня пасмурный день. И достаточно прохладный. Выхожу из машины и тороплюсь в здание. День этот проходит спокойно. Я не сталкиваюсь с Шиловой. Ее, кстати, почему-то сегодня нет. Лев весь день один скучает за партой. Я наблюдаю за ним. Не знаю, но взгляд сам к нему возвращается. Замечаю, что когда он думает, то пятерней ерошит свои волнистые волосы. Трет шею. А сейчас, будто почувствовав мой взгляд оглядывается. Наши взгляды пересекаются. Я замираю, уставившись на него, словно парализовало. Сердце ухает в пятки.
Черт! Это надо же так попасться! Но отчего-то не могу не смотреть на него. И с огромным усилием, отвожу взгляд, как можно правдоподобнее сделавшись безразличной.
— Ермолаев, не отвлекаемся, — делает ему замечание учитель.
После уроков я как всегда тороплюсь на остановку. Сегодня нет списка с продуктами, поэтому отправлюсь на прямую к Федору Ивановичу.
Подъезжает автобус и я занимаю место у окна. В самый последний момент в автобус заскакивает Лев. Окинув салон автобуса своим темным взглядом, останавливается на мне. Я уже жду, что сядет рядом, но он проходит мимо.
Выдыхаю с сожалением. Хотя, чего я хотела? Сама же настаивала, чтобы рядом не садился. Наконец он понял, а меня это разочаровало. Дурочка.
К Федору Ивановичу идем вроде бы и вместе, и в тоже время нет. Мы не разговариваем.
— А я вас ждал, — вместо приветствия говорит Федор Иванович, как только открывает нам дверь.
— Что-то случилось? — спрашиваю, проходя в квартиру.
— Нет. Почему сразу должно что-то случиться? — спрашивает, пропуская нас и закрывает дверь. — Начал разбирать шкафы в маленькой комнате.
— Отлично, — улыбаюсь. — Я сейчас помогу, — торопясь раздеваюсь и иду в ванную мыть руки.
Мы действительно половину времени проведённого с дедом Федором убираемся в его комнате. Перебираем гардероб. Старые вещи он смело решает выкинуть.
— Вы меня заразили, — смеется, с легкостью бросая рубашку на стул. — Захотелось легкости.
— Вот и отлично, — говорю, наблюдая как растет стопка вещей. Довольно хороших. А некоторые так и вовсе с бирками, неношеные. — У меня есть предложение, — вдруг осеняет.
— И какое же? — с готовностью слушать, спрашивает мужчина. Лев тоже замирает, уставившись на меня.
Он сегодня чересчур молчалив. Подкручивает ножки у стула и стола в спальне. Те совсем расшатались.
— Жалко выкидывать хорошие вещи. Мы им подарим вторую жизнь, заодно кому-нибудь поможем. Я спрошу у Маши, может кому-нибудь и нужны.
— Алисочка, — мягкая улыбка появляется на лице пожилого мужчины. — Ты чудо. У тебя доброе сердце, девочка.
Слышу, как хмыкает парень, но на него не обращаю внимание.
Так и поступаем. Я упаковываю вещи по пакетам и звоню Маше. Девушка с энтузиазмом воспринимает эту новость. И просит привезти эти вещи в центр.
Я звоню Сергею и прошу его о помощи.
Через полчаса он подъезжает. Увидев машину в окне, хватаю два пакета и тороплюсь вниз. За мной идет Лев, тоже ухватив парочку.