Ненавистная жена (СИ)

Третьим с парнями стоит мой друг Максим — как всегда в бейсболке и в дутой куртке-безрукавке, наброшенной на футболку, он широко улыбается. Этот парень за последнее время умудрился стать просто незаменимым, развлекая своим присутствием, как Ярослава, так и меня. И, если честно, я не ожидала, что он окажется таким преданным. Это Максим первым приехал сдать кровь для моего мужа, и подтянул ребят из офиса. Это он носил мне из ресторана каши и свежие персики. Травил анекдоты и прочую ерунду, в первые дни не давая сойти с ума — потому что не было сил говорить, только надеяться. И подозреваю, это он первым возвращал Борзова к жизни. Просто потому, что вынести тяжелый характер Ярослава и расшевелить мог только Зощенко.
— Привет, Мариш! — здоровается со мной Максим, тоже приложившись к щеке. Отобрав у Ярослава букет, торжественно вручает тюльпаны. — Держи цветы, Борзова, твой муж их сам выбирал! Только представь, два раза меня в магазин гонял, пока нашел тот, который сможет поднять. Но что не сделаешь для дорогого брата!
— Максим, что сказал врач? — спрашиваю я парня, давно привыкнув к его шуткам и зная, что Борзова пытать бесполезно. — Он хоть какие-то рекомендации дал? Или, может, выписку?
Максим пожимает плечами.
— А кто его спрашивал? Твой муж просто собрался и ушел. Я его предупреждал, что будут проблемы, а он: «Не лезь, Макс, не в свое дело». А как не лезть, когда вы мне, считай, родные люди!
Мимика у Зощенко очень живая, он говорит убедительно, и Игорь удивляется, ухмыляясь над парнем:
— Борзов, у тебя появился брат — вот этот коротышка? Почему я впервые об нем слышу? Ты по отцу или по матери родственничек, приятель? — усмехается. — Что-то я не заметил между вами сходства.
— По крови, чувак, — не обижается Максим, вернув Серову ухмылку. Полноватый Зощенко действительно ниже обоих парней, но простачком никогда не был. — В Яром теперь течет целая пинта моего уникального кода! Яр, скажи это круто, иметь кровного брата? — обращается к Ярославу, но тот лишь хмуро разжимает губы, продолжая обнимать меня за плечи:
— Обдрыстаться от радости.
— Вот, не благодари! А я-то как рад, чувак! Я давно говорю, что наше знакомство — это знак! Вот увидите, я буду самым лучшим крестным отцом вашему ребенку. Заметано!
Сегодня даже мне не угнаться за логикой друга, хотя до сих пор у меня не возникало с этим трудностей. И Борзов тоже удивленно хмыкает, низко ворча:
— С чего бы вдруг? Хватит с тебя и моих спортивных трусов, проныра!
Но парня он терпит, что для Ярослава редкость, и Игорь не может этого не заметить.
— А почему вдруг ты, а не я? — снисходительно обращается к Зощенко. — Как там тебя… Макс? Я промоутер Ярослава и самый близкий друг. Мы с ним восемь лет бок о бок, а ты только что появился.
— И что? Это не поможет, — уверенно щерится Максим.
— Почему?
— Потому что мне он доверяет, сам сказал, а тебе — сомневаюсь! Я с его женой знаешь сколько раз…
Реакцию и скорость Ярослав не растерял, и через секунду на лице Максима сидит не только кепка, но и безрукавка с худи.
— Эй! — возмущенно взмахивает тот руками, не сразу сообразив, как стянуть с головы одежду. — Ты чего, Ярый?
— Ничего, — отвечает Ярослав, рыкнув на парня. — За языком следи… брат! Иначе в следующий раз немым сделаю.
— …кофе выпил и рабочих проектов сдал, а ты что подумал? Марин? — друг смотрит на меня с надеждой, и я ему улыбаюсь.
— А почему бы и нет, Максим. Спасибо тебе за все! Я позвоню на днях.
Наставленный на меня палец Зощенко говорит о том, что друг ничуть не обижается.
— Договорились!
— Нам пора, — заканчивает разговор Ярослав, и я с ним согласна. Сейчас вернуть мужа в больницу не смогут ни уговоры, ни острастки. Он твердо намерен уехать домой, и мне этого хочется ничуть не меньше, чем ему. Слишком много времени мы потеряли.
— Ты как, дед? — обращается Яр к Данилу Егоровичу, и тот пожимает плечами, легко хлопнув внука по рукаву.
— В порядке. Садитесь с Мариной, отвезу вас. За руль тебе пока рано.
Оказалось, что в тот день, когда я приехала в дом Данила Егоровича после звонка Анжелы, женщина явилась к бывшему мужу незадолго до этого с легендой о том, что неизлечимо больна, и попросила ее выслушать. Но после того, как вошла и села за стол, добавила мужчине в напиток капсулу с запрещенными веществами, которую ей дал Макар — коктейль из снотворного и наркотического веществ. А после того, как Данил Егорович отключился, они вдвоем с Макаром перетащили его во внутренний двор, где и оставили лежать в траве под лестницей.
 
На самом деле капсул было две, но Анжела к тому времени уже не доверяла Бугровскому. Она побоялась убить близкого ей человека, поэтому выбросила одну из капсул. Во всяком случае, так она рассказала адвокату, и действительно вторая капсула нашлась под одним из кухонных шкафов.
Не знаю, жалость ли к бывшему мужу заставила ее это сделать, или страх за себя, но Данил Егорович смог прийти в себя уже в тот же вечер, очнувшись в больнице. А благодаря собственному здоровью и хорошему лечению, через несколько дней вернулся домой.
Сейчас он выглядел, как прежде — немного угрюмый с виду крепкий пожилой мужчина с заботами на плечах. Я была искренне рада видеть его прежним.
И он тоже не собирался спорить со своим внуком.
Что ж, нам всем пора домой.
Когда мы садимся в машину, я слышу голос Максима. Друг обращается к Игорю, пожелав нам прежде хорошего пути.
— Слушай, подбрось к работе, а? У меня еще дел сегодня — на пол Китая. Тебе ведь не трудно?
— Ты всегда такой наглый? — изумляется Серов, а я догадываюсь, что к подобным просьбам он не привык.
— Нет, — честно признается Максим. — Я просто рад, что этот чувак выкарабкался, и не могу об этом не болтать, — кивает на Ярослава, сунув руки в карманы спортивных штанов. — А ты?
Игорь вздыхает. Рад-то он рад, но что делать с Максимом — не знает. То, что мой друг пришелся Ярославу по нраву — сомнений нет, а значит придется с этим считаться. Не так часто Борзов кого-то к себе подпускает.
— Ладно, поехали, родственничек, — сдается Серов со смешком, — посмотрим, что ты за птица. Увидимся, Яр!.. Хм. — Добавляет: — Если меня не посадят за то, что я прикончил твоего… брата!
***
Данил Егорович привозит нас к нашему дому и намеревается помочь донести вещи до крыльца, но внук не дает ему такой возможности, справившись сам. Даже не верится, что после всех последних дней, мы снова дома и наконец-то одни. Без посторонних звуков и посторонних глаз.
Когда за Ярославом закрывается дверь, я поворачиваюсь к нему, и мы долгое мгновение смотрим друг на друга, пока я первая не подхожу и не обнимаю мужа.
Все эти дни я так устала бояться за него. Видеться в редкие встречи и не показывать эмоций, зная, как остро он реагирует на мое настроение, что сейчас просто хочу почувствовать рядом.
Как же я привыкла к Борзову, и как скучала. По его присутствию, по его низкому голосу и даже по его ворчанию с рыкающими нотками. Просто по тому, что могу прижаться к нему и закрыть глаза.
— Марина…
— Прости меня, Ярослав. Если бы я сдержала обещание, данное тебе перед отъездом, ничего бы не произошло. Просто чудо, что ты не улетел и вернулся, но не такой же ценой. Я так себя виню!
Он накрывает ладонями мою спину и мой затылок.
— Не надо, Марина. Произошло бы, не обманывай себя. Не в тот день, так в другой, но они бы не успокоились, пока не получили тебя. Теперь ясно, что их ничего бы не остановило.
— Да, — соглашаюсь, вспомнив, в какой-ва-банк Вормиев с братом сыграли. В такой, что и отступать оказалось некуда, — скорее всего. Но подумать только, все это время я винила в трагедии с Сашкой случай, а оказалось… А оказалось, что это была цена за то, кто я есть.
— Мне жаль.
— Господи, я так это ненавижу!
— Знаю. Но не думаю, что даже твой отец был способен что-то изменить.