Пар — это смерть (СИ)
Там, где начинается нужда государства, права отдельной личности отходят на второй план, поэтому многие страны ввели военное положение и выборочную мобилизацию, чтобы насильно создавать солдат, которые будут защищать родину и весь мир от загадочной угрозы до конца своей очень короткой жизни. Это породило волнения по всему миру и многочисленные трагедии, которые чаще всего затрагивали самых незащищенных людей.
Современный мир не стал чище и лучше, и многие его проклинают. Здесь умение быть жестким и быстро адаптироваться к опасностям становится самым важным, если тебе не повезло родиться в привилегированных слоях общества. И именно один из таких людей прибывает в Нью-Йорк в поисках нового будущего…
Глава 1
Факт № 46Нью-Йорк совсем не тот город, каким он был в начале XXI века. Если быть точнее, это уже совсем другой город в другом месте, а предшественника теперь называют Олд-Йорком. Там, где раньше была статуя Свободы, Манхэттен и Бродвей, ныне зона отчуждения.
Шипение прорывается даже сквозь толщу металла за бортом, когда большой дирижабль входит в воздушное пространство Нью-Йорка, у которого мало общего с погибшим тезкой. Но мне как-то все равно на гражданскую войну, что однажды случилась в Соединенных Штатах Америки, из-за чего куча штатов на побережье Атлантического океана стала самостоятельным государством. Именно так и родилось Атлантическое Содружество, ставшее одним из самых сильных государств мира.
«The future of the World — a peaceful future», — гласит лозунг над головой. Звучит, конечно, прекрасно, но правдой быть не может. Любой дурак скажет, что вся история человечества — это история войн, и прямо сейчас идет еще одна, изменился лишь тип врага с людей на монстров.
В глаза попадается иллюминатор, через который можно разглядеть огромные турбины с вращающимися лопастями. Благодаря таким двигателям дирижабль держится на воздухе и может лететь вперед. Когда-то через океан курсировали многочисленные самолеты, например, Боинги, но теперь все подобные следы недалекого прошлого гниют на мусорных полигонах.
Как только начался топливный кризис 2041 года, заправляться постепенно становилось нечем. А если у тебя нет бензина или дизеля, то машина твоя не поедет и самолет не полетит. Поэтому в каждой стране теперь можно найти многокилометровые свалки, где ржавеют миллионы автомобилей, которые в определенный момент стали большинству не по карману, а после и вовсе бесполезными.
«Да, и природный газ быстро закончился, а каменный уголь исчез. Но главная проблема уперлась, конечно, в электричество, которое нельзя добывать из земных недр. Если нечего сжигать, то вырабатывать электричество ничего не будет, не считая ветряков и плотин, а АЭС везде были закрыты», — так как смотреть на облака не слишком интересно, я возвращаюсь к чтению газетной вырезки с обсуждением того, что почти поставило человечество на грань регресса, а то и уничтожения.
«И если бы не открытие вапориума, наши электростанции тоже бы стали бесполезны и о прежнем комфорте можно было забыть. Но стоило ли это того, чтобы стать добычей для монстров, оказавшихся глубоко под землей?» — продолжает рассуждать автор газетной колонки.
«А ты подумай», — думаю я, не зная, чем еще себя занять.
К счастью, точка прибытия не заставляет себя долго ждать, показывая новенькие небоскребы Нью-Йорка, стоящие в строгом шахматном порядке. Лучи закатного солнца отражаются от стекол зданий и фюзеляжа дирижабля, входящего в воздушный порт рядом с городом. Как только пройдет выгрузка пассажиров и багажа, летательное средство перейдет в другой воздушный док, где примет пассажиров на обратный путь и дозаправится перед вылетом.
«Ну, пора», — мысленно выдыхаю, проверяя карманы на наличие всех документов. Без бумажки ты букашка, это здесь работает на все сто процентов, ведь в Атлантическое Содружество прибывают люди со всего света. И я тоже здесь буду считаться мигрантом, поэтому стоило огромных трудов, чтобы собрать необходимые документы и получить разрешение на въезд.
В этой стране приезжих не любят, но мигрантов не любят везде. Независимо от культуры и менталитета, чужак остается чужаком, а потому достоин пренебрежения и даже открытого презрения. Но мне все равно на чье-либо мнение. Я не для того пахал и обманывал, чтобы заботиться о косых взглядах и обидных словах. Атлантическое Содружество — одно из самых прогрессивных в плане технологий и экономики государств, поэтому здесь можно построить себе будущее, в котором будет и комфорт, и безопасность.
Вместе с другими людьми я спускаюсь по трапу на станцию, которая тоже висит на высоте в полкилометра над океанским побережьем. Если подойти к краю платформы, можно почувствовать прилив адреналина из-за огромной высоты, но мне это неинтересно. Сейчас нужно в числе первых получить багаж, а после подойти к пункту досмотра. Первых, может, будут проверять тщательнее, но таможенники быстро устанут, а когда устанут, станут злыми и раздражительными. Мне уже доводилось с таким сталкиваться.
Пока что план идет как по маслу, я лишь второй в очереди, крепко держась за ручку дорожной сумки. Я навсегда покинул Евразийский Союз с минимумом вещей сразу по нескольким причинам. Во-первых, меньше багаж — меньше за него платить. Во-вторых, останавливаться мне негде, поэтому повсюду таскать лучше то, что уместится в одну сумку. А в-третьих, личных вещей у меня и так было всего ничего.
— Цель визита? — заученно спрашивает служащий в темно-синей форме с гербом страны в виде моста над водой, похожий на Золотые Ворота Сан-Франциско, хотя делать это сравнение вслух я никогда не буду. Память о гражданской войне здесь еще свежа.
— Получение образования с последующим трудоустройством, — отвечаю быстро и решительно, все ответы заготовил заранее. — У меня есть договоренность с академией Бенджамина Франклина, кафедра международных отношений.
Мне действительно удалось связаться с академией, но о договоренности я вру, никаких гарантий поступления и тем более трудоустройства у меня нет. Я был отчислен из Пражской гуманитарной академии как раз с кафедры международных отношений. И пускай проучился там только два года, пользу из этого я извлек. Например, свободное владение английским и чуть похуже с другими распространенными языками.
— Место рождения, — таможенник вообще никак не отреагировал, продолжая опрашивать по скрипту.
— Крымский полуостров, Симферополь.
— Имя и фамилия.
— Марк Бо́гов.
— Год рождения.
— 2023-й.
В таком темпе отвечаю на все вопросы, надеясь на то, что махинации с документами не вскроются. Нет, я не использую поддельные документы, но там есть отметки, которые на самом деле не должны быть поставлены. Например, класс благосостояния у меня указан как средний, хотя по факту я нищий, что может послужить отказом во въезде.
К счастью, расслабленное лицо и быстрые ответы не дают повода для подозрений, поэтому я получаю документы обратно с необходимыми штампами и направлюсь в транспортную зону. Сердце в груди быстро стучит, а походка бодрая от радостных мыслей. Первое важное препятствие пройдено, но работы впереди еще много.
Скоро в транспортной зоне собираются другие пассажиры, после чего поднимается шлагбаум, позволяя зайти на платформу, которая доставит вниз. Сейчас, когда получилось немного расслабиться, я отмечаю про себя, насколько здесь всё выверено в плане летных качеств воздушной гавани, которая тоже висит посредством тяги паровых двигателей. Несмотря на отсутствие твердой опоры, тело не чувствует раскачивания, даже вибраций никаких нет, хотя на дирижабле такое было часто.
Где-то звучит резкий сигнал, после чего платформа поднимает со всех сторон стены клетки и начинает плавный спуск вниз. Как только платформа покидает воздушную гавань, как сразу в лицо ударяет поток сильного и холодного ветра. Стоящие рядом люди быстро хватаются за головные уборы и поднимают воротники, чтобы защититься от холода. Увы, в этом способе спуска комфорта совсем нет, придется мерзнуть и стоять, пока не достигнешь пункта назначения внизу. Более обеспеченные люди могут воспользоваться воздушным такси и автобусом, там и сиденья мягкие, и ветра нет.