Укротитель миров: магические твари (СИ)

— Здравствуй, Яков! — небрежно кивнула баронесса. — Мы пострадавшего привезли. Надо показать его доктору, а утром накормить.
— Всё сделаю, Мария Васильевна! — закивал Яков.
Но тут вмешался Жан Гаврилович.
— И вас, баронесса, попрошу остаться в квартире. Надо же проследить, чтобы молодой человек не заскучал.
— Вы с ума сошли? — возмутилась баронесса. — Я не стану здесь ночевать! Пусть его ребята караулят!
Жан Гаврилович укоризненно покачал головой и повернулся к толстячку.
— Захаров, — сказал он.
— А чего? — Захаров закивал. — Я останусь. А завтрак будет?
— Только не спать! — строго предупредил его Жан Гаврилович.
— Понимаю, — вытянулся Захаров.
— Сейчас бегом на улицу! Встретишь доктора и проводишь его сюда.
Меня отвели в просторную комнату. Посреди комнаты стояла широкая кровать. Рядом с кроватью — зеркальный шкаф и небольшой письменный стол. Возле стола стояло удобное кресло на деревянных ножках. В углу комнаты я заметил узкую дверь.
— Там уборная, — сказал Яков. — Если приспичит.
Всё вместе напоминало двухместный гостиничный номер класса «стандарт».
— Раздевайся, — сказал Жан Гаврилович, придерживая меня за локоть. — До ванны добраться сможешь?
— Смогу, — кивнул я, хотя совершенно не был в этом уверен.
Схватка с Лопухиным забрала последние силы. Раны хоть и не кровили, но болели невыносимо, и я держался на чистом упрямстве.
— Дверь не закрывай, — мягко сказал мне Жан Гаврилович. — Ослаб ты. Баронесса! Прикажите Якову пока накрыть ужин! Холодные закуски и чай. Лопухина накормите — он много сил потерял.
Баронесса, поджав губы, вышла из комнаты.
— Как ты это сделал? — с любопытством спросил Жан Гаврилович. — Как справился с Лопухиным?
Я пожал плечами, расстёгивая то, что осталось от рубашки.
— Не знаю.
Вслед за рубашкой на пол полетели брюки. Бумажник глухо стукнул о паркет.
— Что у тебя там? — спросил Жан Гаврилович.
Я искоса взглянул на него, но ничего не ответил. Захочет — сам посмотрит. А я проверю, такой ли он благородный, каким хочет казаться.
Жан Гаврилович хмыкнул.
— Дикий ты какой-то. Ладно, я скажу Захарову, чтобы купил тебе одежду.
Сантехника в ванной оказалось вполне привычной конструкции. Фаянсовый унитаз — почему-то светло-зелёный. Никелированные вентили кранов и душевая лейка.
Кровь на теле уже засохла и теперь кровавая корочка лопалась, вызывая неприятные ощущения.
Шипя сквозь зубы от боли, я забрался в ванну и включил душ. Светло-красная вода полилась на белоснежную эмаль. Я стоял под тугой горячей струёй, пока вода не стала прозрачной. Затем завернул кран, выбрался из ванны и огляделся в поисках полотенца.
И тут за тонкой стенкой раздался хлопок входной двери, и послышались голоса.
Я напряг слух.
— Александр Михайлович, здравствуйте! — сказал голос Жана Гавриловича.
Ага, это приехал врач. Значит, скоро он придёт ко мне. Нужно поторапливаться.
— Рассказывайте, Жан Гаврилович!
— Магическая тварь, Александр Николаевич. Скрывалась где-то в городе, сбежала от моих оболтусов и бросилась на случайного бродягу. Я остановил ему кровь и затянул раны, но он ничего не помнит. А вы же знаете, что потеря памяти — первый симптом заражения. Я не решился везти его в госпиталь — если в академии узнают о происшествии, то у ребят будут сложности с экзаменом.
— Понятно. А чего вы хотите от меня?
— Посмотрите его матрицу. Если заражение подтвердится, попробуйте стереть матрицу твари.
— Легко сказать, Жан Гаврилович! Какого уровня была тварь?
— Пятого.
— Тварь пятого уровня посреди Петербурга? Ну, вы даёте, Жан Гаврилович! Парня надо срочно везти в госпиталь! И то я не могу дать стопроцентную гарантию.
— А вы не могли бы заняться его матрицей прямо здесь? — с надеждой спросил Жан Гаврилович.
— Могу, — с сомнением ответил доктор. — Но тогда шансы на благополучный исход будут существенно ниже. Пятьдесят на пятьдесят, не больше.
Они говорили спокойно, словно обсуждали не мою жизнь, а футбольный матч. Это мне здорово не понравилось, впрочем, ничего другого я и не ожидал.
 
На крючке возле двери висел банный халат — такой огромный, что в него можно было завернуть слона.
Я набросил халат на плечи и вышел из ванной.
Жан Гаврилович и доктор всё ещё бубнили в коридоре, но сквозь стены комнаты голоса звучали неразборчиво.
С этими двумя надо вести себя осторожно. У них свои интересы, а у меня — свои.
Вернувшись в комнату, я первым делом посмотрел на одежду. Она лежала нетронутой — грязная куча рваного тряпья. Права была баронесса — настоящие лохмотья!
А Жан Гаврилович — молодец! Держит слово даже в мелочах.
Затем я подошёл к шкафу, взглянул на себя в зеркало и остолбенел.
В этот момент я понял, почему Жан Гаврилович упорно называл меня парнем.
Из глубины потемневшего стекла на меня действительно смотрел молодой парень. Его худое жилистое тело было исполосовано безобразными багровыми шрамами. Руки и лицо сплошь покрывали свежие царапины.
Лицо…
Несмотря на ссадины, я сразу узнал его.
Это было моё лицо.
Именно так я выглядел лет тридцать тому назад.
  
Глава 4
 
Военный врач Александр Михайлович Лунин, прихлёбывая чай, недоверчиво смотрел на капитана Бердышева.
— Убил тварь пятого уровня? Бродяга?
Жан Гаврилович хмуро кивнул.
— Именно. Зарезал осколком стекла.
Чай пах мятой и чабрецом. Александр Михайлович поставил чашку на блюдце.
— Это решительно невозможно! Уж вы-то должны знать. Чтобы убить магическую тварь, необходимо разрушить её матрицу заклинанием. А вы говорите — стекло!
— Или забрать, — негромко заметил Жан Гаврилович.
— Что забрать? — не понял Лунин.
— Матрицу. Говорят, её можно не только разрушить, но и забрать.
— Без многолетней подготовки? Ерунда!
Александр Михайлович пренебрежительно махнул рукой.
— Детские сказки! Такое под силу только магистрам, да и то не всем.
Жан Гаврилович нахмурился ещё сильнее.
— Вы не видели, что он сделал с Лопухиным. Тренированный корнет не выдержал и нескольких секунд, не говоря уже о том, чтобы справиться с парнем.
— В самом деле? — удивился Александр Михайлович. — Ну, что ж. Тогда с Лопухина и начнём. Позовите его.
Тщательно осмотрев Лопухина, Александр Михайлович пожал плечами.
— Свободны, корнет!
Бледный Лопухин вышел из столовой.
— Магическая матрица истощена, — сказал доктор Жану Гавриловичу, — но ничего серьёзного. Похоже, корнет просто переусердствовал на тренировках. Да и матрица у него средненькая. Возможно, экзамен на лейтенанта он сдаст. Но дальше ему дорога закрыта.
— Все тренировки подразделения проходят под моим наблюдением, — возразил Бердышев. — Режим отдыха строго соблюдается.
— Жан Гаврилович, — улыбнулся Лунин. — Вы же знаете эту молодёжь! Наверняка хвастаются друг перед другом своими возможностями.
Бердышев недоверчиво хмыкнул.
Александр Михайлович увидел, что его слова совершенно не убедили инструктора.
— Ну, хорошо! — сказал он, хлопнув себя по коленке. — Давайте посмотрим на этого вашего уникума!
Когда доктор и Бердышев вошли в комнату, парень стоял возле кровати. От Александра Михайловича не укрылось быстрое движение, которым он поправил покрывало.
«Спрятал что-то под матрас» — отметил доктор.
Паренёк был одет в чистый банный халат. Окровавленная одежда неопрятной кучей валялась на полу.
«Сам смог принять душ» — снова отметил доктор. — «Значит, не так уж и слаб».
Александр Михайлович приветливо улыбнулся пареньку.
— Здравствуйте, юноша! Меня зовут Александр Михайлович Лунин, я — врач Императорского военного госпиталя. А как ваше имя?