Влюблённый Лоусон (ЛП)
Райкер был неподвижен, как камень. Его лицо было лишено эмоций, когда он пристально смотрел на меня, будто не понимая, что я только что сказал ему. Несколько мгновений стояла мучительная тишина.
— Беременна? — наконец выговорил он.
— Да, но я все уладил, — Быстро успокоил я его, перегнувшись через стол и положив руку ему на плечо.
Он не отреагировал на мое прикосновение. Вместо этого его глаза остекленели, и потрясение продолжало проявляться в нем.
— Девять недель?
— Да.
Ну же, Райкер, перестань.
Брат перестал, но не в хорошем смысле. Он стряхнул с себя мою руку и раздраженно потер лицо.
— Девять недель, — повторил он, прежде чем посмотреть на меня. — Этого времени достаточно, чтобы обо всем позаботиться, верно?
Я крепко сжал губы и ничего не ответил. Правда? Это была первая гребаная реакция, которую он дал мне, услышав, что любовь всей его жизни беременна?
— У нее еще есть время, — продолжал он. — Ты должен сказать ей, чтобы она это исправила, чувак. Не позволяй ей сделать УЗИ. Это дерьмо заставит ее привязаться…
— Она не собирается делать аборт, — ледяным тоном перебил я его, чувствуя, как моя спина напряглась от гнева, который пронзил меня. — Хочешь знать, почему? Потому что я ее отговорил.
Райкер пристально посмотрел на меня.
— Отговорил ее от этого? Какого хуя ты несешь? Это наше дело, а не твое.
Я стиснул зубы.
— Райкер, послушай себя, это же чертов ребенок, о котором мы говорим…
— Ребенок, о котором я не могу заботиться или защищать, — перебил он, повысив голос. — Я не собираюсь растить ребенка из тюрьмы. Он не заслуживает этого. И как только я выйду отсюда, что за чертову жизнь я смогу ему дать? Я был бы гребаным отцом без перспектив на работу.
— Мы говорим о твоем ребенке…
— Да пошел он к черту! Я забочусь об Элли. Я забочусь о ее будущем. А не о какой-то гребаной ошибке, которую мы совершили.
— Ты не это имеешь в виду.
— Послушай, у Элли впереди блестящая жизнь. Она умная. Она скоро поступит в колледж. Она усердно учится, и у нее такой большой потенциал. Я вижу в ней огонь. Всегда видел. Это одна из тех вещей, которые привлекли меня к ней, и я не разрушу это, заставляя ее оставить ребенка. Я не собираюсь делать из нее какую-то гетто-мать…
— Она не будет матерью из гетто, — парировал я, сжимая кулаки. — Черт возьми, Райкер, имей хоть каплю сострадания. Ты знаешь, что на нашу маму давили, чтобы она сделала аборт? Ублюдки в ее жизни не хотели нас, но она прошла через это и родила. Я хочу того же для этого ребенка.
— Но это не твой ребенок! — Он завыл в ответ, заставив несколько голов повернуться в нашу сторону. — И посмотри, как все закончилось! Блядь, наша жизнь сломана. Отца рядом не было, только куча жестоких придурков, которые разрушили ее жизнь. Так что не надо проповедовать, что сохранение гребаного ребенка означает, что мы дадим ему хорошую жизнь…
— Это значит, что надо дать ему шанс!
— Слушай, я понимаю, к чему ты клонишь, брат. Я восхищаюсь этим. Знаю, что ты против, и, черт возьми, возможно, однажды ты примешь такое же решение с цыпочкой, которую полюбишь. Но это мое дело, моя женщина, моя ошибка. У тебя нет права голоса.
Я не должен был этого говорить, но, черт возьми, я был зол, когда ответил:
— Да, но я на этой стороне стола, не так ли? Свободный человек имеет больше права голоса, чем тот, кто им не является. И судя по ее безразличию к тебе, я бы сказал, что она уже не твоя женщина.
Всего через секунду его гнев утих, и глаза наполнились слезами.
— Пошел ты, Хит, — прошипел он, задетый моими словами. — Это низко.
Некоторое время я молчал. Потом вздохнул, чувствуя, как во мне нарастает чувство вины. Это было низко.
— Черт, Райкер, — прошептал я с сожалением, — прости. Я не это имел в виду. Дерьмо, я просто разозлился.
Он пожал плечами и молча уставился в стол.
— Теперь ты прав, это твоя ошибка, но ты должен быть мужчиной и смириться с беременностью. Элли проходит через это. Независимо от того, участвуешь ты в этом или нет, она родит, с твоей поддержкой или без нее.
От Райкера по-прежнему не было ни слова, но его тело было напряжено. Все пошло не по плану. Я надеялся вразумить его, а не затевать спор, от которого он чувствовал бы себя полным дерьмом. Мне следовало более тщательно подбирать слова. Черт, может, он был прав во всем и это не мое дело. Я только что вмешался в их проблемы, не так ли? У меня тоже не было на это права.
— Она покончила со мной? — спросил Райкер с пустым выражением лица.
— Не мне отвечать на этот вопрос, — сказал я, ненавидя себя за то, что проговорился.
— Скажи правду, чувак. Я тебя прошу.
Дерьмо.
— Я… Я не знаю, Райкер. Это чистая правда, ясно?
Его глаза покраснели от непролитых слез. В этот момент я понял, как сильно он ее любит. Это была чертова неразбериха. Его сердце лежало на столе. Я видел, как оно истекает кровью надежды.
— Мужик, — Выдохнул я, качая головой, — зачем ты это сделал, Рай? Почему? Все шло хорошо. Она была у тебя. У тебя была работа. У тебя были друзья. У тебя был я. Зачем ты это сделал?
Он облизал пересохшие губы и с трудом моргнул, чтобы сдержать слезы.
— Бля, тебе лучше этого не знать, брат.
— Чего мне лучше не знать?
— Ты не захочешь знать, какое дерьмо я там разворошил. Это не то, от чего я просто могу уйти.
Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять.
— Во что ты вляпался?
Райкер не ответил. Он снова огляделся, его губы были плотно сжаты, а на лице застыло страдальческое выражение. Мне хотелось встряхнуть его и спросить, о чем он, черт возьми, говорит!
— Райкер, — Настаивал я.
— Не имеет значения, — прошептал он. — Тебя это не касается.
— Ты мой брат. Ты мой друг. Ты моя кровь. Что бы ни случилось с тобой, это касается и меня. Я люблю тебя, чувак. И ты это знаешь.
Он кивнул.
Минуты шли. Тишина убивала меня. Я хотел проникнуть в его чертову голову. Я хотел все понять. Но эта возможность прошла мимо. Я понял это по выражению его глаз. Парень собирался закончить разговор и вернуться в свою скрытную оболочку.
— Что бы ни случилось, — Раздался его тихий, побежденный голос, когда он встретился со мной взглядом своих карих глаз, — просто присматривай за ней, брат. Ты единственный, кому я доверяю. Единственный, Хит. И если ты думаешь, что она сможет это сделать, тогда все в порядке. Я.… научусь принимать это как-нибудь. Все, о чем я прошу, это беречь и заботиться о ней, и я знаю, что прошу слишком многого, но клянусь Богом, я выйду отсюда и поцелую чертову землю, по которой ты ходишь, потому что она — все, что у меня есть. Она — все, что мне нужно. Она для меня все, Хит. Так что, пожалуйста…
У меня сдавило горло. Мои глаза горели от желания заплакать, но я сумел взять себя в руки. Это было неправильно. Вся эта ситуация была неправильная. Я не должен был приходить в тюрьму, чтобы увидеть своего брата. Несмотря на всю эту секретную чушь, в которую он ввязался, он этого не заслужил. Как, черт возьми, я мог думать иначе? Это было достаточным наказанием. Мне хотелось бросить ему ключ, освободить его и смотреть, как он меняется. Потому что я искренне верил, что он это сделает. Брат ухватится за второй шанс всем своим существом и перевернет свою жизнь.
— Тебе даже не нужно просить, — выдавил я с твердым кивком. — Дело сделано, брат.
***
Элли сидела на диване и ела мороженое, когда я вошел в квартиру. Она отвернулась от шоу, которое смотрела, и тут же выпрямилась, увидев меня. На ней была одна из огромных мотоциклетных маек Райкера и его спортивный костюм. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок, а голубые глаза широко раскрылись, встретившись с моими.
В груди что-то зашевелилось. Я никогда не заходил в свою квартиру и не заставал женщину, которая чувствовала бы себя как дома. Всякий раз, когда Элли была рядом, она либо была в комнате Райкера с ним, либо игнорировала меня.