Ненавистная жена (СИ)
— Смотри, опозоришь перед Павлом Юрьевичем — прокляну! Вышвырну отсюда, как щенка, и не вспомню, что ты мне внук! Даже думать не смей играть с Корнеевым! Ума не приложу, почему он выбрал тебя на роль своего зятя, но если дал слово — не опозорь!
За последние пару лет дед еще больше поседел, глаза поблекли, но он все еще оставался крепким мужчиной, не согнутым временем, и самым близким мне человеком.
Я в раздражении застегнул на руке часы, надел пиджак и дернул последний, насаживая на плечи. До выезда за невестой оставалось всего ничего времени, какое уж тут к черту играть!
— Успокойся, дед. Уже через пару часов я женюсь на его дочери, как обещал. Все готово. Ты же это имел в виду? А если другое, то так и скажи.
Дед промолчал, только челюстью дернул. Ну что же, озвучу сам.
— Я не дурак и знаю, что задолжал Боссу. Много. Он меня сегодня перед всем городом возьмет за яйца, еще и ты зудишь. Сам разберусь! А если ты мне сейчас о морали решил вспомнить, то лучше забудь! Ходил по бабам и буду! Я не просил его меня окольцовывать. Или это, дед, твоих рук дело?
Дед стоял мрачный, как туча, но хмыкнул:
— Шутишь, мальчишка. Кто я такой, чтобы Павлу указывать? Я бы свою дочь за тебя не отдал.
— Ну, спасибо!
— Зато честно! Надеюсь, он знает, что делает.
Из-за спины деда высунулась Анжелка. Она уже успела принарядиться к празднику и теперь маячила поблизости, раздражая своим присутствием.
— Данил, вы со своим Корнеевым с ума сошли! — обратилась к мужу. — Неужели не ясно, что Ярославу еще рано жениться! — защебетала. — Вот попомнишь мои слова — ничего хорошего из этой затеи не выйдет! Я бы эту девчонку на месте Яра возненавидела! Если хочешь знать, то уверена, что твой Павел Юрьевич неспроста все задумал. Да, может, это и не его дочь вовсе, а сиротка какая-нибудь приблудная! Кто-нибудь вообще о ней слышал?
Если дед и слышал, то не собирался ничего обсуждать. Ответил угрюмо и коротко, как всегда, когда разговаривал с женой:
— Помолчи, Анжелка. Не твоего ума это дело.
— Почему же не моего? Я, Данил, твоего Ярослава, считай, с семнадцати лет знаю.
— Вот и знай! — рявкнул дед недовольно. — Да помалкивай! А лучше вообще в деревню езжай! Или развод возьми! Ты здесь сейчас не нужна!
Анжелка, охнув, обняла деда за плечи и прижалась к нему грудью, заглядывая в глаза.
— Данил, ну чего ты взбеленился-то, милый? Мы же с тобой договорились. Все в прошлом давно, зачем старое ворошить? Как я одна-то буду? У меня ведь кроме тебя и нет никого.
Голос буквально засахарился от лживой нежности, а еще истончился от страха.
— Не гони, Даня, пожалуйста. Вдруг еще пригожусь!
Я не собирался слушать дальше диалог родственников, никогда не питал к этому никакого интереса. Все, что касалось их личных отношений, я оставлял для себя за скобками. Вот и сейчас дал понять деду, что ухожу:
— Ладно, я пошел. Жду вас через час в ЗАГсе. И будь я проклят, если еще раз пройду через подобное дерьмо! Так что лучше не опаздывай, дед, если хочешь увидеть все собственными глазами! Другого раза не будет.
С этими словами взял со стола два роскошных букета роз, которые полчаса назад привезла служба доставки — один для невесты, второй — для жены Корнеева, и подарок невесте — продолговатый бархатный футляр, в котором лежал золотой браслет с бриллиантами, и сунул его в карман расстегнутого пиджака. С тем и вышел, распахнув двери.
Никогда бабам ничего дорогого не дарил — предпочитал платить наличными, а тут неделю для будущей жены подарок искал. И ладно бы девчонка стоила того, так ведь на нее сколько побрякушек не надень, все равно останется бесцветной мышью, на которую взгляд поднимать не хочется, будь она хоть дочерью хозяина города, а хоть — женой Ярослава Борзова.
М-да, не такой я себе представлял будущую супругу, ну да что уж теперь. Пора платить по счетам. До сих пор Корнеев о нашей договоренности молчал, чем немало меня удивил, теперь же о свадьбе узнают все в городе.
А еще о том, что в семье Стального Босса завелся преданный бойцовский пес, которого можно в нужный момент спустить с цепи.
И снова на эту цепь взять.
Черт! Только бы сдержаться и не послать все к гребаной матери!
***В загородном имении Корнеева, куда я подъехал с компанией друзей на двух машинах, ничего не говорило о предстоящем торжестве. Разве что у высоких ворот нас ждала усиленная охрана и полицейский патруль. И только после обыска автомобилей и личного досмотра каждого, нас пропустили внутрь имения.
Коротко, но невесело хохотнув, Игорь включил зажигание, обернулся и сплюнул в открытое окно «Мерседеса»:
— Твою мать! Ты видел, Ярый? Они бы еще тебя на стояк проверили, прежде чем пустить в спальню к дочурке Босса. Идиоты! Отобрали у меня пачку сигарет! И что я должен теперь курить? Их долбанные правила?
Я бы уже ничему не удивился. Отвернувшись от друга, посмотрел в лобовое окно на центральный вход в дом, к которому вела подъездная аллея.
— Заткнись, Серов, и поехали. Сейчас сам у Корнеева все спросишь.
Игорь рассмеялся, а вот мне юморить давно не хотелось. И чем ближе я приближался к своему будущему, тем мрачнее становился. Тип, который здесь жил, наверняка знал цену предательству и жизням своих близких, иначе бы не дожил до седых волос. Он не доверял никому и в какой-то мере я его понимал.
— Шутишь, Ярослав? Ну, уж нет. Я еще пожить хочу!
***Павел Юрьевич ждал меня в красивом холле вместе с женой — немолодой брюнеткой, худой как щепка, о которой я только слышал, но никогда раньше не видел сам. Пришлось сказать ей пару комплиментов, поцеловать руку и застыть в ожидании — улыбку я из себя выдавить не смог.
А вот она улыбнулась. Правда, очень сдержанно и натянуто, словно отдала дань гостеприимству. Попросила мужа проводить жениха к их дочери. Так и сказала: «Паша, проводи Ярослава к нашей дочери», а я сделал вид, что меня это не удивило.
Надеюсь, я скоро пойму, в какую игру они играют, и выберусь из нее без потерь. А сейчас ответил, что, конечно же, мать твою, буду счастлив увидеть свою невесту.
Иначе какого черта здесь делаю?
***Как только мне исполнилось восемнадцать лет, женщины всегда смотрели на меня с желанием. А если не с желанием, то уж по крайней мере с любопытством. Я очень рано успел узнать их сучью натуру, чтобы уметь читать по глазам, что именно в них отражалось при взгляде на меня.
Чаще всего я видел предложение. Иногда неприкрытое вожделение, восхищение, ревность… страх. Не помнил ни одной, кого бы я захотел, а она отказала. Не существовало препятствий, все решали возможности. Этих самок природа обязала подчиняться и приспосабливаться, и меня это полностью устраивало. Настолько, что я не собирался из-за брака что-либо менять в своей жизни.
Даже брака с дочерью самого Корнеева.
Надеюсь моя будущая жена это сразу поймет. А если нет, то придется ей дать понять, кто хозяин положения в семье и за кем первое и последнее слово. Но что я мог сказать наверняка уже сейчас, так это то, что никогда не стану плясать под ее дудку и есть с руки.
Не будет такого. И папа не поможет.
Моя невеста стояла передо мной, спиной к открытому окну, в бледно-желтом платье, с бледным лицом, затененным очками, и смотрела на меня прямо и равнодушно. Как смотрят на диван, на который гостю предлагают сесть.
Я вошел в ее спальню и на секунду мне показалось, что девушку осветило солнце… но только показалось. Наши взгляды встретились.
— Ярослав. — Я на секунду задумался, но решил протянуть руку.
— Марина. — Она тоже протянула руку, но задерживать в моей ладонь не стала. Не испугалась. Просто пожала в ответ и выдернула пальцы.
— Борзов.
— Томилина.
— Ну, это ненадолго, — я криво усмехнулся и посмотрел на часы. — Скоро станешь Борзова.