Мир за мир (СИ)
— Прошу. Варенье у меня с собой было, угощайтесь! — Лесная Сестра поставила на стол поднос. На самом деле, конечно, за вареньем она исчезала к себе, но разве не могла влезть в её сумку небольшая баночка?
— Наточка, достаньте из серванта чашки… да нет, три, вы тоже присоединяйтесь! — засуетился хозяин. — Позвольте представить: Исаак Лазаревич. Дамский угодник.
— Лёва, а ты тогда кто? — расхохотался гость. — Ты вообще, как это… бисексуальный угодник! Лёва у нас портной, — пояснил он Нате. — Еврейская классика! И дамский, и мужской.
— Какой я теперь портной — с одной-то рукой! — опечалился Лев Моисеевич. — Это ты всё ещё ювелир, даже фамилия ювелирная.
— Тоже классика, — поддержала Ната. — Неужели в России ещё остались такие каноничные евреи? Даже не верится.
— Я таки стараюсь! — подмигнул Исаак Лазаревич. — Но мне тоже немного осталось — намекнули, что года через три-четыре железно «дорогу молодым». И буду я Гольдманом только по фамилии.
— Так у вас не своя мастерская?
— Какое там, халоймес! На заводе работаю, перевожу благородный металл на… халоймес[4], — гость хмуровато засмеялся. — Наточка, я серьёзно! То, что мы штампуем — это не украшения, а таки наоборот. Вот у вас кольца, например… О нет, таки да! Это… это… Сдаюсь, не знаю, чья работа, но мастер великолепный! Кто?
— Не знаю, я не сама заказывала, — слукавила Лесная Сестра.
— Где же я видел руку этого мастера?.. — пытался вспомнить Исаак Лазаревич. — А ведь видел когда-то очень давно. Думал, вы просветите, что за ювелир. Он хоть жив ещё? Работа, похоже, недавняя…
«Что же он мог видеть и у кого?» — соображала Ната. — «Наш гном, конечно, делает не только регалии фей, но попасть-то к нему может лишь фея Земли! Неужели феи уже бывали в нашем мире?»
* * *
Аня плюхнула на табуретку тяжёлые пакеты. Чёртов госупырь — под любыми предлогами гонит людей из-за руля собственной машины! Вот и таскай тяжести по морозу да по льду, если ты всего лишь шестнадцатилетняя девушка. Сегодня, правда, Ната её подвезла, но не напрягать же фею каждый раз!
Ладно, к делу! Плов будет самый простой, но поварята желательны, иначе она долго провозится. Отца просить не стоит — увлёкся наконец-то своим настоящим делом, грешно человека сейчас отвлекать на мелкую бытовуху. Но вот постоянно есть за компьютером не глядя — фиг ему! Хотя бы раз в день, за ужином, пусть поест горячего и не спеша. Потому и плов с бараниной — его можно есть только горячим.
— Микола! — позвала девушка. — Ты дома? Поможешь?
— Ага, — выглянул из комнаты Миша. Лицо азартное — ну так и есть, «нас нет дома, мы в Интернете», то есть в игре. — Картошку тебе почистить?
— Лук с морковкой, на плов. И почистить, и нарезать.
— Нууу… — поморщился брат. — А ты?
— А я тоже без дела не останусь, не беспокойся.
— Ладно. Колян, ставь на паузу!..
— Анка, я мясо режу! — Коля, почистив морковку, перехватил из-под носа у сестры длинный нож. — Морковку — нууу…
— Ладно уж, мясник! — уступила Аня. — Только сначала курдюк нарежь кубиками, — она принялась шинковать тонкой соломкой морковку.
В дверях кухни появилась мама:
— Плов, что ли? Господи, его же даже бабушка не рисковала готовить! Не получалось у неё, помню.
— А у нас — получится! — девушка задорно тряхнула головой, и зелёные камешки у неё в ушах заискрились на заходящем мартовском солнце. — Я фея или кто?
* * *
— В чём дело? — чуть ли не с порога встретила Ларису недовольная мать. — Звонила Татьяна Святославовна, она очень обижена на тебя и сказала, что заниматься не будет.
— И хорошо! — огрызнулась девушка. — Я уже нашла преподавателя. Именно преподавателя, а не училку!
— Да кого ты там найдёшь со своим характером? За неё с прекрасным репетитором договариваются, а она ещё и хамит! Немедленно звони и извиняйся!
— За что? Я её не оскорбляла, просто сказала, что решение некрасивое.
— Да ты кто вообще такая — с учителем спорить? Решение ей, видите ли, не то! Как полагается решать, так и показала. Окончишь педвуз, тогда и изобретай свои решения!
— Ага, а такой же, как ты, директор скажет: «Будешь директором, тогда и изобретай». Да если за всеми повторять и свою голову «на потом» откладывать — так и сдохнешь рабыней!
— Дочка… Ну когда же ты начнёшь старших уважать? — безнадёжно вздохнула Елена Игоревна. — Тебя так никто ни в жёны не возьмёт, ни на хорошую работу.
— Возьмут! Туда, где нужно дело делать, а не расшаркиваться! — Лариса сделала шаг в комнату, но мать поймала её за плечо:
— Я ещё не закончила! Думаешь, эта учительница, которую ты «нашла», станет терпеть твоё хамство? Да она тоже откажется сразу, если будешь спорить! И получишь ты тройку по математике в аттестат.
— К твоему сведению, уже спорила! Только не все такие, как Татьяна Святославовна! Он только сказал: «Попробуйте решить так, как вы предлагаете, и посмотрите, что получится».
— «Он»? Ты на мужчин не равняйся, сколько раз говорила! И так как мальчишка! Катя вон в пятнадцать лет пироги пекла, а тебя в шестнадцать юбку надеть не заставишь.
— Мам, ну не надо вспоминать, какая я была хорошая! — смеясь, выглянула из комнаты упомянутая Катя — старшая дочь. — Когда мне было шестнадцать, ты всех знакомых девочек мне в пример переставила, да и сейчас всех молодух ставишь. Кто вздыхал: «Опять накрасилась, а вот Маша такая умница»?
— Красилась, да, и таскала мою помаду. Но это обычное дело, ты же девочка! А на Лару посмотри? Ведь ничего женского! Как она замуж-то выходить будет? Ни нарядиться, ни улыбнуться, ни тех же пирогов испечь — только огрызается! — мать явно ожидала очередной огрызухи типа «Что ты пристала со своими пирогами?», но Лариса решила сломать стереотип и промолчать.
— Ладно, — сестра, уловив перемену в настроении, втащила её в комнату. — Мам, успокойся… Ларёк, что за другой преподаватель?
— Да вот, — девушка показала визитку. — Татьяна Святославовна на самом деле неплохая, но она для пятиклассников, понимаешь? А это — именно мой преподаватель.
— Молодой небось? Смотри не влюбись! — пошутила Катя. — Хотя кому я это говорю? Ты, по-моему, никогда не влюбишься.
— Главное, чтобы на меня никто не запал! Неинтересно мне всё это — мальчики, платьишки, помада…
— Ещё будет! — отмахнулась сестра. — Математику хоть хорошо объясняет?
— Да, — с улыбкой вспомнила Лариса. — Именно математику, а не Как Положено, не Почтительность К Старшим и не Что В Каком Классе Проходят.
* * *
— Ну вот, никого нет пока, — Ледяная Дева припарковала свою «импрезу» на краю тренировочной площадки. — Ань, пересаживайся, я конусы расставлю, — она открыла багажник.
Аня нервно уселась на водительское сиденье. Она сейчас не просто повертит руль, а тронет машину с места! Как бы только успокоиться…
— Запоминай, — будничным тоном говорила Алина. — Левая нога на сцеплении, правая вначале всегда на тормозе. Газ тебе на первый раз не понадобится. Если коробка автоматическая, то левая нога просто на полу, чтобы случайно не нажать газ с тормозом одновременно. Но у меня, как видишь, механическая, и сдавать ты тоже будешь на механике.[5] Так, пристегнись… Включи поворотник — хоть никого и нет, но привычка должна быть… Выжми до конца сцепление… Включи первую передачу… да не смотри на рычаг, на дорогу смотри!.. Сними с ручника… Теперь осторожно отпускай педаль и постарайся сначала просто объехать вокруг площадки.
«Я еду! Еду!..» — Аня судорожно вцепилась в руль, но через несколько метров её слегка отпустило, и еле ползущая машина довольно удачно вписалась во все четыре левых поворота.
— Выжми сцепление и потом плавно жми тормоз… Браво! — заулыбалась Алина. — Хорошее торможение, мягкое. Теперь попробуем несколько раз «змейку», это, кстати, упражнение на экзамене.