Мятежница и менталист (СИ)

  
Глава 5. Расплата
 
Разбудил меня нарастающий шум. Резко подпрыгнув на сидении, я ударилась затылком о крышу пескохода. Рассерженно зашипела, потирая темечко. Впилась глазами в окружающий мир за лобовым стеклом, где уже давно рассвело и неяркий солнечный свет окрасил песчаные холмы в красновато-желтые тона.
Увидеть источник шума удалось только зеркале заднего вида. Два маневренных пескохода и приземистый, похожий на черепаху боевой транспорт. Определить, кому они принадлежат, было проблематично. Да и какой смысл на самом деле? Уже безразлично, кто найдeт — мятежники или федералы. Любой исход, лучше чем гибель в пустыне.
Хуже все равно не будет. Конечно, перспектива попасть к федералам предпочтительнее. Но даже если это повстанцы, я мало что теряю. Как всe было, так и останется. Зато Карену полезно — пусть понервничает и поищет.
А искать в его интересах. Ему нужна я, камера и мой репортаж.
Можно было бы укорить себя за глупость и порывистость, но я полагала, что лучше что-то сделать и этим хотя бы привлечь к себе внимание, показать характер, чем струсить и ничего не предпринять. Да, выжить, но показать себя тряпкой о которую можно всем вытирать ноги.
Как обычно по закону подлости, реализовался худший сценарий. Пока я размышляла, из остановившегося позади транспорта выскочили мужики в камуфляжной форме, и я не выдержала — протяжно застонала, уронив голову на панель управления.
Мятежники…
Левую дверцу пескохода распахнули, распахивая, и меня окатил поток теплого воздуха, напрочь вытесняя из кабины атмосферу приятной прохлады.
— Жива? — уточнил мужик.
От панели я отпрянула, испугавшись, что явился прежний мой обидчик. И выдохнула с облегчением — хоть в этом мне повезло, увидела я совсем незнакомую рожу.
— Жива, — буркнула в ответ, сползая с сидения, оттесняя “спасителя” и спрыгивая на песок. — Куда топать?
Мужик хмыкнул, одобряя инициативу. Похоже, ему понравилась уравновешенная реакция на опасность. Указал на свою машину и, сопровождая меня, по пути крикнул сослуживцам:
— Заправить и перегнать на базу!
В военном пескоходе места оказалось больше, и я с комфортом разместилась сразу на двух сиденьях за спиной водителя.
Мой сопровождающий разместился с ним рядом, то и дело с любопытством на меня поглядывая. Сзади в наличии имелась еще пара вояк, которые негромко переговаривались, сетуя на внеплановый выезд, который нарушил их планы. Похоже, из-за меня увольнительная отменилась.
Из их разговора я поняла, что этот отряд не единственный, отправленный на поиски. А значит, Карен основательно испугался и озаботился поисками беглянки.
— И чего тебя на ночь глядя в пустыню понесло? — неожиданно решил со мной заговорить главный. Тон был веселый, не грубый, потому и я ответила беспечно-легко:
— Надоело в лагере сидеть.
— Экстремалка? — поднял брови, добродушно усмехнувшись, мужик.
— Вроде того.
— С маршрутом почему облажалась? Не смогла топливо рассчитать?
— Был бы гравискутер, тут без вопросов. А за эту махину я в первый раз села, без понятия сколько топлива ей нужно.
В глазах военного сверкнуло уважение пополам с осознанием моей ненормальности. Впрочем, они сами по сути рисковые люди и понимают тех, кто бросается очертя голову в неизвестность.
— Карен не оценит.
— Я ему в подружки не навязываюсь. Я сама по себе, он сам по себе.
— Да ну?! — не поверил вояка. — Почему тогда ищет, раз ему наплевать?
На это я отвечать не стала лишь загадочно улыбнулась, скрывая за показной бравадой реальные опасения и тревогу. Встречаться с Кареном мне категорически не хотелось.
А куда деваться? Если уже и привезли на базу и до бункера довели, и в кабинет сопроводили.
— Заходи, — буркнул Марк, карауливший у двери. Моe появление неожиданностью не стало — я слышала, что военные передали по коммуникатору, о находке, и на базе были готовы.
Собрав волю в кулак, гордо подняв голову, я перешагнула порог.
— И чего ты добилась? — не слишком доброжелательно, но без агрессии буркнул Карен, сидящий за своим столом. — Все равно ведь обратно привезли.
 
— Тебе повезло, что телепаты тебя не опередили.
— Сама пескоход угнала или помог кто?
— Сама. Надеяться мне не на кого. Ты настолько в меня не веришь?
Вопрос Карен проигнорировал, сразу перешел к делу, которое его больше всего интересовало.
— Может, эта поездка тебя отрезвила и ты передумала становиться мятежницей? Мы были на эмоциях, повздорили. Для таких импульсивных людей, как мы, это нормально. У нас с тобой много общего, Карина.
— Кара, — непререкаемо припечатала я. — Карина осталась в прошлом.
— Ну как скажешь, — удивился, но не стал спорить собеседник. — Не передумала?
— А тебе какая разница, все равно же отказал?
— Отчего тогда такое упорство в имени?
— Твоя база и твой отряд единственные мятежники на Марсе? Уникальные и неповторимые? Других нет?
— Я думал, ты к федералам рванула… — нахмурился Карен пытаясь состыковать разрозненные и противоречивые факты.
— Попала бы к федералам, значит, быть мятежницей не судьба.
— А тут значит судьба?
— На все твоя воля. Я тут не начальник. Ты можешь запереть меня, шантажировать, угрожать, пытать, вынуждая сделать этот дурацкий репортаж, но я не тот человек который легко сдается и кто способен простить, после подобного. Если уж решишься на такой сценарий, то сразу убей, иначе я убью тебя.
Карен ошалел, задумался. Не ждал от меня такого поведения и слов. Наверное, полагал, что я вернусь в слезах и стану молить о пощаде и прощении.
— Не ожидал от журналистки такой решительности и безрассудства, — растерянно озвучил свои соображения собеседник.
— Значит, ты плохо разбираешься в людях, — не снижая напора, который, похоже, служил мне хорошей защитой, припечатала я. — И как ты с такими задатками стал лидером и управляешь большим количеством людей?
Думала, он обидится, все же грубовато фраза прозвучала. Но собеседник лишь отмахнулся:
— Нормально разбираюсь, когда припечет. Просто сейчас не особо стараюсь. Зачем напрягаться? Вот когда я создавал базу с нуля, тогда да, выкладывался по полной, — доверительно признался Карен. — Постепенно дела Сопротивления наладил, стало скучно, и все вот такие мелочи перестали казаться столь уж важными. И без моего контроля все работает. Приходится реагировать лишь на экстремальные ситуации, а в остальное время можно расслабиться. Пусть все идет своим чередом.
Говорил он теперь совсем не так, как раньше, когда от меня ему был нужен только репортаж. В голосе лидера мятежников чувствовалась искренность, без прикрас и желания казаться лучше. Похоже, сейчас ему требуется совсем иное — понимание и сочувствие, возможность выговориться.
И пусть я продолжала злиться на этого рыжего, злость была какой-то неполноценной, неправильной, неуместной и бессмысленной. Если до этого я продолжала стоять у двери, то теперь, оценив возникшее доверие, без спроса прошла к столу и села напротив Карена.
На мое самоуправство он не отреагировал, похоже, отметив для себя лишь факт того, что я сделала. Куда эмоциональней отреагировал, когда я раскритиковала:
— Расслабились твои соратники донельзя. Пропустили меня через пост караула — ни документов не спросили, ни транспорт недосмотрели. И на базе постоянно отпускали в мой адрес пошлые намеки.
— Сам знаю! Дебилы одни! — ругнулся Карен.
— Можно подумать, им заняться больше нечем, — продолжила я, разделяя его негодование. — Понимаю, было бы мирное время, но вы же в конфликте с федералами. В любой момент на вас могут напасть, а маскировка гарантий не дает. Может, ты и в идее разочаровался, хотел бросить? Просто некому было передать свое дело?
— Передать реально некому, — согласился Карен. — Что касается “надоело”…
Он задумался, скорее всего сомневаясь, можно ли говорить правду едва знакомой девице-беглянке или разумнее будет информацию придержать. В итоге поделился откровениями — намеком, не прямым текстом, но все же.