Пар — это смерть (СИ)
Со всех сторон давит тишина и духота. Я уже привык к повышенной температуре, но сухость воздуха вызывает сильную жажду, которую больше нечем утолять. Остается лишь идти вперед, хотя куда ни посмотри, везде будет пе́ред. Так было бы, не будь бесед с командой, где каждый успел рассказать мне интересные истории и дать полезные советы.
Один из них заключается в том, чтобы идти навстречу потокам воздуха, если заблудился и нет других ориентиров. Все ярусы и этажи строились таким образом, чтобы создавать систему циркулирования свежего и охлажденного воздуха. И источником всегда является центральная ось спуска, соединенная с поверхностью. А рядом с центром яруса уже должно быть освещение, станции с материалами и просто выше вероятность встретить другого синкера. Правда, последнее не гарантирует получение помощи. Скорее можно нарваться на неприятности, ведь синкеры будут не прочь убить заблудившегося проходца и забрать его браслет с баллами. Потом ничего доказать не выйдет, даже если моя команда решит за меня отомстить.
За поворотом я снова ловлю слабый приток ветра и направляюсь в нужную сторону. Кажется, что я упал с большой высоты на дерево и на пути вниз бился о каждую ветку. Тело сильно болит, а тратить силы на регенерацию я не хочу, так как и без того обессилен. Но продолжаю переставлять ноги, не обращая внимание на собственные предательские мысли о коротком отдыхе. Стоит только остановиться, вновь стартовать будет еще сложнее.
Кожа правой руки перестала чесаться, за что я ей очень благодарен. Та трансформация в огромную и нечеловечески сильную конечность действительно напоминает мистические силы, ведь я не могу представить, как это должно работать. И это если закрыть глаза на странные описания от Deus Spiritus. Откуда вообще созданная учеными система может знать о каких-то рыцарях в какой-то Бездне? Это выдумка ДС? Или какой-то шифр? Или за всем этим стоит разгадка возникновения вапориума и монстров? Как говорится: нашли у кого спрашивать, я не имею ни малейшего представления.
Ответы есть наверху, где сидит администрация, её ученые, её менеджеры и рядовые сотрудники. А еще где-то выше находится правительство, которое спонсирует предприятие и разрешает делать что угодно, лишь бы добыча вапориума не останавливалась. В мыслях возникает раздражение, а потом и зачатки гнева, ведь я до сих пор считаю несправедливым моё заключение здесь.
Как только выяснилось, что суперспособности не делают из вас супергероев из комиксов, а лишь ускоренно тащат в могилу, желание у людей резко поубавилось. И умом я понимаю, что методы правительств почти всех стран очень рациональные и эффективные. Если нельзя найти добровольцев, то нужно принуждать. И во время этого свобода слова, личности или перемещений перестает быть важной. Точнее, она остается важной только для тех, кого лишили свобод, остальное общество вздыхает с облегчением, так как сегодня не они лишились всего.
И вот это мне категорически не нравится и заставляет усиленно мечтать о свободе. Я бреду по темному коридору, но представляю вокруг себя зеленый сад и чистое голубое небо. Как, например, в том видении с Лакримозой. Возможно, только потому, что я шагаю по сочной зеленой траве, у меня получается пройти довольно большой путь, не обращая внимание на раны и усталость. В какой-то момент словно засыпаю на ходу, наслаждаясь пейзажами, пока грязное и усталое тело делает один шаг за другим в глубинах подземелья, где люди на поверхности не услышат твои крики.
Представляю теплый ветер и солнечный свет, возможно даже берег с чистым песком и безбрежный океан, но идиллия полусна нарушается странными звуками, которые я не воображал. Какой-то скрип и царапание камня, а также рычащие звуки. Стоп, это же монстры! Последняя мысль моментально возвращает в реальность и полузакрытые глаза широко распахиваются. Не знаю, как долго я прошел во сне наяву, но знаю, куда пришел.
Передо мной выход из тоннеля в какое-то большое помещение с действующим освещением, и там находятся монстры. Что же, именно их я искал. Ставлю лампу на пол, а правая рука покрепче сжимает рукоять кирки. Стоило сейчас вернуться в сознание, как сильно закололо где-то в правом боку. Похоже, мутацию печени организм считает чем-то инородным и может отторгать новые ткани. Я слышал, что при трансплантации органов такая проблема может возникнуть.
«Ну, с богом. Была не была. Ни пуха ни пера», — желаю себе всего самого лучшего, так как сейчас я встаю у первой ступени новой эволюционной лестницы. Мой первый шаг из тоннеля становится первым шагом наверх, и новую добычу монстры замечают сразу, а я тем более максимально быстро оцениваю обстановку.
Похоже, здесь раньше была стоянка для горных проходчиков в два ряда и широким проездом по центру. Сейчас же здесь пустота почти в сто метров в длину и пятьдесят в ширину. И совсем недалеко от входа группа миноров из шести особей сгрудилась вокруг чего-то, из-за чего далеко не все из них обратили на меня внимание в первую же секунду.
Подземелье тут же наполняется ревом и рычанием, когда трое врагов несутся на меня на четырех лапах. Они не похожи на обезьян, скорее на волков, только у них в пастях двойной ряд клыков, глаза светятся, а мех черный с каким-то светящимися точками на концах некоторых участков тела. Вскоре меня замечают все остальные, но бежать я не собираюсь, меня ждет новая победа или поражение.
Сейчас я активирую «Ва-банк» сразу же, поэтому первый волк наверняка оказался удивлен тому, что с трудом стоящий на ногах человек вдруг успевает ударить киркой из нижнего положения таким образом, чтобы острый конец ударил в низ нижней челюсти и пробил пасть насквозь. Да даже я оказался удивлен, но анализировать времени больше нет. Монстры пытаются меня окружить и очевидно, что эти создания намного опаснее обычных волков с поверхности. Но их теперь только пятеро, а мозги точно не захвачены пойзонером, так как бросаться в самоубийственную атаку они не хотят. Зато это сделать могу я!
Тело вновь горит, над плечами алая дымка, а зрение наполняется алыми полосами. Я делаю вид, что замахиваюсь на одного, но на самом деле бью другого противника. Удар ноги по ребрам аж подкидывает одного из них на десяток сантиметров, а я сразу же разворачиваюсь, так как услышал за спиной стук лап. Когти этих монстров создают тот сам скрежещущий звук, который я до этого слышал. Резкий разворот с киркой, зажатой двумя руками, заканчивается очередным успешным ударом, когда конец оружия пробивает бок существа. Кажется, рана серьезная, так как монстр с жалобным воплем старается сбежать.
И мне сейчас не до него, так как еще четверо пытаются меня окружить и атаковать одновременно. Я почти уверен, что если они схватятся за меня своими пастями с двойными рядами клыков, то отдирать от себя придется уже с мясом. Поэтому я кричу на них еще страшнее, пытаясь напугать, а себя приободрить. Причем мой вопль был чисто инстинктивным, я даже никогда прежде не кричал таким образом. На всю глубину легких, с мощным и гулким звуком: таким образом я заставил миноров отскочить и, возможно, даже немного бояться меня.
Насилие вновь пьянит меня, заглушает и боль, и усталость. Сейчас мозги не отключаются так сильно, как это было в первый раз, но эффект помешательства позволяет мне считать себя королем этой стаи, непобедимым и могучим. И почему-то звери не спешат сближаться и нападать, поэтому я сам бегу на них, но в итоге эти создания просто пускаются наутек!
Я что-то обидное кричу им вслед, даже кидаю кирку вдогонку, но с тем же успехом мог бы ловить пули в полете. От четвероногих миноров след простыл моментально, гепарды с поверхности обзавидуются. Но это все равно победа, поэтому я победно вскидываю руки и отключаю «Ва-банк», чтобы немного успокоиться. Только сейчас обращаю внимание на то, что интересовало волков, когда я пришел сюда.
На полу лежат останки двух синкеров: мужчина и женщина. Черты лица сожраны, как и многие другие участки тел. Я понимаю, что меня вообще не воротит от такого зрелища, словно стало все равно. Даже жалею, что пришел слишком поздно, мог бы снять с трупов одежду, которую уже разодрали в клочья. Но это не значит, что ничего полезного у них не будет.