Мир за мир (СИ)

— Смысл в том, что написать надо именно так, — Артур показал экран мобильника. — Блин, какой-то Восток пошлый — мужику перстень носить, да ещё с алмазом… Кстати, а что за металл?
— Иридий, — пробурчал всё ещё сердитый на Виктора гном, с усилием нажимая на резец — серебристый с еле уловимым голубоватым отливом металл был очень твёрдым.
— Dieu est mon droit! — Артур с уверенностью провозгласил девиз и прислушался к себе. Что там Меллеан говорила? Читать мысли? Ну попробуем…
«Ледяная Дева, ха! Девчонка! Ничего не знает, не умеет, а туда же — Стихиаль, понимаешь! Ты хоть сообразишь память Лесных Сестёр прочитать, когда получишь второе кольцо и поймёшь, что можешь читать не только свою память, но и чужую? Специально сделаю парюру сначала тебе, а уж потом сестре Наталии — всё равно ты без неё никуда отсюда не денешься», — гном работал молча, но Страж Вихрей слышал его мысли.
«Непременно надо подсказать!» — подумал уже он сам. — «Да не только Алина — все мы совершенно неопытные в этом деле, придётся учиться у самих себя и друг у друга, больше не у кого… Чёрт, ну мы и дураки! Мы же стали Стихиалями все вместе, но никто не сообразил спросить у голоса храма — на что мы способны именно вместе, полным квартетом?»
* * *
— Можешь пока не надевать, — гном положил перед Натой серьги и кулон с иномирными хризолитами — теми самыми, которые она принесла с собой. — Тем более что зеркала всё равно нет, — он добавил к регалиям ученицы фей цепочку причудливого плетения с необычной застёжкой. — Это на каждый день.
— Спасибо! — девушка восхищённо смотрела на зелёные камни, как-то незаметно переходящие в золотое, тончайшей работы плетение оправ. — Да у меня есть с собой зеркальце. Ой! — она полезла во внутренний карман куртки и обнаружила, что её платье ученицы, как и предупреждали Лесные Сёстры, осталось в другом мире. — Исчезло, а я даже не заметила. Красивое было платье…
— Если я правильно понимаю, при посвящении в полные сёстры ордена ты получишь новое, — подошла Алина. — И парюру, как у Меллеан, — она поискала глазами Первую сестру, но на каменной лавке сидела только одинокая Манелисса. — Где?.. — Ледяная Дева указала на место рядом с Лесной Сестрой и изобразила глазами вопрос.
Юная фея, похоже, поняла. Немного подумав, она достала из кошелька на поясе серебряную монету и показала её, а затем сделала круговой жест и кивнула на всех четверых друзей.
— Я тоже поняла, спасибо! — Алина повернулась к Нате. — Меллеан ещё вернётся, она отправилась раздобыть для нас денег на первое время.
— Не надо! Украдёт ведь.
— Это вряд ли, не те люди, чтобы до такого опускаться. Золото, например, сунет вместо денег какому-нибудь мафиозо в сейф. Или прихватит купюры, которые всё равно сгорят через минуту. Знать бы ещё, на что именно деньги, — Ледяная Дева подсела к Манелиссе и достала блокнот и ручку.
Ната обвела взглядом пещеру — все были при деле. Виктор, развлекаясь, как пятилетний мальчишка, неожиданно появлялся то в одном месте, то в другом. Артур, прислонившись к каменной стене, углубился в свои мысли, один раз даже став невидимым. Гном-ювелир сооружал серебряную диадему с самоцветами всех оттенков воды — от чуть голубых до непроглядно-синих. Алина с Манелиссой, похоже, нашли общий язык, переговариваясь рисунками в блокноте. И будущая Лесная Сестра, чуть подумав, тоже отыскала себе занятие — она надела все регалии ученицы и стала самозабвенно смотреться в карманное зеркальце.
* * *
Алина вертела в руках диадему, пытаясь сообразить, как её всё-таки надевать. Ага, самый большой камень должен быть спереди. Тогда эти зубцы — что-то вроде заколок? Сначала воткнуть в волосы переднюю часть, затем закрепить двумя торчащими шпильками заднюю? Вроде да. А вот не криво ли?
— Наталь, дай посмотреться! — пихнула она в бок подругу.
— Ой, диадема! — Ната с трудом прервала медитацию на собственное отражение. — Я подержу зеркальце, поправь немного.
 
— Ага, спасибо! — Ледяная Дева поправила на голове сверкающий самоцветами обруч, надела на шею цепочку с небольшим аквамарином и потянулась за вторым кольцом — бездонной синевы звёздчатым сапфиром в серебре. «Звезда Памяти», — подумала она. — «Так, левой рукой на средний палец правой — и девиз!»
— Omnia meminit aqua!
Океан, её океан! Только теперь в каждой капле памяти отражаются и пять других капель — а почему именно пять? Она попробовала заглянуть в одно из отражений — и неожиданно увидела саму себя, стоящую у постамента с камнями в том иномирном храме, и Артура с Натой рядом. А Виктор-то где?
А если заглянуть в отражение другой капли? Теперь почему-то видна пачка «Бонда» на столе. Сигареты не её, и к ним лезет эмоциональным сопровождением нетерпеливое желание… закурить? Опять же не её желание — а чьё тогда? Но образ уже сменился другим — гном начинает, только начинает, делать диадему для неё, и звучат проговариваемые чьим-то мысленным голосом слова: «Не забыть напомнить Алине, чтобы залезла в память к Меллеан». Это что же, выходит, она теперь может и чужую память прочитать, как свою? Память Артура? Точно, «Бонд» из них троих — некурящая Ната не в счёт — курит только он, и именно Страж Вихрей мог услышать и запомнить мысли гнома. Так вот почему в первом образе отсутствовал Виктор — образ тот был как раз из памяти его самого!
— Да, можешь, — кивнул подошедший Артур. — Совет поняла?
— Да, но языка-то я всё равно не знаю!
— А ты попробуй скачать одни образы, сколько уж получится, — подсказка оказалась весьма кстати, потому что как раз в этот момент капель-отражений стало шесть, и рядом с Манелиссой появилась выглядевшая сильно усталой Первая сестра, молча протянувшая Нате явно подобранный на улице пакет из супермаркета.
— Деньги? — девушка достала банковскую бандероль — похоже, их в пакете было много. — Баксы… Что такое? — она недоуменно взглянула на Алину, которая почему-то принялась хохотать.
— Честные! — проговорила сквозь смех Ледяная Дева. — Потом расскажу!
* * *
Вот оно — отражение капли Меллеан! «Что есть, что было, что грядёт вовеки…»[6] — вспомнилось ей. Ну, «что есть» — это Страж Вихрей стащит, о том, «что грядёт вовеки», даже Творец каждое мгновение меняет своё знание, а вот «что было» — как раз её стихия.
Странно звучащие слова на неизвестном языке — и воспоминания, воспоминания, как подёрнутые дымкой картины… Вот маленькая детская ручка ложится на голову стонущей от боли женщины. Это её мама, пусть маме не будет больно! Женщина облегчённо вздыхает, а потом, ахнув, тревожно смотрит на девочку и с ужасом произносит какое-то непонятное слово…
…Смазанная лента образов — и вот она провозглашает: «Арен-и хафен паан-и!» И в тусклом зеркале — чуть печальная улыбка. Мама не дожила до этого дня…
…Тяжесть камня вокруг — и погребённый под завалом незадачливый горняк. И её руки, легко берущие могучего мужчину и поднимающие его вверх, к свету…
…Наступает ночь, и плачет заблудившаяся в лесу маленькая девочка. Её братья, чуть постарше, азартно переживают приключение, споря, как лучше строить шалаш, и отмахиваются от сестрёнки, которая хочет к маме. Мальчишки, что с них взять! Она может просто перенести всех троих в селение, но, повинуясь неожиданному порыву, снимает кольцо и надевает его девочке на палец. Малышку зовут Леренна…
…Диадема на голове уже не маленькой, но совсем юной Леренны. Вновь звучит девиз, и его, свидетельствуя, повторяет мужчина неопределённого возраста — Страж Вихрей…
…Выгоревшая раскалённая степь. Купеческий обоз не то чтобы сбился с пути — нет, найдут дорогу сами, но не осталось воды! И они с Леренной, взяв опустевшие мехи, появляются у далёкого родника…
…Пир у какого-то владыки. Толпа приближённых, разодетые дамы. Но владыка лишь рассеянно скользит взглядом по придворным, а потом с надеждой смотрит на них, Лесных Сестёр, которых уже пятеро, и одна держит за руку слегка испуганную окружающей пышностью ученицу…