Печально известный наследник (ЛП)

“Куда я веду многоуважаемого лорда Кросби?” Спросил Стэплтон, прерывая его размышления.
Что дальше? Эш сунул карточку обратно в карман и выглянул в окно. Теперь пути назад, в сторону Корнуолла или Девона, не было — преследователи об этом позаботятся. Эш и Стэплтон двигались всю ночь, останавливаясь только для того, чтобы сменить лошадей — до сих пор.
Судя по тени, отбрасываемой зданием на землю за окном кареты, была середина утра. Они остановились, когда Стэплтон заметил прикрытие гостиницы. Заплатив конюху за молчание, они проскользнули за конюшни, чтобы подогнать его экипаж. Преследующие их люди будут набирать обороты по мере того, как они будут оставаться здесь, но необходимо сменить личность.
Эш проделал свой путь через Уэльс, где новости о его существовании с меньшей вероятностью достигли ушей его братьев. Он переезжал из города в город, нигде не задерживаясь надолго и никому не позволяя сблизиться слишком близко. Это была удивительно прибыльная и захватывающая жизнь, которую он сам себе устроил. Кто-то может назвать это нечестной работой, но он продавал людям надежду, а в надежде не было ничего постыдного.
Когда Эш не сразу ответил, Стэплтон продолжил: “Отсюда на север до Оксфорда и на юг до Хэмпшира. Хэмпшир был бы хорош в это время года. Был бы не прочь подыскать там дом и провести там лето. Мы могли бы найти каких-нибудь женщин ...”
“У нас только два правила, приятель. Ты знаешь, что остаться - значит нарушить одно из них”.
“Да. Я знаю”. Стэплтон приостановил работу с кистью, глядя на Эша. “Но я также знаю, что могу потерять хвост, покидая город быстрее, чем кто-либо в этом бизнесе”.
“И ты думаешь, что спокойное лето в Хэмпшире подошло бы таким, как мы? Чем мы будем развлекаться? Гулять и наслаждаться пейзажем?” Эш рассмеялся при мысли о том, что они вдвоем будут отдыхать вместе, как пара почтенных тетушек.
“Вы слышали, как я упомянул о женщинах”, - ответил Стэплтон с усмешкой.
Он не мог говорить серьезно. Эш покачал головой. “В Хэмпшире полно вдов - и не самых забавных. Старых и ожесточенных”.
“У вас там была стычка с вдовой, не так ли?” Спросил Стэплтон со смешком. “Тогда в Оксфорде?”
“Или, может быть, наконец пришло время”, - сказал Эш, пробуя возможные варианты. Визитка Сент-Джеймса заполнила его карман и мысли.
“Время”, - повторил Стэплтон. “Ты же не шутишь, Клобейн. Лондон?”
“Ты хочешь развлечений на лето. Я хочу...” Эш замолчал, услышав звук, доносившийся со двора гостиницы. Вытянув шею, чтобы разглядеть что-нибудь в просвете между зданиями, он увидел, как лорд Брэкстон слезает с лошади и осматривает гостиницу. Прибыли люди из Бата. В этом и заключалась проблема потери кого—то на дороге - они не оставались потерянными надолго.
“Забудь о львах. Я обнаружил, что мне очень нравятся собаки”. Он также был неравнодушен к собственной голове. Мужчины их пока не заметили, но это ненадолго. Если они ускользнут сейчас, то могут сбежать навсегда.
Стэплтон кивнул и встал, отряхивая руки о бриджи. “ Вам повезло, что я так же искусен в обращении с кистью, как и с вожжами вашей кареты.
“Действительно. Возможно, тебе захочется поскорее взять бразды правления в свои руки, если мы хотим покинуть эту гостиницу свободными людьми”.
Стэплтон помолчал, глядя на Эша через окно кареты. “ Значит, в Лондон. Вы уверены?
Серьезность момента отразилась в глазах его друга. Они оба знают, что это означало.
“Лондон”.
* * *
Слава богу, кадриль дала ей возможность дышать полной грудью, потому что вальс с этим конкретным джентльменом мог привести к ее безвременной кончине.
Эванджелина отработанными шагами обошла лорда Уинфилда и протянула ему руку, не обращая внимания на сильный аромат его одеколона. Неужели он действительно искупался в этом мерзком зелье, прежде чем отправиться на бал сегодня вечером? Она сделала самый маленький вдох, на который осмелилась, сосредоточившись на своих шагах.
Изгиб ее запястья находился в точном соответствии с инструкциями по танцам, на которых настояла ее мать после прошлого сезона. Она шагнула вперед, указывая носком расшитой бисером туфельки, пока он не показался из-под ее бального платья. Все шло по плану.
 
Ее мать организовала этот сезон до секунды, и в эту секунду она исполняла идеальную кадриль, несмотря на явную нехватку воздуха вокруг ее партнера по танцу. Она вздернула подбородок под приятным углом и улыбнулась его светлости. Вернувшись к нему, она легким, как перышко, прикосновением положила ладонь ему на плечо. Еще две улыбки, и этот танец был бы окончен.
Это правда, большинство леди позволяли музыке определять продолжительность танца, но для Эванджелины танцы сводились к множеству отработанных па, двум элегантным реверансам, не более чем одной задержке руки на плече джентльмена и пяти улыбкам.
Если бы она делала каждый шаг так, как отрепетировала, она нашла бы себе пару, которую одобрила бы ее семья. Кем бы он ни был, это не имело значения — даже его светлость Кельн. Если Эванджелин Грин и могла что-то сделать хорошо, так это одеть роль и сыграть ее без изъянов. Роль жены ничем не отличалась бы от роли дочери, сестры, кузины и подруги. Она была достаточно искусна в том, чтобы нравиться окружающим, и муж не был бы исключением. Она носила подходящие платья, идеально отвечала тем, кто обращался к ней, и всегда тепло улыбалась своему мужу.
Чего еще он мог хотеть? Если уж на то пошло, чего еще могла хотеть она?
В прошлом сезоне было время, когда она думала, что хочет выбрать другой путь, но она ошибалась. В конце концов, ее мать была права — ей нельзя было доверить самой выбирать свое будущее.
“Я так наслаждаюсь кадрилью, лорд Уинфилд”.
“С превеликим удовольствием, леди Эванджелина. Хотя должен признаться, я нахожу стеклянный потолок бального зала Диллсуортов немного тревожащим”. Говоря это, он поднял глаза, насмешливо глядя на элегантный стеклянный потолок, на котором свечи танцевали веселыми точками света. “Все эти свечи, подвешенные к такому небольшому участку крыши, кажутся опасными”.
Список правил общения, составленный ее матерью, крутился у нее в голове. Никогда не высказывай противоположную точку зрения, и всегда уважай своих хозяев его последнее замечание попало в темную зону. Она перевела дыхание, обдумывая подходящий ответ. “Полагаю, кто-то может сказать, что это добавляет немного волнения обычному танцу. Я рад, что мы выжили ”.
“Волнение - не тот идеал, который я особо ценю. Предсказуемость дает утешение на долгие годы”, - нараспев произнес он, поднимая ее с пола.
“Мне тоже нравится знать, что должно произойти”. Она предположила, что в некотором смысле это было правдой. Ей действительно нравилось сознавать, что через мгновение она будет вдали от чрезмерного запаха лорда Уинфилда. И ей нравилось знать, что ее следующий танец бесплатный и у нее будет несколько минут, чтобы поболтать со своими кузенами. Конечно, ее кузины-близнецы были какими угодно, только не предсказуемыми.
Она сосредоточилась на разговоре, чтобы не оступиться после исполнения такого идеального танца. “Что, если нельзя было доверять теплу летом или холоду зимой? Это была бы настоящая неразбериха, с которой стоило бы разобраться.”
“Зима теплая, как лето. Какие причудливые мысли, миледи”. Он усмехнулся и покачал своей белокурой головой. “Полагаю, я предпочитаю времена года такими, какие они есть”.
“Как и я, милорд. Как вы сказали, на некоторые вещи следует полагаться”.
“Могу я рассчитывать на обещание потанцевать с вами на следующем балу?” Он слегка наклонился, чтобы спросить, вторгаясь в ее чувства своим ошеломляющим ароматом одеколона.
Она подавила желание отстраниться и подышать чистым воздухом. Вместо этого, улыбнувшись последней улыбкой встречи, она позволила своей руке провести по его руке одним долгим прикосновением, чтобы заставить его вспомнить ее, прежде чем позволить ей упасть обратно на бок. “Я надеюсь, что в нем мы будем в полной безопасности от падающих потолков”.