Ненавистная жена (СИ)

— Везде, будто сам не видишь.
— Нет, не вижу. Сзади так вообще и не скажешь…
— Что не скажешь? Что я огромная?
— Что ты в положении, — выкручивается Борзов.
— И капризная, да?
— Нет. Никогда не была.
— Мнительная?
— Есть немного. Особенно сегодня.
— Ну вот, видишь! Я так и знала, что со мной что-то не так!
— Марин, нам надо ехать. Все будет хорошо, слышишь? Я буду с тобой.
— Все время?
— Ну, конечно. Мы же договорились.
— Я не переживу, Яр, если ты грохнешься в обморок в самый ответственный момент!
— Я?! — Борзов так натурально изумляется, что я начинаю сомневаться. — Х-ха! Да никогда!
Но когда мы оказываемся в больнице, и на пределе схваток меня ведут в родильный зал, потому что лежать и сидеть я отказываюсь, уверенности в лице Ярослава становится меньше.
— Марин, а может обезболить как-то?
— Нет, я хочу сама все контролировать.
— Но тебе же больно!
— Очень! Но так и должно быть!
— Не понимаю, почему ребенка нельзя оттуда, э-м, просто достать?! Обязательно все это чувствовать?
— Можно, но в вашем случае не нужно, — вмешивается врач, посмеиваясь то ли над Ярославом, а то ли над нами обоими. — Все прекрасно проходит у вашей жены, поверьте моему опыту и не волнуйтесь! — успокаивает мужа. Но где там.
— Прекрасно? Да она умирает, посмотрите! Марина, если с тобой что-то случится, то я тоже…
— А-а-а…. — вместо ответа стону я, и Ярослав хлопает себя по лицу.
— Молодой человек, никаких подвигов в родильном зале! Если вам дурно, то лучше выйти.
— Нет, я в порядке! Марин, я здесь!
Теплые, крепкие пальцы Борзова сжимают мою руку, и только ради него я выдыхаю стон беззвучно.
Когда в ослепленном лампами помещении слышится первый звонкий крик малышки, то даже не знаю, кому становится легче — мне или мужу.
— Поздравляю, родители, у вас мальчик! Здоровенький! А крепыш-то какой!
Что? Это не ошибка?
Но изумлена не только я.
— Как мальчик? — слышу сбоку низкое и протестующее Борзова. — Какой мальчик? Нет, доктор, подождите…
— Что, вернуть обратно? — совершенно серьезно шутит врач.
— Нет, но… а где девочка?
— Бывает так, что даже самая точная техника ошибается. Редко, конечно, всего лишь два-три процента из ста, но вам повезло. Так что делаем с мальчиком, родители? Может, заберете, раз уж родили? А за девочкой годика через два приходите. Обещаю, завернем в лучшем виде!
***
Это было желание Ярослава — увидеть меня в белом платье невесты и провести за руку по мосту Влюбленных. Пусть мы фактически уже супруги, и даже успели стать родителями, но свадьбы по воле сердца и венчания у нас не было, и самолет в Вену становится настоящим свадебным подарком отца и мачехи.
У нас с Борзовым есть два дня и две ночи наедине. Никаких сопровождающих и никаких гостей — на этот раз только мы и только для себя. Ах да, еще известный ательер и скромный австрийский фотограф, который обещает, что мы его даже не заметим, настолько многолюдной в этот день будет площадь Восьми Голубок возле старинного Собора Святого Воскресения.
Сегодня местный праздник. На небольшой площади много девушек и много женихов, но мой — самый красивый. Не заметить высокого, широкоплечего Борзова, одетого в дорогой костюм с белой розой в петлице, среди нарядной группы парней невозможно.
Это фестиваль невест, старая добрая традиция, согласно которой каждая невеста, присутствующая в этот день на площади, должна пройти по мостику над фонтаном, украшенному цветами и атласными лентами, держа в руках белую голубку.
Всем присутствующим уже известна легенда и местный обычай, но священник все равно громко пересказывает ее, торжественно жестикулируя руками и импровизируя. Говорит, стараясь большей частью впечатлить многочисленных туристов, в это утро специально собравшихся вокруг фонтана поглазеть на ежегодное действо.
История легенды гласит, что когда-то в старые и не очень добрые времена местный парень Лазар полюбил девушку по имени Софи и собрался на ней жениться. Однако в красавца Лазара была влюблена злая ведьма, и когда она узнала о скорой свадьбе молодых, то решила им помешать, пригрозив убить девушку, если увидит ее в белом платье невесты.
 
В те давние времена сам Король на этой площади благословлял молодых, выбрав для этого день после рождения молодой луны, символизирующей начало новой жизни, поэтому на площадь со всей округи съезжались пары влюбленных. И хитрый Лазар решил спрятать свою Софи среди других невест, чтобы колдунья не смогла ее найти, пока не совершится обряд благословения.
Так и случилось. Ведьма не смогла найти невесту Лазара среди девушек и очень огорчилась. А, рассердившись, она обратила их всех в голубок и подняла в небо, чтобы ни одна невеста не досталась своему жениху.
Долго кружили голубки над Собором и площадью, и пожалел их Король. Его доброта и благочестие оказались настолько велики, что решился он бросить ведьме вызов. И пообещал, что если хоть один из парней отыщет среди голубок свою невесту, то сила их любви снимет проклятие со всех девушек и развеет ведьму по ветру.
Женихи старались. Они по очереди поднимали на ладонях хлебные крошки и пшеничные зерна, призывая своих невест спуститься к ним. Но голубки лишь били крыльями, отгоняя друг друга. И только Лазар, когда настала его очередь, поднял на ладони вместо крошек веточку цветущего Мирта, которая выпала из прически Софи, и выкрикнул ее имя.
Люди не верили, что получится — ведьма была злой и коварной, но одна из голубок, отделившись от кружившей над площадью стайки, взмахнула крыльями и полетела к Лазару.
«Вот она, моя любимая!» — радостно выкрикнул Лазар, поймал голубку и прижал к своей груди.
Она тут же обратилась в Софи, а следом за ней и другие девушки вернулись к своим женихам. Злобная ведьма от досады расплакалась и истаяла, а на том месте, куда упали ее слезы, образовалось озерцо, которое позже люди обложили камнем и превратили в фонтан.
С тех пор один раз в год над этим фонтаном устанавливают арочный мостик, по которому к своим женихам проходят невесты, отпуская в небо белых голубок, как символ победы добра над злом, а парни обязательно выкрикивают: «Вот она, моя любимая!» Только Короля больше нет, но вместо него внизу мостика стоит ящик для подношений с изображенной на нем короной. И я подозреваю, что Ярослав не поскупился, встречая свою жену-невесту радостной фразой.
— …моя любимая!
Атласные ленты — розовые и белые. Живая музыка скрипок и флейт, улыбки и смех. На мне вновь белоснежное платье и волосы распущены, как когда-то. А вместо фаты — живые цветы. Я широко улыбаюсь своему мужу. Своему мужчине, только что поймавшему меня на руки и поклявшемуся любить всю жизнь и немножко больше.
Пожалуйста, пусть так и будет! Мой Яр не умеет врать.
***
Немногим позже, уже в номере нашего отеля, Борзов раздевает меня, помогая снять с ног лодочки, а с плеч — венчальное платье. Достает из волос цветы, пропуская светлые пряди сквозь пальцы, и гладит ключицы.
— Какая ты красивая, Маринка. Сегодня была лучше всех.
— А как же «Мышь»? Помнишь? — я с улыбкой смотрю в темно-синие глаза, но он серьезно отвечает:
— Нет. И как жил без тебя, не помню.
Мне нравится в Борзове его прямота, а сегодня — особенно. Она без темных закоулков и прошлых тайн. Такая же твердая, как голос, и ясная, как его блестящий взгляд, которому веришь. Он ласкает меня им, не скрывая чувств и непреходящего желания.
И последнее в нем мне тоже очень нравится.
Я снимаю с него пиджак, и он подхватывает его, чтобы откинуть в сторону. Расстегиваю рубашку… Какой Ярослав сильный и красивый, мои руки знают мужа, и я нежно провожу ладонями по его груди и рельефным плечам.
— Еще немного, Борзов, и этот город превратит тебя в романтика. А говорил, что не умеешь дарить комплименты.
— Нет, это не город, моя Королева. Это все ты! И я готов заплатить любую цену, какая потребуется, чтобы быть с тобой.